Ревнивый котёночный комочек

      Джисон пищит, когда Минхо случайно тянет его за волосы, заплетая хвостики, наводя красоту. На самом деле ему скучно просто. Хан занят учёбой, не обращает внимания ни на что. Грызёт ручку и сжимает её между пальцами, помечая что-то в тетради. Он слишком усердный, когда чем-то занят.       Мило, но утомительно.       Минхо развлекает себя, как может, но телефон сел, а у Джисона уже явно щёки болят оттого, что Ли тыкает в них пальцами. Он бы потыкал в них губами, но Хан начинает ныть и просить не мешать.       Минхо продолжает плести хвостики, косички, расплетать. Волосы у Джисона мягкие, шелковистые, пахнут цитрусом. Минхо носом прижимается к макушке, крепко прижимается. Чмокает аккуратно. Снова играет с прядками.       Скучно сидеть вот так и донимать Джисона, который даже не смотрит в его сторону. Всё учит и учит. А что там учить? Пара цифр и два предложения. Наверное. По крайней мере Ли по такому принципу уже сдал сессию, а Джисон ещё зубрит.       Вероятно, ему тяжело, ведь Минхо неймётся. Он хихикает, целуя Хана в шею, водя кончиком языка по ушной раковине, кончиком носа щекоча загривок. Джисон не злится. Тихонько просит подождать, пряча голову в плечах, избегая сладкой пытки.       — Сони, мне совсем одиноко, — хнычет Ли и трётся щекой о спину Джисона.       На самом деле Джисон душечка — пересел с удобного места за столом на кровать, чтобы Минхо было удобнее его мучить, пока он занят. Только вот этого мало. Минхо не хватает внимания.       Вообще, Минхо всегда мало Джисона. Он тихонько бесится, когда тот перешёптывается с миловидной одногруппницей или Феликса за щёчки треплет. Скорее всего, это очень неправильно. В глубине души Ли всецело доверяет Хану, но мозг его не спрашивает, когда селит под рёбрами неприятное чувство.       Минхо молчит, не вываливает всё на Джисона. Это всё-таки его проблема, не общая. Хан слишком хороший и заботливый парень, чтобы вина была на его плечах. Нет.       Минхо в себе держит, с собой носит в нагрудном кармане, слева который. Он не позволяет вырваться наружу этому порочному ощущению, не разрешает собой завладеть, однако в моменты, когда рядом никого больше нет, Минхо нестерпимо нужно внимание Джисона, чтобы угомонить внутреннего зверя и не дай бог не выпустить прилюдно позже. Нужно покормить ревнивую нечисть внутри тёплыми поцелуями и мягкими объятиями, задобрить и усыпить, иначе тот начнёт рычать и рваться на ссору. Не хотелось бы.       Минхо целует и целует Джисона в плечи, то туда, то туда, трётся носом о загривок, выдыхает тёплый воздух в район шеи и просто мешает сосредоточиться. Хан делает вдох поглубже и резко оборачивается, хватая за щёки Минхо, который ахает от неожиданности.       — Ну что тебе спокойно не сидится? — смотрит с недобрым прищуром Джисон. — Вот будь я свободен, ты бы уже десять тысяч дел нашёл. Верно?       — Угу, — кивает как может Ли и хихикать начинает, несмотря на то, что губы вытянуты на манер рыбки.       Джисон только головой качает. Его руки соскальзывают с чужих щёк на шею, а затем и к плечам тянутся; подушечки больших пальцев трут ключицы.       — Вот что мне с тобой делать, м? — шипит Хан.       — Любить!       Минхо подскакивает, чтобы быстро чмокнуть его в губы и заливисто начать смеяться. Джисон улыбается тоже. Ладони скатываются вниз по талии Ли, пальцы сжимаются на боках.       Джисон смотрит на него какое-то время, прямо в глаза, а затем обнимает так, чтобы прижать его голову к груди.       — Я вот думаю, может, за пинцетом сходить, м? — выдыхает грузно.       — В смысле?       — Ну шило попробуем достать из твоей задницы, чтобы сиделось спокойно.       Минхо думает над этим секунду, а затем стукает Хана по плечу, начиная сердиться.       — Ты что?!       Джисон держит крепко, смеётся тихонько и гладит Минхо по спине успокаивающе. Тот только пыхтит от недовольства, но избежать касаний не спешит. Нравится ему внимание Хана, даже если он подстёгивает и хихикает над ним. Пускай. Его шуточки терпимы, когда он так нежно обнимает.       Джисон чуть наклоняет голову, проводя пальцами по щеке Ли, который жмётся к нему потеснее, и целует в нос. Минхо морщится сначала от щекотки, а затем губы тянет, показывая, куда должен прийтись следующий поцелуй.       И Джисон целует. Сладко так. Ласково. Растягивая момент. Он медлит, то чмокает в уголок губ, то проводит языком по нижней. Минхо почти мурлычет.       Минхо сам отстраняется. Немного резко и немного пугая. Быстро пересаживается на бёдра Джисона, цепляя носочки в замок за его спиной, и шею окольцовывает руками. И улыбка на лице такая счастливая, будто жертва в клетке. Может быть и так. Только вот едва ли хищник тут Минхо.       — Тебе удобно? — посмеивается Джисон, послушно обнимая повисшую на нём обезьянку.       — Очень!       Джисон, не снимая улыбки с лица, тянется к тонкой шее, чтобы оставить пару нежных касаний. Целует за ушком, кончиком носа ведёт по скуле и смотрит в глаза.       — Чего тебе хочется, радость моя? — воркует он ласково-ласково.       Минхо призадумывается на секунду.       — Поцелуев, — хмыкает он и прикладывает палец к губам Хана, пока он не поцеловал. — Везде.       — Везде?       — Да, Сони, поцелуй меня везде, — нетерпеливо ёрзает Ли на его коленях.       Джисон медленно моргает вместо кивка и, придерживая Минхо за поясницу, укладывает его на кровать, чтобы оказаться сверху. Тот послушно убирает руки и тянет их вверх, чтобы помочь снять с себя футболку.       Джисон целует его в крыло носа, в губы, сползает к шее, вызывая первый томный вздох. Минхо отклоняет голову назад, и Хан оставляет влажные следы на всей шее, кусает в ключицы, облизывает мочку уха, хрящик.       Минхо лежит тихо, с закрытыми глазами, с учащающимся дыханием и закушенной губой. А Джисон всё целует. Придерживает Ли за бедро, с силой сжимая мягкую кожу через ткань штанов, и проводит языком по затвердевшим от холода соскам, осторожно посасывая и даже выпуская кончики острых зубов.       Минхо извивается и хватается рукой за волосы Джисона, сжимая локоны между пальцами. Не больно, но ощутимо. Хан целует его в поджавшийся из-за задержанного дыхания живот, касается тазовых косточек и слабо прикусывает нежную кожу. Он аккуратен, но Ли всё равно вздрагивает.       Джисон отстраняется, чтобы снять с Минхо ещё несколько ненужных вещей. Тот послушно отрывает задницу от кровати, чтобы избавиться от штанов, причём вместе с бельём.       Минхо чувствует себя неуверенно, пока лежит абсолютно голым под одетым Джисоном. Он тянет руки, чтобы раздеть и его, но Хан перехватывает за запястья.       — Сони, разденься, — с обидой в голосе требует Ли.       — Позже, — обещает Джисон и, притягивая чужую ладонь к лицу, прикладывается губами к костяшкам.       — Если ты меня обломаешь, я тебя больно укушу! — угрожает Ли.       — Я сделаю всё, что тебе захочется, — ласково шепчет Хан и наклоняется, оставляя короткий поцелуй на обиженно выставленных губах.       