Вино и Оружие/Wine and Gun

— Я правда не думаю, что это хорошая идея, — сказала Ольга — Почему этот Джонс специально попросил тебя приехать? Они следовали за Херсталом до самой стоянки, где адвокат, видимо, планировал поехать в полицейский участок, чтобы сначала встретиться с офицером Харди и остальными, а потом – передать крупную сумму денег этому Мартину Джонсу; это действительно звучало как работа, в процессе которой можно умереть. Херстал энергично распахнул дверцу машины: — Наверное, потому, что он пришел в нашу компанию шесть месяцев назад, чтобы поднять шум после того, как его дочь попала в тюрьму; я был тем, кто тогда вмешался, чтобы отговорить его. Он же хотел подать апелляцию, и мы с Дэвисом заставили его отказаться от этого. — Значит, он, очевидно, собирается винить тебя в смерти своей дочери. Я думал, он застрелит тебя сегодня в полдень, сам того не желая. Это может быть опасно, понимаешь? — отметил Альбарино. — И что с этим можно сделать? У него все еще есть заложник; единственная дочь моего сотрудника, который до сих пор лежит в реанимации, — Херстал нахмурился. — Какие еще у меня есть варианты? Они стояли в противостоянии две секунды, и наконец Альбарино сделал шаг назад, словно идя на компромисс: — Ладно, ладно, не забудь передать от меня Барту, что я пытался тебя остановить. Помимо этого – самое главное, он действительно не хотел, чтобы только что выбранный исходный материал был застрелен безвкусным похитителем с целью выкупа. Альбарино действительно ненавидел необходимость снова и снова менять свой список дел; ему было достаточно конфликта жертв с Вестлендским Пианистом. Херстал пристально посмотрел на него. Голубые радужки этого человека всегда придавали ему злобный вид, потому что они были такими светлыми, а теперь в свете тусклых уличных фонарей они приобрели нежный зеленовато-коричневый оттенок. Казалось, он сделал глубокую паузу, а затем сказал Альбарино: — Ты действительно думаешь, что я вообще ничего не чувствую? «Ты вообще ничего не чувствуешь по поводу того, что сделал, не так ли?» — они наконец вернулись к этой теме. Г-н Альбарино Бахус, серийный убийца-психопат, был непоколебим и даже хотел аплодировать превосходным актерским способностям человека, стоящего перед ним. Он просто не знал, купилась ли на это Ольга, но это уже другой вопрос. Он и Ольга стояли на краю парковки и смотрели, как мужчина уезжает в сторону полицейского управления Вестленда. Затем этот человек будет работать с офицером Харди, чтобы сформулировать план, не зная, сработает ли он, но, вероятно, приведет его к гибели одним выстрелом. Они слушали звук отъезжающей машины и, наконец, сливались с рекой красных и белых огней на улице. Ольга кашлянула и спросила: — ...Итак, мы оба собираемся еще выпить? — Забудь об этом, — расстроенно улыбнулся Альбарино. — Уже почти девять часов. Мне нужно вернуться; каждое утро у меня ранняя смена. Ольга пристально окинула его взглядом, слегка склонив голову набок. Эти мягкие черные волосы текли пышной рекой вокруг ее шеи и плеч. Внезапно она спросила: — Ал, ты искренне хочешь взять его? — Как ты вообще соединила слова «искренне» и «взять его» в одном предложении? — Альбарино поднял брови в преувеличенном осуждении. — Потому что я предполагаю, что у тебя нет намерения развивать интимные романтические отношения с кем-либо. Поэтому все еще существует разница в степени между тем, действительно ли ты искренне хочешь его, или бездумно кувыркаться, — Ольга пожала плечами. — Если ты так волнуешься, просто пойди с ним в полицейский участок. Не то чтобы Барт будет тебя выгонять. — Я не беспокоюсь. Ты не можешь использовать эти методы для профилирования меня. — Альбарино солгал. На самом деле он очень беспокоился, что его белую краску снова схватил ничего не значащий преступник. Он бы больше доверял Херсталу, если бы тот действительно был Пианистом Вестленда — он очень надеялся, что так оно и есть — но что, если это не так? Ему нужно подтвердить это, и чем скорее, тем лучше; это было связано со следующей частью его плана. — Я криминальный психолог, а не телепат, — Ольга пригрозила ему пальцем и улыбнулась. — Хорошо, Ал, если ты настаиваешь на том, что ты не волнуешься, тогда мы оба сейчас вернемся в по домам и завтра услышим последствия того, что произошло от Барта…если его застрелит этот Джонс, нам не придется беспокоиться о том, убьет ли его Воскресный Садовник или нет. …Это действительно было совсем не утешительно, но такова была природа Ольги. Когда Ольга помахала ему на прощание и собралась уйти, Альбарино не смог удержаться и окликнуть ее. — А что, если ты права? — он спросил. — А что, если Воскресный Садовник действительно кто-то из его знакомых? Он догадывался, что Ольга воспримет этот вопрос как нормальное беспокойство, поскольку он, похоже, ненадолго влюбился. Его «друзья» были свидетелями того, как у него были короткие романы с разными женщинами и мужчинами; немного больше, чем связь на одну ночь, но поверхностнее, чем отношения. Он был внимательным любовником от нескольких недель до нескольких месяцев — менее трех месяцев — а затем расставался и начинал все сначала с кем-то другим. Он знал, что девушкам из Бюро судебно-медицинской экспертизы он нравился, и они даже старались изо всех сил использовать его в качестве сексуальной фантазии глубокой ночью, но они видели его достаточно, чтобы ясно понимать, что у них нет с ним настоящих отношений; или это просто бы неожиданно закончилось. Это было бессердечно, но необходимо. Потому что изгой, избегающий общения, с большей вероятностью привлечет внимание полиции; три месяца — это срок, который он мог продержаться. Осознавая свое положение настолько хорошо, что трех месяцев будет недостаточно для того, чтобы его возлюбленная обнаружила у него отсутствие сочувствия к ней, но этого будет достаточно, чтобы он устал совершенствовать свою маскировку перед одним и тем же человеком. В этот момент ему придется начинать с нуля, просто ради скучного нового опыта. Так что Альбарино во многом мог понимать неправильные мысли девушки за стойкой регистрации Судебно-медицинского бюро. Когда она видела, как к нему идет Херстал, она думала: какой бедняга. Очередная жертва романтических связей, за которые доктор Бахус не мог удержаться; этот человек тоже будет убит горем. Ему было интересно, насколько мысли Ольги совпадают с мыслями других. Ольга была умной женщиной — но недостаточно умной, иначе она бы давно его поймала. Теперь криминальный профайлер рассмеялся. — Мы все знаем, кто такой Воскресный Садовник, Ал, — Она сказала просто. — Если это так, то Херстал умрет.

