Бюрократические проволочки

      Она шла по улице оживлённого мегаполиса невесомой походкой и широко улыбалась, укладывая на язык лиловый чупа-чупс, и нет-нет, но кто-то оборачивался ей вслед, чтобы осадить девушку укоряющим взглядом. Ещё бы.       Ярко-алые волосы Раф, яркие изумрудные джинсы, бледно-голубой свитшот и алые кеды вообще не подходили для этого квартала офисных многоэтажек, где сплошь на улицах и переходах сновали суровые офисные клерки в строгих чёрно-белых костюмах. Она была для них бельмом на глазу, со своей улыбкой, чупа-чупсом и возмутительно красочным нарядом. А потому буквально каждый считал своим долгом посмотреть на неё осуждающе или возмущённо. Что, кажется, лишь больше раззадоривало Раф.       Подойдя ко входу в здание, она игриво подмигнула трём курившим мужчинам неподалёку и, как ни в чём не бывало, поинтересовалась:       — Это же главный офис компании "𝐇𝐀𝐋𝐀𝐓𝐄𝐄𝐙"?       В тот же миг все трое одновременно посмотрели на неё возмущённо, однако затем растерялись, когда один из них сразу ответил:       — Да, это он.       Едва произнеся эти слова, мужчина в шоке захлопнул рот неверяще глядя на двух других, рассматривавших его широко-распахнутыми глазами.       — Ты зачем сказал ей это, Ысыль? — возмутился вслух другой рабочий.       Услышав это Раф, уже собиравшаяся было войти в здание через вращающуюся дверь, обернулась и с шаловливой беспечностью избавила несчастного от нападок его коллег.       — Расслабьтесь, ребят. Он бы не смог мне не ответить. — и в ответ на их неверящие раздражённые взгляды рассмеялась и спросила: — Ну вот вы, сэр, вы изменяете жене?       — Да, — тут же отозвался солидный мужчина с закрашенной сединой на висках. — У меня две любовницы: одна здесь в Сеуле, а вторая — в Инчхоне, чтобы было с кем провести время в командировке.       И стоило ему сказать это, вызвав шок и ужас у его коллег, как он тут же испуганно оглянулся, а потом побагровел от ярости.       — Ах, ты мелкая дрянь!.. Ты мне за это…       Однако Раф уже не слушая вошла в здание, направляясь прямо к стойке рецепшена и по пути подмигнула охраннику: тот, будто бы не заметив девушку, молча пропустил её, не требуя пройти через металлоискатель.       — Здравствуйте, госпожа Хан, — улыбнулась Раф, подойдя к стойке и приветствуя работницу, имя которой блеснуло на бейджике. — Мне назначено собеседование на четыре часа с директором.       — О! Здравствуйте, мисс Скайлайт! — тут же вскинула голову молодая кореянка, с ответной улыбкой поприветствовав её. — Я сейчас же сообщу о вас директору. Господин Пак уже вернулся со встречи и сейчас в своём кабинете. Единственное, что мне необходимо проверить ваши документы. Вы же их подготовили?       На миг Раф нахмурилась, будто пыталась что-то вспомнить, однако уже через секунду, на её лицо вернулась очаровательная улыбка, и она с энтузиазмом кивнула.       — Конечно, — она опустила руку в пустую сумку на своём плече, через миг извлекая из её глубин чёрную офисную папку. — Как бы я могла забыть.       Секретарша Хан внимательно рассмотрела каждый лист в папке и, наконец, вернула папку владелице.       — Держите, мисс Скайлайт.       — Всё в порядке? — отозвалась Раф, с улыбкой поправляя рисунок лилии в гроссбухе, прежде чем захлопнуть его и убрать обратно в сумку.       — Да, всё идеально, — просияла госпожа Хан. — Я редко вижу настолько грамотно заполненные документы. Ни к одной запятой не придерёшься. Директор Пак будет доволен — он у нас страсть как обожает порядок и чистоту.       — О, я хорошо его понимаю, — моргнув кивнула Раф, и на миг в её зелёных ясных глазах отразилась глубокая задумчивость, однако она столь же быстро и развеялась, когда раздался тихий перезвон и двери лифта раскрылись, выпуская из металлической кабины высокую ослепительно красивую брюнетку в идеально-белой блузе и чёрной юбке-карандаш. Длину стройных изящных ног подчёркивали чёрные лакированные туфли на высоком каблуке. Стоило женщине подойти к ним, как госпожа Хан буквально вскочила со своего места, поспешно поправляя рабочую форму и волосы.       — Госпожа Чхве, добрый день. — поприветствовала коллегу клерк и указала на Раф. — Это новенькая. Пришла на собеседование к директору.       — Неужели? — черноволосая красавица с волоокими раскосыми глазами внимательно-придирчиво оглядела Раф с ног до головы пристальным взглядом.       Белая выглаженная блузка, застёгнутая на все пуговицы, строгая юбка по колено, балетки, аккуратный хвостик русых волос через плечо и неброский макияж — кажется, её устроило абсолютно всё. Потому что она хмыкнула, послав Раф крохотную улыбку вишнёвых ярких губ, а затем представилась:       — Здравствуйте, мисс Скайлайт. Меня зовут Чхве Юджин, я секретарша директора Пака. — затем она вежливо пригласила Раф к лифту. — Пройдёмте. О вас уже сообщили, и господин-директор ждёт.       Раф улыбнулась, глядя на строгую женщину с весельем, но послушно последовала за ней на ходу роняя:       — Господин Пак, наверное, жутко занят?       — Демоническая работоспособность, — позволила себе коварную ухмылку в изгибе вишнёвых губ секретарша, не глядя на стажёрку.       — Такая характеристика обычно идёт в комплекте с дьявольской пунктуальностью, — произнесла Раф, когда они уже зашли в лифт.       — О, не сомневайтесь… — усмехнувшись протянула госпожа Чхве. — Вам придётся очень сильно постараться, чтобы остаться здесь дольше, чем на срок стажировки.       Стоило дверям лифта закрыться, а кабине плавно начать подъём, как Раф ощутила хищный взгляд на своём лице. Однако она продолжила безмятежно смотреть вперёд. Чхве Юджин наверняка бесконечно гордилась собой и тем, как она умела влиять на людей, но Раф её попытки прочитать мысли даже не смешили — демон её уровня не имел силы даже для того, чтобы она почувствовала копошение на краю сознания. Осознав, что мысли девушки для неё недоступны, демоница на секунду впала в ступор, неверяще вскидывая брови и уже повернувшись посмотрела на новенькую более пристально и раздражённо.       В это мгновение лифт звякнул, оповестив о том, что достиг нужного этажа, и двери медленно с шелестом распахнулись, впуская внутрь потоки света.       Раф, как ни в чём не бывало, обернулась к брюнетке и послала ей миловидную беспечную улыбку.       — Проводите меня?       Красавица моргнула, натягивая на лицо ответную елейную улыбочку, и сдержанно согласилась, однако по её напряжённым плечам, Раф поняла, что демонице было некомфортно в её обществе и что она нервничала, пока вела её по светлому просторному коридору к кабинету гендиректора.       Раф мимолётно поглядела в панорамное окно, оглядывая с высоты птичьего полёта раскинувшийся внизу нелюбимый ею город: массивы вечно-живущего порта, гавань с грузовыми лайнерами, небоскрёбы-зеркала, пром-зону с дымными заводами и центр города — старые дома, утопавшие в палисадниках и растянутых на крышах бельевых верёвках для сушки бедных домохозяек…       Когда они с секретаршей подошли к нужному кабинету, та жестом остановила её, всё ещё глядя с опаской, но затем деликатно постучала, и после короткого отрешённого: "Войдите", она кивнула Раф.       — Господин-директор, к вам мисс Скайлайт на собеседование. — распахнув дверь, проворковала елейно-сладостно демоница, глядя на мужчину влюблёнными глазами.       — Пусть проходит, — не поднимая головы ответил отрывисто высокий мужчина, склонившийся над распростёртым на столе плакатом и ожесточённо вычеркивающий на нём что-то. — А вы, госпожа Чхве, поторопите, пожалуйста, отдел господина Минхо по поводу гонконгской сделки, — если они всё ещё хотят на меня работать.       Секретарша натянуто улыбнулась, а затем жестом пригласила новенькую пройти, покидая кабинет и закрывая за собой дверь. Раф на мгновения замерла, не решаясь пройти дальше и словно впервые ощущая, как время замедлило свой ход.       Они не виделись почти тысячу лет, а возможно и чуть больше — пенни-года никто из Вечно-живущих, разумеется, не считал.       Чёрные отросшие волосы Он уложил в безупречную причёску, пряди которой отвёл от лица назад и завязал наподобие нимба. Его лица Раф разглядеть не могла — слишком уж низко он склонил голову над очередным проектом, однако статная фигура его осталась прежней. Одежда смертных: белоснежная рубашка, тёмный жилет и твидовые брюки лишь подчёркивали стройное сильное тело. Благодаря закатанным рукавам, на предплечьях закреплённым металлическими армбрендами, Раф легко могла рассмотреть изящные руки с бледной гладкой кожей, прекрасные кисти и длинные тонкие пальцы с ровными ногтями. Она ещё помнила, как эти руки сжимали Копьё Судьбы в тот Великий день, когда с неба пролился Огненный Дождь, и как жаркие блики ослепительно играли на золотой броне и лавровом венце, украшавшем его голову…       — Вы так и будете там стоять, мисс Скайлайт? — подал ворчливо голос мужчина, всё ещё не отрывая взгляда от ватмана и делая какие-то пометки в толстый блокнот, лежащий рядом. — Я, конечно, не против и так собеседование провести, однако имейте ввиду, что длиться оно будет не пятнадцать минут, и, возможно, лучше присесть.       — Конечно, господин Пак. — кивнула Раф, собираясь с мыслями, и вытащила палочку от съеденного чупа-чупса изо рта, моментально испаряя её.       Раф подошла к рабочему столу бесшумно, а потом открыто улыбнулась, протягивая руку, чтобы привлечь его внимание.       — Будем знакомы? — произнесла она дружелюбно.       И наконец, мужчина поднял голову, действительно посмотрев на неё.       Раф сдержалась, невозмутимо глядя в ответ: на пухлые губы, узкий нос, бледные скулы и чужие раскосые глаза, в которых незримо всё равно угадывалось нечто знакомое. Здесь важно было контролировать себя, потому что с мелким демоном или смертным иллюзия работала идеально — для Раф это было забавой, не стоившей и капли усилий. Однако не с Ним. С Ним требовалась вся её Воля и весь её Контроль над способностями.       И, кажется, у неё вправду всё получилось, потому что Он моргнул и протянул руку в ответ, размеренно отвечая:       — Пак Сонхва, генеральный директор компании "𝐇𝐀𝐋𝐀𝐓𝐄𝐄𝐙".       Стоило их рукам соприкоснуться в осторожном рукопожатии, как свет в помещении замерцал, а из ниоткуда взявшийся поток свежего ветра всколыхнул бумаги на рабочем столе.       Сонхва с мгновение вглядывался в неё не то с вящим ужасом, не то со страшным удивлением. Так что Раф широко с довольством ухмыльнулась, бесстыже ему подмигивая.       — Я забыла представиться, да? — невинно поинтересовалась она.       Сонхва взбешённо набрал воздуха в лёгкие и оглушительно выкрикнул:       — Рафаил!       Раф поморщилась, не сгоняя с лица улыбки, и притворно надула губы, пожурив мужчину напротив.       — Можно было и не так кричать, Люциф… — заметив, как он угрожающе постучал ногтем по золочёной плашке на своём столе, Раф быстро исправилась и деловито присела на стул, удобнее устраиваясь на сидение и отряхивая невидимые пылинки со своей пацанской сумки с кучей значков и ярких лент. — То есть, Сонхва. Свой божественный слух я не утратила.       — Какого… — слово "дьявола" Сонхва так и не договорил, поймав полный бесят взгляд девушки, и спросил уже иначе и весьма претенциозно: — Что, во имя Отца, ты здесь делаешь?!       — Не суетись, Сонхва. — беспечно отмахнулась Раф, почёсывая алое вихрастое каре, прежде чем перейти на официальный — по её мнению — тон. — Я по рабочему вопросу.       Сонхва увидел, как тускло загорелся над её головой нимб, слегка отдавая позолотой и постоянно то проявляясь чётче, то распадаясь на световую пыль. И сощурившись возмутился ещё больше; потому что её нимб должен был быть безукоризненно платиновым.       — Серьёзно, Раф?! — воскликнул он негодующе, когда девчонка напротив него лишь поморщилась, отводя взгляд. — Ты просрочила подачу удостоверения?!!       — Ой, да забей, Сонхва. — отмахнулась Раф снова, надув губы. — Подумаешь забыла переоформить. Мы их оформляем… — она возвела взгляд к потолку явно силясь вспомнить, когда ей нужно было явиться на пункт, однако терпение Сонхва лопнуло раньше.       — Вы их переоформляете раз в тысячелетие!!! — громогласно едва ли не возопил он, вцепившись себе в волосы и моментально испортив идеальную причёску. — Как можно было это пропустить?! От вас требуется просто явиться вовремя, раз в десять столетий в нужное место! — продолжил он напирать на девчонку, которой судя по виду его нотации были абсолютно безразличны. — Это у нас в Аду требуются подписи, печати, свидетельства очевидцев, справки! Как ты умудрилась сделать это во второй раз?!!       — Не кричи на меня, пожалуйста. — невозмутимо отозвалась Раф. — С каждым такое бывает. Подумаешь?       — Подумаю?! — Сонхва опешил, повторно чуть не переходя к ругательствам, однако вовремя сориентировался. — Какого… пернатого, я теперь обязан возиться с тобой?!       Раф подняла глаза к потолку, потом посмотрела ему в глаза без капли неловкости или стыда, и коротко очертила.       — Отец.       Сонхва рухнул на стул, полузарычав-полузастонав от бессилия, и едко вопросил вскидывая бровь:       — Может пора уже повзрослеть и не использовать папочку как аргумент в споре?       Но вот беда, — пигалица раньше велась на такое, но теперь, видать, повзрослела, потому что спокойно ответила, как бывалый переговорщик на опасной миссии.       — Не думаю. — произнесла Раф сдержанно. — Ведь иначе с тобой не сладить. Возьми меня — я буду полезна и буду хорошо работать.       — Ты — заноза в мягком месте. — безапелляционно отозвался Сонхва.       — Я — талант. — противопоставила Раф и, подражая ему, аналогично вскинула бровь: — И вообще с каких пор дьявол стесняется говорить слово "жопа"?       — У тебя дырявая голова. — попытался Сонхва с другого края.       — Я мечтательная. — отрезала Раф, улыбаясь.       — Ты раздражаешь меня до зубовного скрежета. — наконец, процедил Сонхва, недобро сощуриваясь.       Улыбка Раф стала шире, когда она качнула головой, удобнее рассевшись на стуле. Алые волосы защекотали бледную гладкую кожу шеи, а зелёные глаза пленительно засияли.       — Я возбуждаю тебя до зубовного скрежета, и возможно уже пора повзрослеть и признать это?       Сонхва покачал головой, сощуриваясь более прежнего, и прикусил пухлую нижнюю губу прежде, чем перейти на осуждающий притворно строгий тон:       — Мне стоит напомнить тебе, маленькая несносная развратница и лентяйка, что мы — родственники, пернатый… возьми?! — он затеребил нервно ручку сам этого не замечая.       — Да-да, ты мне вроде как дядя или старший брат, или… супруг, если бы не поднял восстание. — отвлечённо проговорила Раф, вскидывая глаза к потолку, и скучающе протянула, обозначая очевидное: — Сколько столетий прошло? Мы все родственники, смирись, даже если вы теперь съехали и живёте не в Эдеме. — и после этого Раф посмотрела на него по-другому — открыто, без фарса или насмешки. — Папа всё равно приглядывает.       О, этот взгляд Раф, Сонхва никогда не любил. Потому что слишком часто видел его у тогда ещё совсем юной девчушки.       Будучи первым и самым старшим из сотворённых ангелов, Сонхва приглядывал за всеми последующими детьми Бога, так как Отец… в силу обстоятельств, был очень занят: сотворение мира, население его существами, а затем вытачивание куда более мелких деталей. Физические законы, развитие во времени, глубокая история для первых животных, а потом, когда динозавры перестали услаждать его взор, первое Великое Оледенение, которое люди позже назвали Ледниковым периодом (одним из многих), и вот Отец взялся за свою вторую, куда более сложную, но и интересную поделку. Сонхва отчётливо помнил, как впервые ощутил грусть — грусть, которую тоже создал их Отец! — когда в числе первых крылатых, он стоял и смотрел на медленную гибель величавых, пусть не наделённых высшим интеллектом, но живших миллионы лет по своим законам существ. Наверное, тогда он впервые и подумал о несовершенстве "закона баланса", созданного Богом: Отцу не следовало сотворять "несправедливость" в противовес справедливости. Потому что в итоге эти две противоположности не уравновешивали друг друга.       Сонхва покачал головой, чтобы прийти в себя, и прикрыл глаза, потерев усталые веки, а затем, как ни в чём не бывало, взялся за ручку, ставя роспись в очередном документе и откладывая его.       — Часто донимает? — будто бы между делом аккуратно поинтересовался он, скосив взгляд и мимолётно следя за выражением лица девушки.       — Не очень. — надула губы Раф, вытаскивая уже новый лиловый мерцающий чупа-чупс изо рта и оглядывая его с деланным любопытством. — Но требований много, и он дотошен. — этот тихий вздох в конце многое ему сказал.       Сонхва прочистил горло, с притворной заинтересованностью уставившись на документ перед собой.       — Терпи и будь вежливой. — твёрдо-сухо сказал он, силясь скрыть чудовищную мягкость в собственном голосе.       Рафаил вдруг посмотрела на него, весело улыбнувшись, и в ярких-ярких оливиново-зелёных глазах заблестели хитрые огоньки.       — Раздаёшь советы находясь под горячей рукой, старший опальный брат? — проворковала она, едва сдерживая смех и явно стараясь его поддеть, однако он стерпел.       Но вот бровью всё же дёрнул, когда эта пигалица с выкрашенным в возмутительный алый волосами полубоком повернулась к нему, упершись бедром в столешницу и практически усевшись на его рабочий стол.       — Сонхва, Папа не только о мирянах и ангелах спрашивал, — ласково с истинной мягкостью произнесла Рафаил, посылая ему тёплую улыбку и нежный взгляд из-под ресниц. — О тебе он тоже желал узнать.       Сонхва не ответил, некоторое время просто всматриваясь в её лицо, находившееся запредельно близко к его собственному.       Впервые за столько столетий.       Она ведь явно видела демоницу-секретаршу в облегающей юбке, надумала себе, приревновала и теперь таким нелепым способом стремилась привлечь внимание.       Назойливая возмутительница спокойствия.       Малышка потеряла мишку, и пусть мишка ей не очень-то и нужен, но другой девочке отдавать она его, конечно же, не станет.       