Я тебя… До небес и обратно

«Простым смертным нельзя видеть их»

      — Нет, Хёнджи, я уже не смогу с ним! Отвлёкся на секунду, думаю: «ну во сне то ничего не случится» Ага, конечно! Этот придурошный каким-то образом ушатался об угол стола! Чуть глаз не выколол. Успел, конечно, его дернуть, но будет ходить теперь и ныть, с царапиной под глазом, — всё не переставал ворчать Минхо, расхаживая из угла в угол. — Эй, ты слушаешь меня вообще или нет? Да хватит на него лупить, с твоим цыпленком ничего не случится! Курица наседка, хотя ты скорее петух, — засмеялся он. — Нафиг ты ему нужен? Он и сам со своей жизнью прекрасно справляется.       Хёнджину и правда достался просто золотой человек - он как тот прилежный котенок, который не шкодит, не шипит на других, не утянет сосиску со стола и всегда ходит в лоток. Единственное, чем мог помочь своему смертному, так это в большом городе, ведь у Феликса топографический кретинизм, а Хенджин - его собака поводырь. Хотя бы так он может быть полезен.       В вечности хранителей это самое главное - провести человека через жизнь и не дать убиться раньше своего времени. Ангелы бывают разные: не доглядеть за новым человеком, только что появившимся на свет, а тот выскользнет у акушерки из рук, вот это конечно полный крах. В наказание за такое, провинившимся давали любителей экстрима и адреналинщиков - вот тут точно булки не расслабить.       Феликс был идеальным во всем, многие ангелы завидовали Джинни, ведь тому практически не нужно было ничего делать. И не понимали, почему тот НАСТОЛЬКО погружается в жизнь своего смертного, ведь потом и отпускать больнее, а рано или поздно это сделать придется.       — Как он вырос, — подперев рукой подбородок, начал вспоминать Хенджин, — Будто бы только вчера радовался тому, как этот лучик во все 32 зуба ослепил спортивный зал, когда получил черный пояс по тхэквондо. Хо, ты помнишь?       — Ащщ отстань! Феликс, Феликс, Феликс! Ты мне про него все уши проездил, что уже путаюсь у твоего человека это было или у моего!       Хёнджин любил смотреть на Феликса, как тот мило сопит и обязательно сжимает скомканное одеяло между ног и искренне не мог нарадоваться, когда та розовая подушка с дурацким лицом наконец окончательно выцвела и порвалась, но он и её заштопал, постирал и отдал бездомному мужчине возле магазина. Человек не может быть святым, но Хёнджин был готов с этим поспорить.       Хотя ангелам чувства были практически не свойственны, но на опыте наблюдения за смертными, они прекрасно считывали любые эмоции. Как тот парень с факультета постоянно ждал Феликса, чтобы увязаться за ним по дороге, даже в тех случаях, когда пары этого говнюка заканчивались раньше. Хёнджин видел, как смотрят на его человека абсолютно все, а может ему просто так казалось, ведь мир самого ангела точно крутился вокруг Ли Феликса.       «Ай, снова эти девочки в столовке кокетничают с ним. Почему это так выводит?! Наоборот же должен радоваться, что так много кандидатов на его сердце, есть из чего выбрать, но они все меня просто бесят до трясучки! Не хочу, чтобы он страдал и точно не буду стрелять в него для кого-то из этих…» - думал про себя Хван, крутя в руках стрелу с сердцем на конце.       В Купидонов День, чтобы почтить Бога любви, хранителям выдавали по стреле, так как те лучше знают своих смертных за которыми привязаны, но эту стрелу можно было использовать только раз в течении года. Некоторым ангелам было скучно и они издевались над своими человечишками, стреляя в абсолютно рандомный момент. Например в девушку за просмотром какого-то клипа со смазливыми мальчиками в кожаных штанах, а потом глумиться, не хватает только пива и чипсов. Наблюдать, как та вешает очередной плакат или спускает последние деньги на альбом, в котором будет долгожданная карточка предмета воздыхания, с которым им даже увидеться не суждено.       — О, Ликс снова пригласил Чана посмотреть кино. Какой смысл? Пробить очередной рекорд «насколько быстро уснёт этот сонный паралич»? Ставлю на то, что он даже 10 минут не выдержит, сегодня был слишком тяжелый день, жаль этого добряка конечно, — закатывает глаза Минхо и с издевкой продолжает, — Что за «Сумерки»? Это тот фильм, который Ликс уже смотрит миллионный раз?.       — Перестань, ему просто одиноко смотреть одному, твой хотя бы спит, а не бухтит на ухо с просьбой выключить, да и Чан заботится, салфетки ему таскает из дома, знает же как Ли пробивает на каждой пожалейке.       — Да-Да, - Минхо усмехнулся, тыча пальцем в своего человека, злорадно воскликнул, — ХА! Смотри, я же говорил, даже засек, 7 минут ровно, а он уже сопит, ща всю подушку слюнями вымочит.       Хо смотрел фильм с таким видом, будто все отвращение мира отпечаталось на его физиономии.