Минхо это успокаивает. Он крадёт ещё один поцелуй у Джисона и откидывается на подушки, расслабляясь.       Джисон проводит ладонью по голени Минхо и цепляет пальцами лодыжку, заставляя приподнять ногу и согнуть в колене. Ли дёргается, когда Хан целует в выпирающую косточку, и пытается улизнуть от этого.       — Ты что делаешь? — он смотрит широко раскрытыми глазами.       — Целую тебя. Везде. Ты же сам хотел. Забыл уже?       — Ты, блин, ещё пяточки мне вылижи, — злится Минхо и руки на груди складывает. Это выглядит забавно в положении лёжа.       — Тебе бы этого хотелось? — Джисон действительно целует его в центр пяточки, подыгрывая. — Я бы вылизал тебя всего.       — Джисон!       Минхо ноет, запрокидывая голову. Не той ласки ему бы хотелось в этот момент.       Джисон посмеивается с него, но доводить не собирается. Целует его в колено, смещает обе руки на бёдра и проходится влажным языком по внутренней стороне. Минхо весь подбирается и сжимается от приятного касания, а Хан выкладывает мокрую дорожку прямо до тазовой косточки.       У Минхо колени подрагивают в предвкушении и пальцы сминают простынь под собой. Только Джисон не спешит. Касается губами мокрой головки члена, сцеловывая капельку предэякулята, и оставляет мелкие поцелуи на выпирающих венках уже твёрдого органа, прижатого к низу живота. Кончик языка обводит напряжённые яички и тянется к узкому колечку мышц. Джисон играется, оставляя короткие поцелуи на тугой дырочке.       Минхо крепко жмурится.       — Сони-и-и, — тянет он.       — Целую, целую, — щебечет Хан, обжигая горячим дыханием нежную кожу, и касается губами бёдер, члена, живота. Он тихо хихикает, но Ли слышит смешки. Ему катастрофически мало этих крошечных, едва уловимых поцелуев.       — Ну, Джисон, — хнычет Минхо, машинально раздвигая колени шире.       — Что, сладкий? — мурлычет Хан и мелко касается губами то тут, то там. Он прижимается тёплыми поцелуями к члену, к пульсирующей дырочке, но коротко. И этого недостаточно.       — Полижи, Сони, — неразборчиво скулит Минхо, пряча лицо в ладонях.       — Полизать тебя? — игриво повторяет за ним Джисон, заставляя смутиться только больше. Он проводит языком где-то в районе рёбер, издеваясь. — Так?       — Ну, пожалуйста, — протяжно стонет Ли и невольно приподнимает бёдра, тут же их опуская.       — Тебе стоит быть конкретнее со своими желаниями, — инструктирует Джисон и проводит языком по коленной чашечке. — Так, дорогой?       Минхо беззвучно ругается матом.       Джисон видит, как он отчаянно пытается понять, что сказать, но словно не находит слов. Это мило.       Минхо мило прячет горящее лицо в ладонях, мило приоткрывает губы в попытке выговорить, мило при этом теряется. Весь он очень милый.       Джисон просовывает руки под его бёдрами, чтобы было удобнее их придерживать предплечьями, раздвигает пальцами мягкие ягодицы и исполняет каприз, пряча лицо между половинками. Он, может, и хотел бы помучить Ли подольше, но у самого терпение не железное.       Джисон проходится юрким языком по аккуратной розовой дырочке, оставляя мокрый след, и Минхо стонет. Отчаянно так, высокими нотами. Хан только сильнее сжимает руками его бёдра и прижимается губами, оставляя несколько поцелуев на колечке мышц, прежде чем снова пустить в ход язык.       Минхо цепляется за его плечи, скользит по ним ногтями, хватается за волосы и просто не знает куда себя деть. Он смущается, когда Джисон причмокивает, вылизывая его сладкую дырочку, но оттого только громче стонет.       