Моя единственная слабость

      — Сяньлэ.       Се Лянь услышал знакомый томный голос и вздрогнул. После встречи с Сань Ланом, последнее, что хотелось принцу — это навлечь гнев Небесного Владыки. Цзюнь У привстал с каменного постамента, где располагался роскошный мраморный трон.       — Доброго дня, Владыка! — Се Лянь вежливо кивнул в приветственном жесте, пытаясь скрыть румянец, вызванный Хуа Чэном.       Цзюнь У выглядел роскошно, в золотых одеяниях и шелковых лентах. Мяньгуань украшала черные длинные волосы, рассыпающиеся по плечам ниспадающими волнами. От такого вида захватывало дух у любого из небожителей, Цзюнь У упивался этим ощущением, величественно вышагивая по залу.       Это давление никогда не действовало на Се Ляня, наследный принц держался также гордо и отважно, источая желание жить. Что всегда злило Владыку. Цзюнь У считал, что этот юноша мог стать его замечательной и податливой марионеткой, которую можно направлять уничтожать всю мерзость и гниль. Для Безликого это были смертные и демоны. Цзюнь У смерил взглядом хрупкую фигуру принца, рассматривая взъерошенные волосы и покусанные губы.       «Этот грязный мальчишка посмел целовать Сяньлэ, называя это обменом энергией, как низко и жалко.»       Боль в сердце и зависть царапали Небесного Владыку изнутри. Хотелось раздавить Хуа Чэна как букашку, запугать Се Ляня, и забрать, забрать только себе и только для себя. Верный цепной щеночек, который смотрел бы золотыми невинными глазами только на Повелителя. Но это казалось несбыточной мечтой, теперь, спустя 800 лет, когда Непревзойденный нашел-таки Сяньлэ. Манипулировать было сложнее, так же как и посеять зерно сомнения, в то, что Хуа Чэн ненадежный человек, в сердце принца. В глазах Се Ляня читалась любовь и нежность, а самое страшное для Безликого — надежда. 800 лет потребовалось для того, чтобы вымыть ее из сердца Се Ляня, попытаться обозлить его на мир, людей, лишить его почитателей и последователей. Лишь один демон смог помешать этому.       — Владыка? — Се Лянь захлопал глазами. Император вернулся из мыслей в происходящее, понимая, что пауза затянулась.       — Где ты был, Сяньлэ? — холодно спросил Цзюнь У, выражая в голосе недоверие, словно бы грозный отец отчитывал непутевого отпрыска.       — Я возвращался в мир смертных, Император… — Се Лянь растерялся от неожиданного давления, со стороны другого небожителя.       — Почему ты лжешь? — Цзюнь У прикрыл глаза и улыбнулся, пытаясь сделать наиболее доброжелательное и располагающее лицо.       — Владыка, но это чистая правда! — Се Лянь отступил, выставляя руки вперед.       — Он был с тобой. — На слове «он» Цзюнь У сделал особый акцент, смакуя растерянный взгляд наследного принца.       — Сань Лан лишь помогал мне, те демоны хоть и были низшими, но доставили много хлопот из-за своей численности!       — Ты мог обратиться за помощью ко мне, Сяньлэ. — Владыка тут же перебил оправдания Се Ляня.       Цзюнь У по-отечески провел рукой по плечу принца и наклонился ближе, нависая над Сяньлэ.       — Я никогда не откажу, нужно лишь попросить, вежливо, как это умеешь только ты. — голос Безликого перешел в шепот, а в глазах сверкнули две золотистые вспышки.       Се Лянь взглотнул и отошел назад, опираясь на колонну позади себя.       — Владыка, Сань Лан хороший человек, которому я могу доверить не только поручение, но и свою жизнь.       Цзюнь У сжал кулак, пытаясь сдерживать презрение к демону, который на глазах у него лишал возможности обладать принцем.       — Се Лянь… Ты слишком наивен и добр к этому миру. Но зачем рисковать? Скольким людям ты доверился? И чем они отплатили в ответ? Ненависть. Презрение. И эти унизительные статуи. — Владыка держался на грани того, чтобы не запереть принца в покоях, не лишить последних магических сил, которые остались у Се Ляня благодаря демону.       — Мне придется пойти на крайние меры, Сяньлэ. — Цзюнь У заправил прядь каштановых волос принцу за ухо. Бай без труда играл роль расстроенного наставника, который сожалел о суровых последствиях в виде наказания за самовольность и ветреность принца.       — Я расстроен не меньше твоего, но придется оставить тебя на какое-то время в покоях замка. Для тебя перестроили дворец Сяньлэ, там будет гораздо безопаснее. Пока мы не уладим эту маленькую проблему с подозрительным человеком по имени Сань Лан. — имя Хуа Чэна Владыка словно бы выплюнул, щурясь от ревности, разжигающей все самое темное и постыдное внутри сердца.       — Прошу вас, Владыка! Демоны с Востока принесут много бед маленьким поселениям! Я смог укрыть нескольких детей в Водяных каштанах. Они могут погибнуть! — на глазах принца выступили блестящие капельки мелкой россыпи слез.       — Могу ли я поступиться жизнями смертных, ради безопасности моего любимого и самого способного ученика? — Цзюнь У изобразил задумчивую гримасу и посмотрел куда-то вдаль.       — Безусловно. — холодно продолжил он.       Се Лянь быстро задышал и опустился на колени, не веря словам Небесного Императора. Глаза юного принца заполонил туман из слез. Казалось, что Безликий питался страданиями принца, ломая его под себя снова и снова. Видеть то, как Се Лянь мечется от мыслей про спасение невинных, от желания спрятаться в руках Хуа Чэна, доставляло садистское удовольствие Цзюнь У. Владыка никогда не показывал своих чувств кому-либо, но внутри него бурлил пожар страсти, похоти и превосходства. Он всегда знал, что лучше любого из Непревзойденных. А если кто-то из них попытается забрать то, что принадлежит ему — реки крови и крики врагов будут разноситься не одно тысячелетие по всему Китаю.       — Мне жаль, Сяньлэ, но ты сам выбрал их участь, когда пошел на сделку с демоном. Это непростительно для небожителя. Какой статус будет у нас двоих, если другие узнают о том, что я спустил это с рук тебе? Укрывать зло — грех для небожителя.       Се Лянь приподнялся на локтях перед Владыкой. Глаза принца покраснели от слез, а губы стали сухими как пустыня рядом с Баньюэ. Сяньлэ глотал воздух вокруг, пытаясь позвать Ши Циньсюаня или хоть кого-то, кто был рядом. Принц наклонился вперед, пытаясь хватать подолы белоснежного одеяния Цзюнь У. Безликий изо всех сил сдерживался, чтобы не подхватить это хрупкое создание на руки и успокоить. Он понимал, что должен сломить волю Се Ляня, вымыть из его разума образ его возлюбленного Хуа Чэна, и заменить лишь собой одним. Чтобы на устах принца был лишь «Цзюнь У», «Владыка» — Императору было не важно, каким было бы прозвище, данное ему принцем.       — Мне придется забрать те духовные силы, что дал тебе Хуа Чэн. — Владыка опустился перед Се Лянем и сжал воротник его ханьфу.       — Иначе, наказание перестало бы иметь всякий смысл. А демон мог бы украсть тебя вновь, прямо из небесных покоев.       Ноги принца подкосились, и Се Лянь повис в руках Императора, который постепенно забирал его жизненные силы. Сяньлэ не успел заметить, как сознание покинуло его. Позже, Се Лянь проснется в своих покоях, где его будут ждать взволнованные Ши Циньсюань, Му Цин и Фэн Синь. А отголоски разговора с Владыкой покажутся принцу странным наваждением, точно так же как и образ юноши в красном.