Сонхва знал это. Бунтарский цвет волос, чупа-чупс, три колечка в хряще уха — им тысячелетиями было строго запрещено хоть что-то менять в сотворённых Богом телах: Отец считал их совершенством, и не терпел и мысли о том, что они могут желать иного облика. Видимо для Раф за прошедшие века он смягчил законы. Любимый ребёнок, как никак.       Сонхва не любил детей. Любил как живых существ, но совершенно не терпел возиться с ними. А особенно он не любил избалованных детей. Именно по причине того, что они вырастая начинают требовать всё больше и больше. Он сам рос таким, и прошло немало времени, прежде чем ему удалось выкорчевать подобные привычки в себе. Выходка Рафаил должна была его раздражать — Сонхва это понимал, однако также он понимал, что не чувствует ни капли злости. Только лёгкое возмущение. Видимо, многолетнее "опекунство" над восемью отпрысками оставляло след не хуже, чем "ботинок" профпригодности: он помнил, как таскался с юными вечно-шумными ангелами, как пестовал и выхаживал их, и как старался быть строгим, но в итоге всё равно — то тут, то там, — давал слабину. Раф была любимой не только Отцом, но и самим Сонхва бесконечно.       Сонхва повторно опустил голову, смеживая веки и силясь упорядочить собственные мысли. Кажется, в старости он становился всё более сентиментальным — иначе почему так и норовил вспомнить всё проведённое в Эдеме время? Должно быть это всё происходило именно из-за этого внезапного воссоединения с Рафаил.       Хотя, в конце концов, как наставник и старший брат он, вроде как, справился весьма достойно, пусть и не идеально: четверо его воспитанников стали архангелами, ещё двое последовали за ним в Ад, где уже занимали очень неплохие должности и продолжали расти, не унывая и помогая, где возможно (пусть чаще гораздо Сонхва приходил разбирать их косяки и отвешивать подзатыльники двум балбесам), а ещё один… отказался от всех благ и вёл обычную жизнь сейчас в Сеуле. А ещё была Раф — любившая просто приятно проводить время, не желавшая ни должностей, ни почитания, но имеющая и то, и другое.       Отец должно быть знатно заморочился, раз отпустил её на землю, да ещё и позволил поговорить с ним…       Сонхва вскинул голову, всматриваясь в её неизменно прекрасное лицо: медные веснушки на пухлых щеках и переносице, зелёные, яркие с золотинкой глаза, глубокие и неимоверно живые, алые-алые будто самые красивые и нежные из маков, волосы. Он протянул руку к её лицу, медленно, самыми кончиками пальцев, с трепетом очерчивая фарфоровую мягкую щёку, но затем спокойно отстранился от неё, холодно заключив:       — Не желаю начинать этот разговор вновь.       Раф капризно нахмурилась, стремясь вернуть его внимание.       — Неужели Эдем так плох? — поспешила она спросить. — После ухода людей для ангелов там самое раздолье…       — Дело именно в этом, Раф. — строго отозвался Сонхва, и рука его с ручкой замерла над очередной бумагой, когда он вновь поднял голову, посмотрев ей прямо в глаза. — Люди.       Раф прикусила щёку изнутри, насупившись, и Сонхва продолжил с неизменным свойственным ему так давно, когда он ещё не знал смуты эмоций, спокойствием.       — Ангелы, люди, демоны — мы все одинаково его дети по праву сотворения. Однако, он не считает нужным относиться к нам соответствующе. Михаил может совершить любое злодеяние по вкусу, потом прийти и попросить прощения, и — всё. — Сонхва махнул рукой подчеркнув свои слова. — Всё. Абсолютно ничего ему не будет.       — Ты тоже мог бы попросить прощения и… — начала было Раф тихо и смущённо, однако Сонхва её прервал, послав совсем мягкую улыбку.       — Развлекаться в райском саду? Блаженствовать столетиями, выбираясь в мир лишь чтобы исполнить новое поручение Отца? — он склонил голову, вглядываясь в неотрывно-смотревшие на него зелёные сияющие глаза. — В этом-то и дело, Раф. В отличие от ангелов и демонов, люди — самые слабые во всех смыслах существа, — лишены его благосклонности. Согрешив, человек никогда не получит такого всепрощения как ангел или демон. Нам достаточно лишь признать собственную неправоту — и всё. — в довершение своей речи Сонхва нахмурился, сводя брови на переносице, и твёрдо постановил: — Я протестовал против этого и готов понести наказание. Но я не готов брать свои слова назад.       На мгновения — внезапно долгие и сложные для двух Вечных существ — между ними повисла хрупкая тишина, однако затем Раф нахмурилась, моргнув, и уже осторожно постаралась подвести итог:       — То есть ты лучше останешься здесь, на земле, в роли обычного офисного рабочего и будешь стараться помочь людям, чем отправишься на облака?       — Да. — вздохнул Сонхва и послал ей долгий тёплый взгляд и открытую добрую улыбку. — И я рад, что мы пришли к пониманию, Раф.       Поспешно выхватив из стопки с документами новый лист, Сонхва прокашлялся, вернувшись вновь к работе, и буднично заключил:       — Надеюсь, что едва ты дозвонишься Отцу — он с радостью переоформит твоё удостоверение, и ты полетишь обратно в Эдем к Михаилу и Иегудиилу, и всё у тебя будет прекрасно.       Раф спрыгнула со стола, возвращаясь на стул и сощуриваясь, и беспечно фыркнула.       — Не думаю. — сказала она, а когда Сонхва, ошарашенный, вскинул голову, снова переставая писать, прыснула из-за его взъерошенного помятого вида и добавила уже конкретнее: — Не думаю, что сейчас хочу туда — в Эдеме скучно. Впервые за сотню лет. Да и… я давненько не видела Салафиила. Как он там?       — Потихоньку. — нахмурившись ответил Сонхва, поигрывая ручкой в пальцах, но потом всё же нехотя добавил: — Сан повышает квалификацию в Австралии.       — А Уриил? — с восторгом уточнила Раф, едва не хлопнув от переизбытка эмоций ладонями о стол, однако предупреждающий взгляд Сонхва её остановил. — Он же тоже здесь?!       — Юнхо живёт ближе к черте города и работает неподалёку в звукозаписывающей студии. — ответил Сонхва, на миг прикрывая глаза и вспоминая момент, когда его воспитанник встретился с ним в кофейне впервые после отказа от вечной жизни.       — Звучит любопытно. — отозвалась Раф с энтузиазмом. — Сонхва, знаешь... — вдруг сказала она затем и как-то чересчур смущённо спросила, посмотрев на него с надеждой. — А я могу остаться в качестве твоего ассистента?       — А не много ли ты хочешь? — вскинул бровь Сонхва, притворно чванливо вопрошая, но уже потянувшись за бланком. — Ты только сегодня подала документы.       — Рассчитываю на поблажку от руководства, — игриво ухмыльнулась Раф, подмигивая ему, и, понизив тон, будто посекретничала: — У меня тут с одним симпатичным гендиректором давнее знакомство…       Сонхва скептически покачал головой, заломив бровь, но после поставил размашистую роспись в нужной графе, и лист сам собой скользнул в руки Раф, которая с восторгом начала осматривать бумагу.       — Я беру тебя, но с тем, что ты здесь корячишься по полной. — угрожающе в довесок проговорил он. — Имей ввиду.       — Ни за что, "господин Сонхва". — Раф высунула язык, игриво подмигивая закипающему точно чайничек, мужчине. — А будешь настаивать — я папе нажалуюсь.       И уже вдогонку своему новому "ассистенту" Сонхва возмущённо прокричал:       — Я первым ему нажалуюсь!..