***

— Все очень просто: вот триста тысяч долларов и адрес, — сказал опустошенный Харди, указывая на рюкзак с деньгами и клочок бумаги, лежащие на столе. Бесчисленные полицейские были заняты и очень обеспокоены. — Вы сами доедете до места, которое он указал, и он свяжется с ним по этому телефону. — Я не услышал в этом плане ни одной части, которую можно было бы назвать «очень простой» — сухо сказал Херстал. — Будет, — заверил офицер Харди, все еще с ноткой неуверенности. — Мы пошлем кого-нибудь следовать за вами и устроить засаду в намеченном месте; мы также установим на вас трекеры – много-много трекеров. Мы поймаем его, как только он покажется. Он сделал паузу, затем сказал, как будто это было обещание: — Мы обеспечим вашу безопасность. Выражение лица Херстала подсказало Харди, что главной его заботой является не безопасность. На самом деле, Харди даже не знал, как все дошло до этого: Херстал Армалайт, печально известный адвокат мафии, чья ежедневная работа заключалась в том, чтобы помочь парням, которые на самом деле виновны, выйти сухими из воды. Он даже не пожалел семьи жертв, которые показывали на него пальцем и ругались в пределах зала суда, не удостоив их даже взглядом. Теперь этот парень собирался помочь им спасти маленькую дочь одного из своих сотрудников от сумасшедшего, который устроил перестрелку в офисном здании. — Думаете, она еще жива? — медленно спросил Херстал. — Я надеюсь, что она жива, — Харди не сдержал печального вздоха. — Но этот парень…Я не знаю. Он захотел встретиться с вами; у нас нет другого выбора. Харди проглотил последнее предложение, которое хотел сказать. Он хотел сказать: «возможно то, что другой человек захотел тебя увидеть после того, как подстрелил твоего сотрудника — не лучшая идея» И Херстал посмотрел на него, уголки его рта были напряжены. Неулыбчивый мужчина больше ничего не сказал, просто стащил со стола тяжелый рюкзак.