Джисон давит подушечкой указательного пальца на колечко мышц, оттягивая край и раскрывая Минхо для себя, чтобы толкнуться языком внутрь. Он вылизывает гладкие стеночки и аккуратно скользит влажным от слюны пальцем внутрь. Трения недостаточно и приходится отстраниться, чтобы взять со стола тюбик лубриканта.       Джисон возвращается быстро, вкусно лижет сладкую дырочку, пока откупоривает и выливает на пальцы смазку, а затем тянется к изнывающему члену. Обвивает губами головку, в тот же момент надавливая двумя скользкими пальцами в центр поддающегося отверстия.       Минхо тихонько скулит от контраста ощущений и выгибается. С трудом приоткрывает веки и смотрит с дымкой в глазах в глаза Джисона, который толкает член за щеку, как хомяк. Он бы улыбнулся, но так это приятно, что губы искажаются только от сладких стонов.       Джисон сосёт с упоением, высовывает язык, опускаясь до основания, и сам постанывает, пуская вибрации по органу. Он сгибает и разгибает пальцы внутри Ли, подготавливая тугие стеночки, и разводит их в стороны, делая дырочку шире.       Минхо мечется под ним, извивается на грани собственного удовольствия.       — Сон... Сони, я так кончу, — хнычет он.       Джисону приходится оторваться и вызволить член изо рта, чтобы тепло поцеловать в низ живота.       — Кончай, сладкий, — шепчет он, устанавливая зрительный контакт, и снова льнёт языком к алой головке.       — Нет, нет, я хочу... Я хочу, тебя внутри, хочу твой член в себе, — запинаясь, просит Минхо и гладит Хана по щеке. — Сони, пожалуйста.       Наверное, ни в этой, ни в одной другой вселенной Джисон бы не смог ему отказать. Хотя стыдливо не кончить в штаны после такой сладкой просьбы тоже довольно сложно.       Джисон приподнимается, наспех стягивает с себя джинсы, проводит ладонью по собственному члену, давным-давно требующему внимания, и распределяет по всей длине смазку, лаская себя. Его дыхание не менее тяжёлое и сбитое, чем у Минхо, и голова уже кружится, от этого сложнее сосредоточиться. Наверное, в перевозбуждённом состоянии легче подрочить, нежели это вот всё, но Хан фокусируется.       Минхо нетерпеливо обвивает его талию ногами, тянет руки к торсу, чтобы пальцами надавить на кубики, и тихонько стонет, чувствуя приятное скольжение члена внутри. Наконец. Он почти сразу притягивает Джисона, заставляя чуть ли не упасть на себя, и с таким остервенением набрасывается на его губы, как сидящий на диете на бургер.       Джисон просовывает руки под лопатками Минхо, сгребая его в свои объятия. И лежать ему теперь несильно удобно, зато у Хана есть опора, да и так тесно прижатый Ли меньше вредит.       Минхо ощущает себя крошечным комочком, крепко зажатым между Джисоном и кроватью, и это приятное ощущение. Ещё более приятны только мокрые поцелуи в шею и плечи, которыми Хан отвлекает, позволяя привыкнуть к чуть болезненным ощущениям внутри. Хотя Минхо сам виноват. Мог бы лежать, получать удовольствие, пока Джисон его нормально растянет. Но нет же.       Минхо неважно. Пусть его оргазм встретит его ещё минут через сорок или через час сорок. Какая разница, если всё это время Джисон будет заласкивать его, целовать, обнимать.       На самом деле, Минхо убеждён, что, если нужна быстрая разрядка, то дрочка в помощь. Бывает так, когда прямо надо. Разгрузиться, прийти в себя, расслабиться. И очень помогает закрыться в душе и трогать себя до пика наслаждения. Это в порядке.       