Катюш, обними меня.

Утро. Такое ранее и тёплое утро. На груди у Уралова лежала чёрная макушка, которая тихо сопела во сне. Большая ладонь легла на спящее голое тело Татищева и стала аккуратно поглаживать того. Было так хорошо, что не верилось во все происходящее. Константину стало казаться, что вот-вот все пропадёт и окажется лишь его глупым сном. Но тут приподнялось худощавое нездорово-бледное тело Юрия. — Доброе утро, Катюш. *…* Был вечер. Уралов, как всегда, стал возвращаться домой, после тяжёлого рабочего дня. Он не думал ни о чем, кроме того, как же сильно устал. Весь день был просто ужасным. Настолько ужасным, что хотелось даже выпить и в нетрезвом состоянии лечь спать. Поняв, что это отличная мысль, тот направился в магазин за алкоголем. Константин, как только купил, тут же направился к себе. Перешагнув порог квартиры, Уралов стал очень устало раздеваться. После чего пошёл на кухню для того, чтобы сначала поесть, а потом уже слегка напиться. Он поел и стал мыть посуду, из которой только что ел, но вдруг раздался телефонный звонок. Конечно, у того уже были руки мокрые. Полотенца рядом не оказалось, пришлось вытирать руки о кофту. На экране телефона высветилось «Юра». Звонил его друг. Но с чего вдруг? Скорее всего, случилось что-то серьёзно, ведь тот всегда писал, если ему что-то надо было. Но. что же случилось, что он решил позвонить? — Алло, Юр. Что-то стряслось? — аккуратно хотел начать разговор разноволосый, но вдруг его стали перебивать всхлипы Татищева. — Блядь, Кость! Это ужасно! Я устал уже! Я не могу так больше! Хватит с меня! Да, было не понятно о чем тот. Но точно было ясно, что тому сейчас очень плохо. Может Аня сказала, что он ей не нравится? Или что-то другое. Уралов попытался остановить того и выяснить наконец, что же с ним случилось. Но он понимал, что это бесполезно, поэтому только сказал: — Приезжай ко мне, пожалуйста. … Прошло минут 30, и раздался звонк в дверь. Хозяин квартиры тут же подскочил с места и направился открывать дверь для друга. На тот момент Юрий уже чуть успокоился, но так и не было понятно, что всё-таки случилось. Приведя того на кухню, разноволосый взял стопки и алкоголь. После чего налил им двоим и сам сел за стол. — Юр, что случилось? Если сейчас не хочешь об этом говорить, то просто помотай головой и я все пойму и подожду, пока ты решишь рассказать. — В тот момент он чуть улыбался, чтоб не наводить тоску на парня. Юрий лишь вздохнул и попытался что-то произнести. Да не смог. Слезы тут же пробились из его глаз, а голос стал ужасно дрожать. Уралову раньше такого не доводилось видеть. Ведь такое поведение сам Татищев всегда считал неприемлемым для мужчины. Но именно он сейчас рыдал, стараясь хотя бы что-то объяснить. Константин, в свою же очередь, подошёл к нему и аккуратно обнял, начав вытерать слезы. Юрий весь дрожал, а значит случилось что-то серьёзное, о чем он не был готов пока рассказать. Но стало сейчас понятно, что это точно было не из-за Ани. А тогда из-за кого? Большие ладони Уралова слегка поглаживали через одежду худощавое тело. Было приятно, да и стало как-то спокойнее на душе у Татищева. Он чуть успокоился и слегка отодвинул от себя друга, стараясь подобрать правильные слова. Константин, в свою очередь, смотрел на того внимательно, ожидая ответа. — Короче, Кость. тут такое дело. — на какой-то момент он замолчал, а второй лишь слегка наклонил голову. — Я болен и собирался со всем покончить. По телу Уралова пробежала дрожь. «Болен?! Чем?! Что у него случилось?!», — проносились такие мысли в голове у того, пока он испуганно поглядывал на Юрия. Тот же увидел этот взгляд и чуть замялся. — Извини, я тебя походу тебя этим напугал. Я лучше пойду. — Нет! То есть. Юр, что конкретно случилось? Я могу тебя выслушать. Только пожалуйста, не уходи сейчас. Черноволосый был удивлён, хотя и такая реакция друга была предсказуемой. Но было так плохо, что он решил тому все рассказать. Рассказал