Мы в порядке

      Что может бесить в человеке? Андрей наверняка когда-нибудь напишет список длинной в бесконечность о том, как же сильно он ненавидит этого человека, возомнившего себя его парнем. Как ненавидит его глупую улыбку от уха до уха, рыжие патлы, голубые глаза, ненужные и очевидные вопросы, секретики, и прочую чухню, на которую ведутся эти курицы-одноклассницы. Он-то знает, что они готовы на многое, чтобы дотянутся до желаемого: будут стелиться, краснеть, бледнеть, хлопать нарощенными ресницами. И он также прекрасно знает, что абсолютно никто из них не привлекает Натана даже в страшных снах. А если вдруг и да, то бог им судья. Тем более встреча будет очень скорой.       Они почти всё время ходят вместе. Между классами, в столовую, на перекуры, до дома, гаражей, магазинов и спортзала. Всё равно как свита короля, что никогда не отходят от своего Кеши, но всё равно всегда заняты друг другом. Что может быть лучше, когда он молча курит, смотря в небо? А когда неподвижно лежит на диване рядом? Натан и это легко портит, при чём каждый раз. Стоит ему открыть рот, как оттуда идёт сплошной раздражающий поток. А ещё он не понимает совершенно очевидных намёков. Андрей ведь так пронзительно молчит, сверлит взглядом ещё более красноречиво. А толку ноль. Периодически его светлую голову посещают мысли, что когда-то он не выдержит этих мук и застрелит этого идиота как вшивого пса и его посадят. Ой и тяжело ему будет, патроны ведь на вес золота.       Больше бесят только его тупые шуточки. Андрей даже подозревает, что это всё дурное влияние Никиты. Он очень надеется, что это лишь влияние, иначе какого чёрта он до сих пор живой? — Ко мне тут подкатила Маша из «Б». Ох, уведё-ё-ёт меня она. — И раскачивается на стуле.       Или вот ещё: — Кстати, а у вас с Кешей что-то было? Нет? А может мне ревновать стоит?       А общем он старается изо всех сил ни оставить себе ни шанса на жизнь. Очень странно для человека, который всю жизнь в бегах. Иногда кажется, что он просто бесстрашный, хотя скорее похоже, что его просто уронили в детстве. Много раз. Очень-очень много.

***

— Я так не хочу в деревню ехать на этих сраных каникулах… — Натан вскидывает руки вверх, лёжа у себя на диване. Андрей лишь молча следит за их движениями в воздухе. Ты представляешь, как мне надо будет добираться каждый день на тренировку и с неё? Придётся, наверное, попутки ловить. — Гений передвижения роняет руки безвольными плетями и задевает одну из светлых прядей. — Поздравляю. — Он не поправляет волосы и даже не ведёт ухом, когда та же рука начинает там копаться. — У меня тоже будут весёлые каникулы. — Это привлекает голубые глаза. Они встречаются взглядом и молчат с минуты две. Как бы Андрею не хотелось это лишний раз проговаривать, однако придётся. — Би сказала, что придётся устроить чистку. — Чистку? — Натан уводит глаза и хмурится, явно шурша шестерёнками в голове. Андрей же неотрывно наблюдает за этим процессом, чуть улыбаясь. — Подожди, разве не летом? — Говорит, что мне стало лучше. Ну что она понимает? Как я тебя оставлю? Ты же обязательно найдёшь проблем на свой зад. А этот верзила? За ним-то кто присмотрит? Так что я был очень против… — …Но эта Биркина тебя явно не послушала. — Фамилию этой милой женщины с неиссякаемым запасом какао он произносит с явным привкусом яда. Всё же идиоты неисправимы, хоть этот и весьма догадлив. — Как обычно.       Андрей вздыхает и убирает его руку с головы. Начинает рассматривать каждую морщинку и складочку, как будто видит впервые. Когда рука сжимается, он поднимает глаза. — Я не хочу. Но я присмотрю за Кешей. Обещаю. — Ты? — Хотелось бы сейчас быть под действием химии, но на выходных можно было пропускать — Би ведь не узнает. Такую тупость на трезвую голову воспринять тяжело. И почему-то же верится. Наверное, это отличительная черта идиотов. Они сами верят в свой бред, поэтому и окружающим хочется верить.       Андрей залезает на диван, ложится сверху Натана и продолжает сверлить его взглядом. И ведь где-то в этих глазах таится ответ на все вопросы. Но разглядеть его так сложно за всей этой сопливостью и недоговорками. — Ладно, тогда пойду паковать чемоданы.