***

Альбарино определенно не вернулся «по домам», как сказала Ольга. Он следил за Ричардом Норманом в течение трех месяцев и четко знал модель поведения его людей и ближайших подчиненных, поэтому тридцать минут спустя он стоял в переулке в центре города. В этом месте царили чрезвычайно ужасные закон и порядок – хуже, чем мог себе представить средний человек, живущий в Вестленде, который мог подвергнуться риску быть застреленным в любой момент. Узкие улочки были заполнены грязными разводами, по углам пищали крысы. Воздух был пропитан кислым запахом гниющего мусора, и даже отставшие здесь не ошивались, если не считать случайных бомжей, останавливающихся на близлежащих улицах. Если бы в этом месте когда-либо были установлены камеры, они бы давно подверглись вандализму. Даже детали были бы разобраны и проданы. И это было именно то место, мимо которого должен был пройти доверенный человек Ричарда Нормана, чтобы вернуться домой. Что было более обнадеживающим, так это то, что банда Нормана была не иерархической, основанной на старом наследии, а той, которая возникла на волне иммигрантов много веков назад. Говорят, что банда братьев Норман были выходцами из тюрьмы, а их приспешниками это грубые люди с уголовным прошлым. Альбарино нравилось нынешнее положение вещей; по крайней мере, против такой группы от него не требуется сильно использовать свой мозг. Три месяца слежки определенно принесли свои плоды. Помощник Ричарда вечно проходил мимо переулка в девять часов, немного подвыпивший, от него пахло выпивкой и куренной травкой. Альбарино притаился в темноте, прислушиваясь к звуку тяжелого шага человека, который тащился мимо; ему нужно было только уловить правильный момент… Он выбежал из своего укрытия у входа в переулок, схватил мужчину за шею и потащил его обратно в переулок; приглушенная какофония звуков исходила из сдавленного горла. Он вывихнул одно плечо, когда тащил его в переулок и тяжело швырнул к стене. Распорядок дня Альбарино был намного проще: поскольку мертвец на столе для вскрытия не поднимался и никому не причинял вреда; и он предпочитал перерезать горло своей жертве. Одной рукой он плотно зажал рот мужчины, а другой вытащил нож из пояса, используя вес своего тела, чтобы подавить мужчину; затем чистым разрезом он перерезал сухожилия четырехглавой мышцы мужчины. Боль заставила этого человека издать неопределенный вопль из горла; дыхание влажно обдувало его руку в кожаной перчатке, ощущать которую было действительно неприятно. Но, по крайней мере, тогда нога другого человека, которую он не подавил, не болталась бы повсюду; он услышал звук крови, стекающей по штанинам джинсов и шлепающихся в кишащую лужу воды на полу. Альбарино медленно вытер кровь с лезвия о плечо мужчины, затем медленно прижал лезвие к его горлу, вонзая его в хрупкую кожу. Низкое шипение вырвалось из горла оппонента, глаза с ужасом смотрели на него в свете тусклых уличных фонарей вдалеке главной улицы. Альбарино показал ему устрашающую улыбку, возможно, показав часть зубов. В любом случае, он убрал руку, закрывающую рот собеседника, когда тот в ужасе завопил: — Ты тот парень, который был в полицейском участке? Да, он все время стоял у окна комнаты для допросов; его должны были увидеть несколько человек. — Я просто хочу задать тебе пару вопросов, — сказал он с улыбкой парню, который содрогнулся от страха. — Тебе просто нужно ответить «да» или «нет», хорошо?

***

Дела определенно не шли гладко, даже когда вы имели дело с трусом, который возлагал вину на кого-то другого. Херстал был уже почти в назначенном месте, когда им позвонил похититель и попросил с ним связаться. Он был за рулем, поэтому ему пришлось ответить на звонок с помощью Bluetooth-гарнитуры; голос похитителя был близко, как будто он говорил рядом с его ухом, а голос Мартина Джонса нервно дрожал. — Способ совершения сделки изменился, — сказал отец, потерявший любимую дочь. — Я дам вам новый адрес. Следуй моим указаниям. Хорошо. Это показывает, что похититель все еще обладает некоторыми навыками контрнаблюдения; по крайней мере, команда офицеров, которую Харди разместил в первоначально согласованном месте, была потрачена впустую. Херстал холодно изогнул уголок рта в темноте и почувствовал жгучий зуд в кончиках пальцев, держащих руль. — Могу я кое-что спросить? — он спокойно спросил. — Девочка еще жива? — Сейчас не время торговаться со мной! — другой закричал по телефону, эмоции вышли из-под контроля. — Выбрось трекер, который тебе дали в полицейском участке, и следуй моим инструкциям! Похоже, ты почти убежден, что трекер существует? — спокойно спросил Херстал. — Я знаю, о чем обычно думают эти полицейские, — хрипло сказал Джонс. — Делай, как я говорю, или каждое слово твоей ерунды отразится на этой маленькой девочке. — Ладно, ладно, — равнодушно ответил Херстал. — Я в деле. Хотя он не знал, реальна ли угроза другой стороны или нет, лучше не рисковать; в случае, если он приедет, а другая сторона будет настаивать на личном обыске и обнаружении при нем трекера, он не сможет ничего с этим поделать. Херстал взял руль одной рукой, выудил из кармана костюма небольшое устройство, поднял руку и выбросил его в окно. Он не слышал, как крошечный металлический предмет упал на землю; он не волновался.