именно про свою депрессию, которую никогда не мог принять. Конечно, это очень сильно удивило Уралова. Он очень жалел о том, что раньше этого никогда не замечал. Но как бы он это заметил, если друг никогда об этом не говорил, и вёл себя так, будто все в порядке? Всё это было слишком сложно, что те только молча пили из рюмок алкоголь — именно водку. На тот момент никто из них не мог и слова вымолвить. Было как-то странно то, что Юрий тогда вообще позвонил Константину. «Для чего? Он звонил только ему, или кому-то ещё? Почему он так сильно рыдал?» — снова проносились мысли в голове разноволосого, когда он слегка поглядывал на парня. Но спросить вслух — было очень страшно… … Они так и пили где-то час. И к счастью, те иногда перекидывались словами, чуть разговаривали в попытках разбавить обстановку. Конечно, и Уралов и Татищев уже были пьяны. И что делать? Не выгонять же Юрия за дверь и идти спокойно спать? Тем более, было боязно, что тот в нетрезвом состоянии что-нибудь сделает с собой. — Юр, переночуешь у меня? На улице темно уже, да и ты пьяным не дойдёшь… Сначала, да, черноволосый старался придумать что-то, но не смог и согласился остаться. К сожалению, у его друга была лишь одна двухместная кровать. Ну ничего страшного. Те уже и не такое пережили вместе, за столько-то лет дружбы. Поэтому уснуть на одной кровати — это было не так уж и страшно. Сам Юрий был уже в комнате и сидел на кровати. Константин же убирал все со стола, но вскоре пришёл. Татищев смотрел на него устало, а после прикрыл глаза. — Прости, пожалуйста, что столько тебе проблем создал… — сказал черноволосый тяжело вздохнув. — Юра, не неси чушь! Ты мне никаких проблем не создал. Ложись уже. Пока сам Уралов не сел на кровать, то и друг его бы не лёг. Наконец и сам хозяин квартиры, в которой те находились, лёг на кровать и повернулся к Юрию спиной. Прошло минут 20, и тот уже спал, но резко проснулся. Не дергаясь, он через плечо оглянулся и увидел черную макушку головы, которая прижалась к его спине. Такое тёплое дыхание стало проносится по спине Уралова, когда его со спины обнимали. Было приятно до тех пор, пока он не почувствовал своей спиной, что у Юрия была ужасно и тот слегка стонал от боли. Приподнимаясь, Константин чуть поднял друга с кровати и дотронулся до его лба. Усталые чёрные глаза стали смотреть на того, пока парень стал раздевать того. «Да его тело все горит! Заболел что ли? А может и перепил…» — пытаясь хотя бы что-то сообразить, у Константина снова проносилось куча мыслей. Он был пьян и мало что мог тогда понять, но все же смог. Тот стал и уже хотел пойти за градусником, но тут его схватил Татищев за руку. Юрий был раздет до трусов, поэтому отчётливо была видна его худощавость. Не из приятных зрелищ, но Константину это нравилось. Он любил его таким, какой тот есть. — Катюш. Не оставляй меня одного. — с хрипом и небольшим полустном говорил тот. Еле как объяснив Татищеву, что скоро тот придёт, он опустил разноволосого и тот пошёл за градусником. Найдя и померив, Константин мало обрадовался. Да и кто бы такому обрадовался-то? Верно, что никто. — 38,7… Юр, ты что-то принимал, помимо алкоголя? У тебя не маленькая температура, заметь. — Я пытался наглотаться таблетками…— произнёс Юрий, после минуты молчания. Стало страшнее за друга. Было очень не удобно думать в нетрезвом состоянии, но приходилось. Константин уже понял, что тому стоило лучше проблеваться, лишь бы стало лучше. Те так и сделали. Уралов аккуратно поднял Татищева и повёл его в туалет, где всунув пальцы в ротовую полость черноволосого они стояли и ждали реакции. Реакция пошла, но Юрий явно был этим не доволен. Было просто ужасно. Голова болела у них двоих, но те терпели. Из-за своего нетрезвого состояния часть процесса рвоты попало на голое тело. Противное и неприятное зрелище. Но Константин не оставил того и аккуратно поднял, уложив своего друга в ванную. При этом пришлось снять его трусы, чтобы не