Слишком больно

Очень сложно не ревновать, когда твой парень би и общается на манер последнего бабника, который готов трахать все, что движется. Линч никогда особо не говорил об этом, что только подогревало интерес Джона и это уже в роде игры «доведи до ручки». На самом деле Егор ревновал безумно, просто не в его манере сильно эмоционировать на что-либо, кроме ситуаций, опасных для жизни. Джон был довольно привлекательным парнем, а также с подвешенным языком, поэтому вокруг него всегда вились люди с разными намерениями. Девушки в кино и на улице постоянно подходили познакомиться и бесили Линча больше всего. Они, конечно, не знали, что у него есть парень и все такое, но надо же быть такими беспринципными. Подкатывать, пока Линч стоит всего в паре шагов от этой компании. Если бы Джон их хоть отсылал сразу куда подальше, то еще куда ни шло, но он в наглую строил им глазки и поддерживал этот слащавый диалог, пока Егор уже не начинал откровенно пихать того в бок, чтобы он двигался вперед и уходил. Такие инциденты обычно забывались Джоном уже через пару минут после их завершения, а вот у Линча заседали где-то глубоко, в потаённом отсеке, завязываясь в тугой клубок обиды. Джон никогда еще не сталкивался с по-настоящему злым Егором, от чего не понимал с какой бомбой замедленного действия ведет свою игру. И однажды журналист не выдержал.

