Behind His Husband's Back

Ноги широко расставлены в сторону, пальцы цепляются за край стола, голова немного запрокинута назад, а рот открывается в немом стоне: Аякс определенно наслаждается происходящим. Глаза сами закатываются, когда Чжун Ли делает очередной размашистый толчок, и торопливо закрывает себе рот ладонью, дабы не сорваться на громкий стон. Губы Чжун Ли растягиваются в ухмылке. — Тебе настолько хорошо, что ты даже не можешь сдерживать собственные стоны? Ненасытная шлюха, — он говорит негромко и вкрадчиво, не переставая совершать толчок за толчком, от чего Тарталья под ним продолжает плавиться, теряясь в пространстве и времени. Его ноги разъезжаются, коленки дрожат, а локти болят от постоянного соприкосновения с жесткой поверхностью преподавательского стола. Ах, да. Аякса ведь разложили прямо в кабинете после пары, даже не закрыв дверь изнутри. Впрочем, ничего нового. Порой Чжун Ли совершает настолько опрометчивые поступки, что Аякс, считающий себя сорвиголовой, впадает от них в ступор. Сначала он настаивает на том, чтобы никто не знал об их сексуальной связи, старается лишний раз не акцентировать на их отношениях внимания и в целом держится отстраненно, а затем сам предлагает — почти настаивает — на том, чтобы он остался в аудитории после пары и притягивает к себе в страстном поцелуе. Не то чтобы Аякс против — возможность попасться прямо в университете распаляет его желание, тугим узлом свернувшееся внизу живота, и заставляет податливо млеть от прикосновений, поцелуев; поддаваться ближе, утопая в бесконечном желании обладать; едва сдерживать стоны и цепляться за все, что только можно, лишь бы не сорваться на полноценные стоны. — Нгх, да. Да, профессор Чжун Ли. Я шлюха. Я ваша шлюха, — убрав руку ото рта, скулит Чайльд, прекрасно зная, что этим самым подписывает себе приговор. Затрахан до смерти — так на его могиле и напишут. Чжун Ли — опытный и очень страстный любовник, однако очень скрытный и осторожный человек. На его пальце красуется кольцо, но никто в университете не знает, кем является его муж. До этого дня он трахал Аякса только в отелях, не водя его к себе домой и никогда не предлагая секс в стенах университета. Но сегодня у него будто что-то случилось. Что-то, из-за чего Чжун Ли поступился своими принципами и буквально вынудил Аякса остаться в кабинете для быстрого траха. Не в его духе, и оттого Аякс возбуждается лишь сильнее. Видеть новые грани этого таинственного мужчины оказывается весьма впечатляющим зрелищем, заставляющим пальцы на ногах поджиматься, а бедра самостоятельно покачиваться навстречу резким толчкам. — О, да. А что делают шлюхи, м, Аякс? — Чжун Ли не останавливается ни на мгновение, от чего Аякс скулит и впивается зубами в нижнюю губу, ощущая, что еще чуть-чуть, и он прокусит ее, заставив кровь потечь по подбородку. — Подчиняются, — на выдохе произносит Аякс, все же не сдерживая громкий вскрик наслаждения, когда член в очередной раз проходится по простате — слишком ярким оказывается удовольствие. Когда по его заднице предсказуемо проходится удар, он едва удерживается от очередного стона, переходящего в крик. Чжун Ли бы этого явно не оценил, и только поэтому Аякс сдерживается, упрямо сжимая зубы. — Кто разрешал тебе кричать, Аякс? — Чжун Ли замахивается и вновь размашисто шлепает его по заднице, от чего тот поджимает губы, но послушно не издает ни звука. Его член дергается, а к щекам приливает еще больше крови, заставляя их пульсировать в такт сердцу, пробивающему его грудную клетку. Отчего-то ему становится стыдно каждый раз, когда Чжун Ли шлепает его по заднице: он словно наказывает его, выставляя маленьким ребенком. Быть может, эта ассоциация с детством, а может, что-то иное влияет на его сознание, однако удушливый стыд, комом скапливающийся в его горле, Аяксу даже нравится, и он распаляется лишь сильнее, впиваясь ногтями в ладонь и отчаянно ловя ртом будто бы раскаленный воздух аудитории. — Отвечай, — голос Чжун Ли наполнен сталью, а ладонь, в очередной раз прошедшаяся по его заднице, кажется не менее тяжелой, и Аяксу приходится открыть рот для ответа. — Никто, — сдавленно произносит он хриплым голосом, слыша, как сзади Чжун Ли довольно хмыкает. По коже разрядом проходится возбуждение, заставляющее оставшиеся крохи разума разбегаться в разные стороны. Его тело слишком ярко реагирует на любое