« — Лев влюбился в овечку…

— Глупая овечка.

— Ну а лев просто мазохист»

      И тут Хёнджин задумался, он слышал эту фразу миллион раз и никогда не придавал ей значения, люди любят говорить о чувствах, чего ангелы не понимают, а как понять, если никогда подобного не испытывали? Но почему-то сейчас отозвалось как-то очень глубоко, правда ангел, сидящий напротив снова перебил его мысли.       — Фу блять, как мило… Если бы мог, меня бы уже вырвало, — не сдержался Минхо.       — Замолчи, а! Я про это и говорил, абсолютно все, кого бы Феликс не пригласил, ведут себя так же, как и ты сейчас! - заткнув друга Хёнджин понизил голос и придвинулся ближе решаясь задать вопрос, что поселился где-то в сознании ангела.       — Хо, а бывало такое, что какие-нибудь из наших влюблялись в людей?       — Чегоо?! Хёёён это к чему вообще сейчас? — напрягся Минхо, подозревая неладное.       — Да я просто спросил, интересно стало, бывало ли такое?       Минхо почесал затылок, пытаясь отыскать нужные ему факты.       — Ну вообще я слышал, что были хранители, которые нарушали запрет и показывались смертным, может как раз из-за этих чувств? Да не, хрень какая-то, они наверное просто отбитые. Кто в своем уме захочет показаться людям и получить билет в один конец на землю?, — продолжал рассуждать Хо, — И кстати, эти падшие часто потом в психушках кончают, потому что язык за зубами держать не могут, идиоты. Людям повезло больше конечно в этом плане, у них просто стирается из памяти эта встреча на следующий день, хотя я бы убивал. Мало ли, так, на всякий случай, — засмеялся Минхо.       — Знаешь что? Ты слишком жестокий!       — Пфф, нет, я предусмотрительный, — улыбнулся пернатый и одарил Хёнджина своей фирменной улыбочкой.       Тот фыркнул, скрестив руки на груди, Хвана раздражало, что ангелы так пренебрежительно относились к людям, ведь есть правда хорошие, даже очень, он знал это на личном опыте.       — Ну лаааадно, у них итак жизнь чуть длиннее, чем у комара, пожалею ущербных, — засмеялся Минхо       Хёнджин так и варился в своих мыслях всю оставшуюся ночь, пока они с Минхо наблюдали за их людьми.       «Хочу ли я смотреть, как жизнь Ликса становится короче, смогу ли я отпустить, ведь рано или поздно конец придет и для него, а мне приставят нового человека… Ну уж нет, не хочу! И нового не хочу! И вечность без него будет хуже смерти, я просто… просто не смогу, мне она не нужна!». Слезы покатались по щекам, которые он не сразу заметил.       Минхо с полным ужасом в глазах посмотрел на Хёнджина.       — Джинни! Что с тобой?! Это что за хрень?       — Я не знаю…       — Чувак, это слезы, как? Я их только у смертных видел! Надо рассказать главным.       — Нет! Не смей, пожалуйста! Прошу тебя!, — упав на колени прямо в подол к Минхо, схватившись за ткань до белых костяшек и рыдая еще больше, умолял ангел, — Не смей, прошу.       — Так, ладно, — Хо подхватил Хенджина как тряпичную куклу, — успокойся и встань уже, ты сейчас в своих соплях захлебнешься! Твое состояние… Это связано как-то с вопросом про любовь к смертным?       — Наверное, я не знаю. Я не хочу отпускать его, и вечность мне не нужна без него, — шмыгая носом Хёнджин смотрел на друга как на свою последнюю надежду на спасение. — Помоги мне, пожалуйста, точнее, просто не говори главным, мне нужно время для одного дела, я все сам сделаю, просто поверь мне и помоги.       — Все таки кукушка у тебя засвистела, понятно.