***

В доме совершенно не горел свет, от чего Джон начал беспокоится сразу, как только подъехал на парковку. Линч не говорил о том, что куда-то собирался, а после того случая с заправкой писатель вообще старался всегда быть в курсе куда уходит возлюбленный, на что последний лишь смеялся и клялся, мол, такого больше не повторится. Потерять Линча для Джона означало начало конца света. Он просто утонет в себе, если этого лучика не будет рядом. Все эти подколы, игры в "разозли меня", это просто защитная реакция, которая не давала жить спокойно ни одному из них. Когда они только встретились в деревне, можно сказать, на самом первом общем деле, Джон и представить себе не мог, что тот безвозвратно украдет его сердце чуть ли не с первых сообщений во ВКонтакте, а потом долгие года будет мариновать его своими "лучшими друзьями". Заглушив двигатель своей ласточки, Джон быстрым шагом направился к дому, перебирая связку ключей в руках и ища нужный. Тот, как на зло, был очень похож на еще два ключа, от чего каждый раз попадание в дом было большой проблемой. У самого Линча было всего два ключа, от подвала и от дома, поэтому таких проблем у него не возникало. Со второго раза найдя нужный ключ, писатель аккуратно открыл дверь. Сознание отказывалось отвечать, почему какие-то недра души словно вибрировали внутри то ли в глухом страхе, то ли в неком предвкушении. Дома тихо. Слишком тихо, если бы тут находились люди. Не было слышно тихой музыки из комнаты Линча, которую он обычно включал, когда монтировал очередной ролик на канал, не было слышно ютуба с телевизора в гостиной, они часто любили собираться и смотреть вместе какие-нибудь видео. Вообще ничего. Даже воздух был каким-то морозным, словно где-то в глубине дома настежь была открыта форточка. А Линч терпеть не мог холод, и Джон это знал. Половицы дома скрипели под мягкими шагами писателя. Свет в коридоре отказался включаться, так что, возможно, виноват был резервный электрогенератор, стоящий в подвале дома и работающий как раз в таких случаях. Ну, видимо, не всегда. Фонарик на телефоне светил слабо, но это было явно лучше, чем идти в кромешной тьме без каких-либо окон. Да и не особо спасали, ведь на улице все было затянуто тучами, которые вот-вот грозились вылить недельную норму осадков, если верить прогнозу погоды. Как Линч вообще что-то видел со своей зажигалкой в полностью темных заброшках? Решив пока никуда не сворачивать, прямо по коридору была кухня. Там действительно было открыто настежь окно, от чего занавески периодически поднимались чуть ли не до потолка, как и предполагал парень, но это только больше напрягало, нежели успокаивало. Окно наскоро было прикрыто, а Джон отправился дальше. По пути к лестнице писатель мельком заглянул в гостиную, где тоже ожидаемо оказалось пусто. Как бы фонарик не светил, Джон все равно умудрился не вписаться в одну из ступенек, от чего по дому разнеслась громкая ругань, ломая всю предположительную конспирацию непонятно от кого. Почему-то до этого он не задавался вопросом, к чему вообще все это. Плюнув на тишину, которую где-то на подсознании не хотелось нарушать, Джон быстро забежал по лестнице на второй этаж, теперь уже более решительно проверяя комнаты. В их комнате ожидаемо было пусто, компьютер холодный, а кровать ровно заправлена. Линча здесь будто не было с самого утра, как Джон уехал по делам в город. Это было еще одним тревожным звоночком. В целом, жилых комнат на втором этаже больше не было, только так, склад со всякой всячиной да выход на чердак, где хранились разные артефакты Болтона, от которого этот дом, собственно, и достался Линчу. Встав посреди коридора, Джон задумчиво опустил телефон, думая, что делать дальше. Звонок Линчу не проходил, от чего сердце делало кульбит в груди, разрываясь на части от беспокойства. Внизу что-то упало. Рука писателя дрогнула, и он метнулся к лестнице, мигом спускаясь вниз, чуть не падая на одной из перепрыгнутых ступенек. Внизу снова было тихо и пусто. — Это я крышей еду или дом? — озираясь по сторонам, Джон везде светил фонариком, пытаясь разглядеть хоть что дальше двух метров от себя. Внезапно свет задел дверь, которая вела вниз, к подвалу. Немного поразмыслив, писатель направился прямо туда, параллельно ища в карманах ключ, но совсем скоро он понял, что тот не понадобится. Дверь была приоткрыта, от чего кожа покрылась мурашками. Не мог же Линч… — Да ну нееет… Ну он бы не пошел… — Джон нервно прошелся по волосам на голове ладонью, стараясь себя успокоить. Потянув за ручку, парень полностью открыл дверь. В подвале было также тихо, как и во всем остальном доме. Эта темная лестница вниз никогда не внушала доверия Джону, от чего в подвале он старался проводить минимум времени, да и только если Линч попросит. Аккуратно спускаясь по крутым ступенькам, Джон заметил, что дыхание как-то само собой сбилось, будто нутром чуял, что что-то с этим подвалом не так. Первое помещение встретило привычными бочками с непонятно чем, при переезде они так и не удосужились посмотреть, что там, принимая их просто за аутентичный элемент декора. Самая главная комната… Темнота в ней была как будто ощущаема физически, от чего Джон нервно поежился, переступая ее порог. Здесь тоже ничего не было. Портал стоял абсолютно пустой. Позади послышался скрип половиц, от чего парня словно парализовало. Оборачиваться не хотелось вообще. Да и не пришлось, так как в следующую же секунду его приложили головой о стену, что было крайне неприятно. Телефон выпал из рук, переворачиваясь фонариком вниз, погружая комнату теперь в полную темноту. — Отпусти, блять, урод, — Джон изо всех сил старался высвободить руки, которые были крепко прижаты нападающим к стене. Более-менее свободны были только ноги, чем тот незамедлительно воспользовался, ударяя по чужой коленке. Неизвестный шумно выдохнул, тут же впиваясь зубами в шею писателя, от чего тот сначала опешил, пока волна боли, растекающаяся от ключицы, не раскрылась в полной мере. Джон знал только одного человека, который беспричинно любил кусаться, от чего сам постоянно ходил в синяках по всей спине и плечам. — Еще больнее хочешь мне сделать? — голос низким и тихим, что пробирал до дрожи своим холодом, подобно той открытой форточке на кухне. — Но нет, сегодня моя очередь. — Линч?! Что ты творишь, мать твою. Что с т-, — не успел Джон закончить, как его заткнули настойчивым поцелуем, а на шее теперь уже появилась рука, что немного ее сдавливала, допустимо перекрывая доступ к кислороду. Губы терзались ежесекундными укусами, от чего в скором времени начали болезненно саднить. Это хоть и не доставляло дискомфорт пока что, но вот потом точно будет не очень приятно. Линч словно душу высосать из него хотел, пока Джон судорожно соображал, что происходит. Одна рука теперь не была прижата к стене, чем воспользовался парень и аккуратно толкнул в грудь Егора. Журналист убрал руку с шеи, теперь зарываясь пальцами в непослушную копну волос Джона. — Линч, блять, — крикнул парень, голос отразился от стен подвала и вернулся обратно. — Объясни, что происходит. В темноте что-то щелкнуло и в ту же секунду небольшой огонечек света показался в опасной близости к носу Джона. — Что происходит? О, дорогой, не волнуйся. Я просто хочу, чтобы справедливость восторжествовала. — в глазах отражалось пламя, а во взгляде словно плясали маленькие бесята. Таким Джон еще точно не видел Линча. — Какая справедливость? Убить меня? — писатель подальше отодвинул руку с зажигалкой от своего лица, так как кончик носа уже чуть ли не пылал. — Не понимаешь? А знаешь, я ведь помню каждую блядь, с которой ты заигрывал прямо у меня на глазах. Понимаешь, это довольно больно. — Извини-извини-извини, — Линч больно надавил на запястье, что все еще было словно гвоздями приколочено к стене. Откуда в нем столько силы? — Я просто хотел позлить тебя, я признаю свою ошибку, отпусти. Линч покорно убрал руку, все же, не хотелось делать партнеру слишком больно. Сейчас просто эмоции взяли верх… Второй рукой Джон забрал зажигалку из рук Линча, сцепляя их пальцы. Он поднес тыльную сторону ладони к губам, оставляя на ней нежный поцелуй. Это всегда действовало на журналиста, поэтому парень был уверен, что в скором времени тот успокоится. — Прости, родной, я правда не хотел тебя обидеть. Это действительно было опрометчиво, признаю. — Джон поглаживал чужую ладонь, успокаивая тем самым и себя, и любимого, которого сам довел до такого состояния. — Господи, за что ты мне такой? — на выдохе произнес Линч, обнимая парня и утыкаясь носом тому в шею.