проявление внимания Чжун Ли: от похвалы до наказания, — и это по-настоящему сводит его с ума. — Правильно. Молодец, Аякс, — Чжун Ли действительно звучит поощряюще, и Аякс позорно скулит, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Похвала делает с ним немыслимые вещи. — Такой послушный мальчик, как ты, наверняка заслужил похвалу, — запустив пальцы в рыжие волосы, он оттягивает те, заставляя Аякса приподняться на локтях выше, немного выгнувшись в спине. — Я прав? — шепчет Чжун Ли ему прямо на ухо, заставляя все внутри Аякса поддаться ближе. Будь его растяжка чуть лучше, он бы наверняка смог прогнуться в спине как заправская проститутка, позволив Чжун Ли сделать с ним гораздо большее количество извращенных вещей. Вот только его хватает лишь на то, чтобы повернуть голову чуть левее и поймать взгляд Чжун Ли своим. Архонты, блять, от его взгляда Аякс всегда течет, как сучка по весне. Янтарь, сейчас почти полностью скрытый расширившимся зрачком, словно утаскивает его в настоящую пучину жаждущей страсти; он поглощает, подчиняет, заставляет дышать прерывистее и резче; от него коленки дрожат сильнее, а ноги не держат тело, заставляя Аякса сильнее опираться на преподавательский стол. Чжун Ли, прекрасно зная, каким влиянием обладает, понимающе ухмыляется и, перенеся одну из рук на горло к Аяксу, сжимает его. Тот от внезапности открывает рот шире и, судорожно выдохнув в губы Чжун Ли, начинает дышать быстрее, загнанее. Будто бы он маленький зверек, которого на охоте загнали в тупик; настоящая жертва. Усмешка на губах Чжун Ли становится шире. — Ты так очарователен, Аякс. Так беспомощен в моих руках, — хватка на шее становится сильнее, толчки усиливаются. Аякс чувствует, как по подбородку начинает стекать слюна, а из глаз одна за другой начинают скатываться слезы. — Да, детка. Ну же, отдай всего себя мне. У тебя так хорошо получается принимать мой член. Возможно, мне стоит трахать тебя почаще, — шепот Чжун Ли слышится словно через пелену, и Аякс, не зная, куда деться от выплескивающегося из него возбуждения, начинает дрожать. Рот приоткрывается, но из него не доносится ни звука — лишь сдавленные хрипы. Губы пересохли, а одежда окончательно сбилась, оголяя скрытые под рубашкой части кожи. Аяксу так хорошо, что он забывает об их опасном местоположении, странном поведении Чжун Ли и вообще обо всем на свете. Все, что остается в его голове — бесконечная жажда, желание раствориться в сильных руках, так приятно подчиняющих его себе. — Кончи, детка. Кончи для меня, — и Аякс, не заставляя его долго ждать, замирает от мощного оргазма, прошедшегося по его телу неконтролируемой волной. Тот оказывается настолько бурным, что тело Аякса, замершее на несколько мгновений, вновь начинает дрожать, и он едва удерживается на ногах: сил устоять на месте оказывается до безумия мало. Если бы не руки Чжун Ли, Аякс наверняка бы разбил нос о стол перед собой — не иначе. Он не знает, сколько Чжун Ли продолжает вколачиваться в него, словно в бреду шепча ему на ухо похвалу, однако, когда тот, наконец, покидает его тело, ощущает приятную усталость. Аякс не сразу приходит в себя: на мгновение его сознание и вовсе меркнет, будто бы он погрузился в дрему, — и Чжун Ли его не торопит, позволяя отдышаться. С закрытыми глазами Аякс слышит, как Чжун Ли ходит по аудитории, громко дышит и шуршит одеждой. Немного отдышавшись, он решает все же заговорить первым: вряд ли Чжун Ли бы начал разговор сам. Слишком заботливый. — Нам нужно повторять такое почаще, — хмыкает уставший Аякс, уже усаженный на стул заботливым Чжун Ли. Мельком осмотрев себя, Аякс мысленно удивляется: он и не заметил, когда его привели в порядок. Подняв взгляд на Чжун Ли, Аякс видит: тот теперь тоже выглядит вполне прилично. Будто и не трахались они после пар, честное слово. Пожалуй, единственное, что сыграло бы против них в этой ситуации — это воздух, насквозь пропитанный запахом секса. Однако и об этом Чжун Ли позаботился, открыв одну из форточек в дальней части помещения. Улыбка Аякса становится шире. Чжун Ли всегда уделяет мелочам огромное внимание. Возможно, поэтому их еще и не поймали вместе. — У тебя есть вода? — кажется, его голос все еще звучит слабо, потому что Чжун Ли, до этого спокойный, начинает выглядеть очень обеспокоенно, будто Аякс не воды попросил, а проткнул себя ножом. Кивнув, Чжун Ли идет