Половина сердца.

Вантуз много раз умирал и каждый раз убеждался, что это совсем не больно, не для агентов, по крайней мере. Даже в первый раз ему было не страшно, скорее до предела обидно за то, что он подвёл своих товарищей, пусть его отчаянная попытка и была не совсем запланированной. Тогда, когда огромная рука Спикера с лёгкостью переломила титановый позвоночник на две части, он ощутил только сильный удар тока из разорванных проводов, а после отключился из-за того, что весь механизм закоротило, когда эти же провода столкнулись, замыкаясь. К тому моменту вся искусственная нервная система уже отключилась и никакой боли не последовало, только темнота на последних секундах записи. А после он проснулся уже в инженерном блоке, даже не понимая, что прошло около двух дней – его память остановилась на дне освобождения спикера и больше не получала новых данных. Во второй раз было не страшно из-за нахлынувшего адреналина, узнав, что титаны уже начали сражаться с учёным, он перешёл на сверхзвуковую скорость, которую было принято запускать в случае самой острой необходимости, возможно из-за такой перегрузки его и подвело внимание, заставив второй раз побывать на грани полного отключения, правда в тот раз он включился обратно почти сразу и продолжил сражаться, пусть и пришлось присоединиться к группе чёрного Спикера. Честно говоря, Вантуз думал, что смерть никогда не настигнет его по-настоящему, даже когда он пропустил удар учёного в программе возникали только мысли о том, что он ещё может двигаться, а значит и вести бой может тоже, только вот у судьбы-чертовки были свои планы на и без того не слишком счастливого агента. Стоит сказать, сначала всё было не так и плохо, пусть они и потеряли почти весь отряд – ребята умерли не просто так, а значит их кончина того стоила, может именно она и заставляла Вантуза двигаться дальше, не смотря на скверное самочувствие и упадок настроения. В итоге они дошли до своей цели только вдвоём и неплохо отхватили по итогу. К сожалению Вантуза, он поучаствовал в убийстве учёного не так много, как хотел – всё же стоило понимать, что самый обычный агент не сможет оказать достойного сопротивления, как бы не проявлял себя в бою с простыми скибидистами. Но он был жив и совсем не чувствовал себя плохо, быть может причиной тому была общая с товарищами радость, а может острая печаль от созерцания того, как свет чужого динамика медленно затухает. Они со Спикером были знакомы совсем не долго, но хорошо сработались и стали товарищами не просто по команде, а по духу. Даже его предательство из-за которого погибли близнецы уже забылось – до Вантуза слишком поздно дошло то, что это было необходимо. Только вот кажется от эмоций у него перегрелись платы, ведь ему начали мерещится умершие – вот раненый в плечо оператор в красном куда-то уходит, а Близнецы пожимают друг другу руки, будто вместе со всеми радуются победе, только вот заметив взгляд товарища поворачиваются и зелёный свет их встроенных фонариков сменяется на агрессивный зелёный, от этого света перед объективом проходят помехи, а программа начинает бить тревогу, схожую с той, что ощущают агенты при контроле паразита – отвратительное чувство вмешательства в систему. Лёгкое чувство невесомости успокаивает сбоящую систему, туманит взгляд объектива, срываясь на болезненно-яркую белизну. В таком состоянии он совершенно теряется, пока его зрение не приходит в норму, только вот полностью теряется возможность хоть как-то пошевелиться, делая из него простого наблюдателя. Человек, а это точно человек, пред ним выглядит более чем серьёзным, но вместе с этим каким-то ненормально довольным, будто этой встречи он ждал много лет, но теперь упорно скрывал свои эмоции, чтобы сохранить голос ровным и бесстрастным. — Ты молодец, Вантуз, правда, ты очень много сделал для общей цели. — Мужчина взмахивает рукой и кладёт её на свою грудь, выражая признательность. — Один бы я ничего не смог сделать, поэтому твоя помощь была очень кстати, помощь всех вас. — Он коротко кивает головой в сторону, откуда доносится лёгкое красное свечение – повернуть камеру у Вантуза не выходит, поэтому он может только предполагать то, что возле него находится Спикер и точно недоумевает не меньше товарища. — К сожалению, выигран только бой, не война и впереди у Альянса ещё много проблем, с которыми справляться уже не тебе. В этом бою ты, ко всеобщему горю, не выжил. — Голос ДаФака приобретает наигранные грустные нотки, а последние слова он и вовсе не договаривает, умалчивая о том, что умер агент только для своих товарищей, не для человека. После этих слов ДаФак машет рукой на прощание, и картинка перед объективом Вантуза снова меняется, возвращая его на базу скибидистов, где его самочувствие резко ухудшается и приходит непривычная боль, охватывающая весь корпус, точнее то, что от него осталось. Сначала он не понимает, что изменилось, но голубые искры привлекают его внимание, заставляя посмотреть вниз и обнаружить критическое и такое знакомое повреждение – ему снова оторвало нижнюю часть тела, точно на том же месте, что не так давно починили. От иронии хочется смеяться, но не выходит выдавить из себя даже пару язвительных фраз. Стоящие рядом девушки ужасаются от вида потрёпанного товарища, но не подходят – всё равно ничем не смогут помочь ему в этот раз, только повредят ещё больше, если попытаются пошевелить. В бессилье раненый агент падает на спину и устремляет взгляд вверх, где из трёх титанов теперь остался только один – видимо он решил присмотреть за эвакуацией агентов, пока другие отправились добивать остатки армии туалетов. Титан на фоне ясного оранжевого неба выглядит обнадёживающее – Вантуз понимает, что без него Альянс не падёт, возможно даже вовсе не заметит уход из жизни простого агента с небольшим жизненным опытом, это успокаивает и позволяет, перетерпев жгучую боль, поднять руку, показывая титану поднятый вверх палец. Кажется, на это простое действие уходит его последний заряд энергии, а огонь уже подбирается к объективу, не оставляя шансов разглядеть, как Титан, в четной попытке попрощаться, протягивает свою массивную ладонь к товарищу. Огромный робот без труда замечает последний жест маленького оператора, наблюдая за тем, как его рука безвольно падает вдоль тела, а лампочки на маленькой камере гаснут друг за другом, буквально отсчитывая последние минуты агента. Он останавливается на пол пути, так и не дотягиваясь до друга, последней картиной перед объективом которого стало яркое голубое свечение, что было похоже на последний лучик света в застилающий объектив темноте. В какой-то момент отключающаяся программа подмечает, что никакого огня не было - это платы раскалились до придела и перестали корректно анализировать получаемую от камеры информацию, а последней мыслью агента становится то, как всё-таки красиво выглядит яркий голубой объектив на фоне рассветного рыжего неба. Вантуза и чёрного Спикера не разбирают на запчасти из уважения – другие агенты, в том числе и девушки с титанами, не позволяют пустить двух героев на металлолом и настаивают на том, чтобы отключившихся похоронили у стен штаба. Похороны, конечно, выходят не громкими, в основном из-за того, что большая часть агентов даже не понимают, что происходит может именно поэтому никто не решается приоткрыть два гроба и увидеть, что тел в них давно нет. Камера Вантуза включается, казалось бы, сразу, но нет. Он не обнаруживает над собой склонившегося титана и не слышит женских певучих голосов сбоку, даже звуки копошения агентов в руинах до него не доносятся – только гнетущая тишина, прерываемая далёкими шагами.