скепсис

      Вова крайне домашний парень, месяцами не вылезающий из своей конуры-однушки. Он не любил шум, ему не нравилась теснота, что появляется в толпе между телами, потными и вонючими. Слепящие огоньки, моргающие стробоскопы, густые облака из дым-машины — все это не привлекало Приколова. Он всей своей душой ненавидел концертную атмосферу. Однако Володю будоражил синти-панк, а если быть точнее, конкретный человек, его исполняющий.       У Вовы близких людей можно было пересчитать по пальцам одной руки, и то один палец из всех пяти едва загнулся. У него не осталось ни одного родственника, которого он ненавидит хоть на чуток меньше остальных. А может их и не осталось вовсе. Единственным человеком, к которому Приколов неровно дышал, был Влад Калюка, фронтмен группы ШПАНА.       Концерты ШПАНА начала давать не так давно, но уже собирала с косарь человек в одном клубе. Может быть, причиной послужили вызывающие образы и поведение участников бэнда или излюбленные подростками темы песен? Лично Вове из всей группы импонировал только Калюка. Парень ни разу не видел солиста вживую и еще не до конца понял, почему так идеализирует этого человека, но иначе не мог: не контролировал.       К тому же Приколов месяц назад приобрел себе m&g билет на концерт ШПАНЫ, проигнорировав все сомнения и пытаясь подавить нарастающие эмоциональные переживания на фоне этих сомнений. Чем ближе день концерта, тем неспокойнее Володе. Казалось бы, чего тут ажитироваться? На концерты ходят, чтобы отбросить все свои проблемы, переживания и с кайфом смаковать каждый биточек с этих огромных оглушающих колонок. Парень собирался на концерт в первую очередь ради встречи с Владом — вот и ответ.       Наступил день Х. Вова плашмя пролежал на кровати аж до времени, в которое обычно происходит поглощение полдника. Перекусывать он, конечно, не стал, только ополоснулся и накинул на себя еще не пахнущую одежду, и даже разок пшикнулся одеколоном. До клуба решил съездить на метро, а обратно вернуться на такси.       Вот куртка в гардеробе, билет просканен, руку обвил цветной браслетик. Приколов стоял в, на первый взгляд, здоровенной очереди на митку, которая непостижимо быстро рассосалась. Он пытался аврально прокрутить в голове все, что собирался сказать Мафане, но уже поздно, подошла его очередь.       Вова стеснительно подходит к исполнителю, рядом со вторым тусуется еще и Антон, один из участников. Младший сует Калюке два нарцисса, которые он купил по дороге, и бросает конфузную шутку. Влад оценивает по достоинству и подарок, и прикол. Цветы он сует в руки Брамо, приглашая Вову уже скорее сделать фото.       Калюка приметил, насколько скован Вова и как боится камеры и подхватил его под ногу, второй рукой обвивая талию и потянулся языком к лицу Володи. Удивленный концертный фотограф словил несколько удачных кадров, после чего Мафа отпустил парня. На почве вышеперечисленных действий у них выстроился диалог, который, кажется, у обоих был самым долгим и занимательным за этот день.       Выступление окончено, в зале осталась только сороковая часть всех людей, пришедших на сегодняшний концерт. Это были те самые настырные малолетки, слезно вымаливающие автографы. Среди них оказался и Приколов. Оставшись чуть ли не последним, Вова робко подошел к Владу. — Можно и мне автограф? Только у меня ни листка, ни ручки. — Чего на мит-н-грите не попросил? — Мафаня лыбился, приятно удивившись уже знакомой фигуре. — Мы заболтались, и я забыл. — Старается как можно непринужденнее сказать Володя. — Хочешь ко мне в гримерку? — Что? Ну… Я… Эм… Калюка хватает юношу за запястье, уводя его вглубь за кулисы.       Влад толкает Вову спиной на небольшой столик в светлой тесной комнатке и припадает губами к шее. Он вылизывает кожу, открывая область ключиц, между делом спрашивая у парня про возраст. Приколов отвечает что-то невнятное, заканчивающееся на «дцать», и мужчина молит всех Богов, лишь бы это было не пятнадцать. Володя не оказывает никакого сопротивления, только бревном лежит под исполнителем и в дереализации упирается распахнутым взглядом в потолок.       Будто только проснувшись, Вова несмело ведет ладонями вверх по груди Влада, обвивает руками шею и одной кистью зарывается в волосы старшего, слабо поглаживая. Калюка зубоскалится и щедро одаривает щеки Володи горячими чмоками. Попадая в уголок вовиного рта, Влад облизывается и, подцепив большим пальцем пухлую нижнюю губу Приколова, втягивает того в жадный поцелуй. — Зачем ты это делаешь? — А тебе дохуя неприятно, как я погляжу. — В ответ Вова смог только многозначительно промолчать и отвести взгляд. — Тебе в итоге есть восемнадцать или нет?