за своим портфелем, лежащим на одной из парт, дабы достать бутылку с водой. Он двигается быстро, и уже через полминуты у Аякса в руках оказывается полупустая бутылка минералки. — Я перестарался, да? — виновато уточняет он, переминаясь с ноги на ногу. Аякс, увлеченный питьем воды, не замечает, как тот вслед за бутылкой достает какую-то черную коробочку, в каких обычно хранят украшения. Он слышит вопрос, но обращает на Чжун Ли уже более осмысленный взгляд васильковых глаз, когда в бутылке не остается воды. Закрыв ту, Аякс одним броском отправляет ее в мусорку, мысленно радуясь, когда она попадает ровно в цель. Трехочковый. Чжун Ли едва заметно улыбается на такое ребячество, на мгновение будто уходя от своих переживаний. Но Аякс видит: так просто тот эту ситуацию не отпустит, — и вздыхает. — Мне очень понравилось, Чжун Ли. Честно. Тебе стоит поменьше сдерживаться со мной, — Аякс ему подмигивает, расплываясь в неприлично довольной улыбке, и Чжун Ли, кажется, ему верит. Облегченно выдохнув, он подходит ближе и, словно не решаясь на что-то, отводит взгляд. Аякс моментально серьезнеет. — Что-то случилось? — он тянется к руке Чжун Ли и сжимает его ладонь пальцами, ласково проводя ими по коже. Тот на его жест нежно улыбается. Подобные моменты кажутся Аяксу настоящим сокровищем. Он не знает, отчего Чжун Ли позволяет ему так много всего, учитывая его семейное положение, но не собирается пренебрегать этим даром. До тех пор, пока к нему относятся хорошо, Аякс будет отвечать тем же. Вот и вся математика. — На самом деле, я хотел тебе кое-что подарить, — будто бы смущенно признается Чжун Ли, заставляя Аякса удивленно замереть. — Подарок? Для меня? — не сдержавшись, восклицает он, и Чжун Ли, молча кивнув, все же вынимает свою руку из его, дабы вынуть ранее не замеченную Аяксом коробочку из кармана и открыть ее. Внутри оказывается серьга с алым драгоценным камнем в ней. Красиво. До чертиков красиво. Аякс так засматривается на украшение, что, кажется, едва не начинает пускать на нее слюнки. Признаться честно, он любит всякие побрякушки, о чем не раз упоминал Чжун Ли. Однако последнее, на что он надеялся — это столь изысканный подарок. — О, боже… Выглядит очень дорого, — Аякс поднимает округлившиеся глаза на Чжун Ли и несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем добавить: — Я не могу это принять, Чжун Ли. — Тебе не нравится? — в голосе Чжун Ли звучит настолько очевидная тоска, что у Аякса сердце пропускает удар. «Манипулятор», — проносится в голове. Он вздыхает. — Нравится. Я просто удивился, — отвечает он и, немного помявшись, признается: — Мне еще никто не дарил настолько дорогих подарков, — он улыбается немного грустно. Ни один из его парней не удостаивал его подобной чести, а здесь Чжун Ли. С другой стороны, это настолько в его стиле, что Аяксу не в пору удивляться. — Теперь дарили, — и не то чтобы Аяксу есть, что ему противопоставить. Он растерянно ведет плечом и переводит взгляд с Чжун Ли на серьгу и обратно, не зная, что следует делать дальше. Чжун Ли, кажется, расценивает его метания по-своему, и потому, взяв все в свои руки, вновь подает голос: — Могу я надеть ее? — осторожно спрашивает он. Судя по голосу, Чжун Ли готов получить отказ. Аякс колеблется. С одной стороны, подарок дорогой. С другой — Чжун Ли выбирал его только для него. Как же сложно. Еще немного поразмышляв, Аякс коротко выдыхает и, сдавшись под просящим взглядом Чжун Ли, уверенно кивает. Вид у того моментально приободряется, а глаза наполняются искренней радостью. «Как же его легко обрадовать», — мысленно хмыкает Аякс. Вынув украшение из коробки и обработав его спиртовыми влажными салфетками, Чжун Ли аккуратно вдевает серьгу Аяксу в ухо, от чего у него по всему телу проходятся мурашки: нежный Чжун Ли все еще кажется ему чем-то удивительным и до боли прелестным. Аякс давно не носил чего-то в ушах, а потому с непривычки чувствует тяжесть, словно оттягивающую его мочку вниз. Та, однако, кажется ему очень приятной. Он словно причастен к чему-то. Принадлежит кому-то. — Тебе очень идет, — шепчет Чжун Ли, и Аякс видит по его глазам: не врет. На душе становится чуть теплее. — Спасибо, — он тянется за поцелуем, и Чжун Ли, немного наклонившись, дарит ему желаемое. Солнце за окном скрывается за горизонтом, погружая жителей их города в полумрак. Их история только начинается.