А когда вот так, с кем-то — с Джисоном — в одной кровати, с мягкими касаниями, сладкими поцелуями и членом в заднице тут уж не до высшей точки удовольствия. Нет, в этом есть смысл, но не определяющий. В такие моменты хочется постоянного приятного ощущения, а не двух секунд в забвении.       Хочется подольше, потеснее, понежнее.       Хочется трогать Джисона, гладить его, целовать, чтобы руки на теле и губы к губам.       Джисон уйдёт буквально через час, а может, меньше. У него вечерняя смена, коллоквиум, семинар, зачёт и допы. И ещё три дня зачётов впереди. Едва ли они увидятся, а если и увидится, то минуток на пять, чтобы спросить о самочувствии и похвастаться оценками.       И все эти три дня Минхо едва ли будет вспоминать тот секундный оргазм, который ему сегодня обеспечен. Нет. Минхо будет вспоминать, как Джисон его в колени целовал, как дразнил, как крепко обнимал и называл дорогим. Точно будет вспоминать, обнимая подушку.       Особенно приятным это воспоминание будет, когда Минхо вспомнит, что Джисон учится с солнечным Феликсом, который улыбается его парню слаще любой девчонки. Неудивительно, конечно, ведь Джисон у него самый красивый и самый талантливый. Только вот это не успокаивает.       Зато успокоит мысль, что хрен Феликсу, а не такие нежные касания и ласковые поцелуи, которые Джисон дарит Минхо.       Минхо в приливе чувств берёт лицо Джисона в ладони и крепко целует его, ещё крепче только талию коленями стискивая. Он стонет ему в губы, когда Хан начинает аккуратно двигаться, и сам разрывает поцелуй, откидывая голову назад.       Джисон целует его в линию челюсти, проводит языком по шее, лижет ключицы. Он не толкается резко или грубо, но Минхо всё равно скулит, сжимается весь в его руках. Он подмахивает тазом в такт движению бёдер Хана и жмурится.       Джисон сцеловывает стоны с его губ и протискивает руки вниз, к пояснице, чтобы схватиться ладонями за мягкие ягодицы. Он раздвигает половинки, сдавливая пальцы, и Минхо чувствует себя открытым до неприличия. Но ему хорошо. Так хорошо, что доводит до мелкой дрожи во всём теле.       Минхо кончает, когда Джисон шепчет ему на ухо что-то о любви, что-то сладкое и красивое. И он не разбирает слов, но чувствует их каждой клеточкой тела.

💔💔💔

      Минхо сидит в одной футболке и с мокрыми волосами после душа на коленях Джисона, который невозмутимо пьёт чай и что-то пишет в блокноте.       — Уже почти три, — задумчиво произносит Джисон, поглядывая на экран телефона. — Мне пора собираться, котёнок.       — Ещё пять минуточек, — канючит Минхо, ёрзая на чужих бёдрах голой задницей.       Джисон улыбается и мягко поглаживает его ладонью по спине.       — Мне нельзя опаздывать, — вздыхает он.       — Ну ничего, вместо пятнадцати минут болтовни с Феликсом перед парой посидишь со мной, — фыркает Ли.       — Что?       — Ты же всегда с ним видишься перед парами, а вот сегодня не увидишься, — Минхо старается звучать уверенно, но, очевидно, звучит как маленький ребёнок.       — Ну вообще-то я бы и так с ним не увиделся, — негромко сообщает Хан и откладывает ручку, чтобы обнять Минхо обеими руками.       — С чего это вдруг?       — Он приболел.       — Вот и славно, — не подумав, говорит Ли и осекается. — То есть...       — Ты так добр к нему, — цокает языком Хан.       — Нет, ну а чо он, — бубнит Минхо и отрывает нос от чужой шеи, чтобы взглянуть на Джисона.       — Нет, ну правильно, да, — саркастирует он и смеётся.       Минхо даже не улыбается. Смотрит с досадой и губы дует.       — Ревнуешь? — мягко интересуется Джисон и проводит ладонью по щеке Ли, аккуратно поглаживая.       — Я не хочу, правда, — обещает Минхо и брови вместе сводит. — Оно само как-то получается. Я доверяю тебе, Сони.       — Я знаю, — кивает Хан и продолжает гладить Минхо, но уже по плечам и талии.       — И я понимаю. Честно, понимаю, что глупо это. И Феликсу вообще девочки нравятся. Но, блин! Почему он так по-особенному тебе улыбается, а? Обнимает вечно.       — Но он же не обнимает меня.       — Я видел!       — Это был мой день рождения.       — Это неважно.       Минхо отворачивается и глаза в пол опускает. Он готов к тому, что Джисон посмеётся с его глупой ревности. И это было бы нормально. Но вот Джисон не смеётся. Смотрит серьёзно.       — Всё в порядке, если ты ревнуешь. Я тоже ревную. Это очень неприятно, когда мы гуляем где-нибудь, и на тебя оборачиваются, хихикают. Хуже, когда познакомиться подходят. И разница в том, что Феликс знает, что мы вместе, а они нет. Иногда так хочется утереть всем им нос и поцеловать тебя прилюдно, чтобы знали, чей это котёнок.       Джисон говорит медленно, с легкой улыбкой на лице. Он гладит Минхо по голове, приглаживая торчащие мокрые волосы и на пальцы наматывая тонкие локоны. Нервничает?       — Так поцелуй, — шепчет Минхо.       И Джисон целует. Коротко, но ласково.       — Нет, я имел в виду...       — Я понял, — обещает Хан и чуть грустно улыбается. — Но я не хочу проблем. Твой отец точно мне голову открутит, если узнает случайно после такой выходки, а моя мама выгонит меня из дома. Мне правда очень не хочется проблем просто потому, что я люблю тебя. А я люблю. Очень, — Джисон невесомо касается кончика носа Минхо губами. — И не нужен мне никакой Феликс или ещё кто-то. Нужен только ты. Самый милый, самый нежный и самый лучший.       У Минхо скулы сводит от рвущейся застенчивой улыбки на лицо.       — Я тоже люблю тебя. Очень-очень, — он крепко обнимает Хана, чтобы шептать на ушко. — Потому что ты самый лучший, Джисони.       Джисон улыбается, прикрывая веки, и обнимает Минхо, слегка задирая край футболки. Сидит так мгновение, а потом хлёстко шлёпает Ли по обнажённой заднице, заставляя взвизгнуть.       — Ай! — шипит он, отстраняясь.       — Оденься, Минхо, ради бога. Я не вынесу мысли, что ты слоняешься тут голый и светишь задницей перед незашторенными окнами, пока я в универе!       — Но ты ещё не в универе и... — Минхо коварно улыбается.       — Мне нельзя опаздывать, — стонет Джисон, запрокидывая голову назад.       — Тогда приходи вечером после пар.       — У меня зачёт завтра в первую смену. Я же не посплю с тобой, а мне надо сдать, чтобы твой парень не был необразованным неучем, — Джисон тыкает пальцем в лоб Ли.       — Я не буду приставать, обещаю, — Минхо строит самую милую мордашку, на которую только способен.       — То, что ты ходишь голым, соблазняет больше всяких приставаний.       — Я буду в пижаме.       — В той с кроличьими ушами?       — Да.       — Обещай, что не снимешь, — Джисон смотрит с недобрым прищуром.       — Обещаю, но! — Минхо деловито вскидывает подбородок. — Если её попытаешься снять ты, я не смогу противиться.       — Это так нечестно, — ноет Хан.       — Ты же придёшь, правда? — Минхо тыкается носом в его мягкую щечку.       — Правда, — на грани слышимости отвечает Джисон и получает счастливый поцелуй в губы.       Возможно, этого достаточно, чтобы один денёчек не ревновать. Или, по крайней мере, ревновать не очень сильно.