намочить их водой. — Юр, и зачем тебе это все надо было? Только себе хуже и сделал, — говорил Уралов, когда стал отмывать тело Татищева. В ответ была лишь тишина. Юрий стал себя чуть лучше чувствовать, но из-за всей ситуации ему не хотелось вообще говорить. Да и горло стало побаливать от того, что буквально 5 минут назад его насильно заставили блевать. Было не хорошо, но тот не стал об этом сообщать и лишь ждал, когда его снова отнесут на кровать и он провалится в сон. Уралов же закончил свое дело и стал вытерать парня полотенцем. В первые Юрий такое поведение не посчитал пидорским, а наоборот, даже посчитал это милым. Стоп, чего? Ему и вправду это было приятно?! … Разноволосый помог надеть тому трусы и наконец отвёл в комнату на кровать. Сам он куда-то ушёл, оставляя бледнокожего одного. Он смотрел в потолок, пытаясь понять, что за чувства он тогда испытал… Юрий был гомофобом, но почему-то сейчас он стал в этом сомневаться уже. Но… почему? Неужели ему понравилось то, как парень за ним ухаживает, даже если и по-дружески? Нет, да этого не могло быть! Хотя и могло… Константин же вернулся мокрым кухонным полотенцем и положил его на голову черноволосому. — Ты как себя чувствуешь? Все нормально сейчас? — Катюш, обними меня.       Конечно, это было удивлением для Уралова, но он молча обнял его. Юрий был таким тёплым и мокрым. Хотя это было не удивительно. Его ведь только недавно обмыли водой. Да и температура не так уж и сильно спала. Но главное, что Татищев вообще хотя бы что-то произнёс, а это было самое главное. Они просидели так минут 7, пока худощавое тело чуть не приподнялось. Он снял с своей головы полотенце и прижался к Уралову, что-то очень тихо пошептав. Конечно, другой этого и не услышал и просто погладил того по голове. Но те слова оказались важными. Прошло пол часа и те наконец легли на кровать. Юрий так и прижимался к своему другу (?), пока температура медленно спадала. Это не могло не радовать Константина, от чего тот слегка улыбался. Ему нравилось, как худое тело прижималось к нему, в попытках уснуть. Но было грустно с того, что Юрий вообще хотел сегодня с собой покончить. «А если бы он мне не позвонил, то. Было бы поздно?». Мысли пугали Уралова, ведь они не давали ему ни минуты покоя. Но они перебились, когда что-то послышалось. — Почему ты все ещё со мной… Что? Почему Юрий стал такое говорить? Из-за чего? Конечно, Константин любил его, но он знал, что тот любил Аню, но никак не его. Тогда что он имел ввиду? То, почему не выкинул его за дверь? Да потому, что тот ему был всегда дорог. — Юр, ты же мне друг. Как я могу тебя бросить в такой ситуации? Ты для меня дорог и по этому. — Ты мне нравишься. … Чего? Константину это не послышалось? Да нет, вроде как. Но что это было? Может он это говорил из-за того, что был пьян? Или из-за того, что у него был небольшой жар и он не соображал? — Чего? — Кость, я тебя, кажется, люблю… Пожалуйста, не бросай меня. Останься со мной. Мне так тяжело… Это был шок для Уралова. Но он был рад тому, что парень походу не врал в тот момент. Это было так приятно, что походу их чувства были взаимны. Но было чуть неловко в такой-то ситуации. Не смотря на это все, Татищев стал прижиматься чуть сильнее, уже начиная нести бред. Но бред был приятным. Юрий просто говорил о том, что если бы не Константин, то тогда бы его никогда и не было бы, и все в этом роде. Но, к счастью, тот потом уснул через минут 30. До этого он ещё что-то говорил, да и сам Уралов ему признался в чувствах. Они обнимались, потом худое тело перебралось на тело, уже перевернутое на спину, и стало его так обнимать, прямо лежа. … Это утро стало нежным, даже не смотря на все вчерашние. На Константина смотрели чуть улыбающиеся чёрные глаза. На него смотрела нежная улыбка, которую он никогда не видел до этого. Но точно ли это был не сон? — Кость, я тебя люблю. Будь со мной, пожалуйста, — тихо произнёс слегка тихий голос. — И я тебя люблю…