***

Парень с ножом у горла с Альбарино очень креативно сказал: — Кто, черт возьми, тебя подослал...? Альбарино нанес ему точный удар между ребрами, что фактически заткнуло ему рот. Ему действительно не нравилось мучить других, но если и был какой-то способ сократить его рабочее время, то он был рад попробовать. В конце концов, тот, кто стоял перед ним, был одним из тех редких людей, которые могли служить какой-то цели еще до своей смерти, а большинство людей, которых видел Альбарино, после смерти значили гораздо больше, чем при жизни. Но он позаботился о том, чтобы не перерезать основные артерии; последнее, что ему было нужно, это чтобы артериальная кровь с энтузиазмом брызнула на него. К счастью, осеннее пальто на другом парне не позволил крови разбрызгаться вокруг. Он добродушно повторил: — Понял? Другой мужчина кивнул, его лицо побледнело от боли и тряслось, как лист, нож на шее не давал ему повернуть голову. — Хорошо, — продолжил Альбарино с доброй улыбкой. — Твой босс, который, к сожалению, недавно скончался, Ричард Норман. Он завидовал своему брату, не так ли? Совершенно не понимая, почему он задает этот вопрос, парень с ужасным лицом кивнул. Ответ не был неожиданным; в конце концов, Херстал сам тогда это сказал. Альбарино кивнул и продолжил: — Я знаю, что ты был со своим боссом почти каждый день, пока он был жив. Скажити, он организовывал убийство своего брата? Лицо собеседника казалось почти испуганным: — Как ты... Альбарино вонзил лезвие немного глубже в шею другого человека, его голос стал тихим, почти хриплым: —Я просто хочу ответов. Постарайтесь сделать это как можно проще. — Да! Он организовывал! — голос собеседника был настолько резким из-за чрезмерного напряжения, что немного пронзил уши. — Неудачная попытка. Он заплатил панку, чтобы тот ударил Томаса ножом в спину, но Томас узнал об этом, и панк умер, и никто об этом не обмолвился… — Ладно, ладно, хватит. — Альбарино просиял. Другой перестал дрожать от страха; Альбарино подождал, пока он перестанет задыхаться, как будто это был его последний вздох, и продолжил спрашивать: — Кто еще знает об этом? Мужчина ответил, дрожа: — Почти никто! Если бы кто-то знал о таких вещах, в банде началась бы распри… Я помог своему боссу это организовать, а затем парня, которого подкупили, арестовали. Мой босс не знал, будет ли Томас проводить юридические процедуры, чтобы его обмануть, поэтому он связался со своим адвокатом и ни с кем больше… Альбарино услышал единственный ответ, который хотел. Итак, следующий шаг плана стал ясен. — Сколько людей на стороне Томаса Нормана знают об этом? — с интересом спросил Альбарино. — Никто! — Мужчина быстро ответил. — У него не было времени узнать правду о том, что произошло. В любом случае, люди Томаса избили панка, но не заметили, что у парня случился сердечный приступ. Они слишком сильно его избили, и он умер прежде, чем панк успел раскрыть, что это мой босс! Альбарино почти может представить себе эту сцену: Ричард Норман нанял кого-то, чтобы убить его брата, а после того, как инцидент был раскрыт, Херстала Армалайта поспешно попросили обсудить контрмеры на случай, если брат действительно бросит его в тюрьму после того, как панк признался; его младший брат Томас был прав: этот человек действительно был безрассудным и трусливым. Когда этот панк умрет из-за случайности, почувствует ли Ричард Норман облегчение? Почувствует ли он, что это было дарованное ему благословение, что ему нужно столкнуться с одной неприятностью меньше, чтобы он мог по-прежнему сохранять видимость мира со своим братом? В любом случае, для Пианиста Вестленда это можно было считать благословением. Пианист был вдохновлен этим событием. И самое главное, это было безопасно. Об этом знали только три человека: сам Пианист, который молчал; Ричард Норман, испустивший последний вздох; и идиот перед ним, который никогда бы не связал то, что сделал Пианист, с тем убийством между кровными братьями. и никогда бы не признался перед полицией, что его босс пытался убить его собственного брата. Не было даже никаких доказательств этого, и даже если бы полиция отреагировала задним числом и повторно допросила бы их по этому поводу, никто бы в этом не признался; мафия Вестленда уже давно научилась использовать мастерство отрицания. Конечно, если приставить нож к шее человека, он признается, но это уже другая история. — Итак, — засмеялся Альбарино; его голос был почти мягким, когда он снова заговорил. — Ты и адвокат Армалайт – единственные, кто сейчас что-то знает об этом верно? Другой мужчина пытался изо всех сил ответить на что-то, или, может быть, он что-то предвидел из вопроса; во всяком случае, лицо его было ужасно помрачнело. Он вырывал из горла шипящие мольбы; Альбарино только улыбался, улыбался и улыбался, – так сильно, что мог бы утопить живого человека. Он снова с силой схватил горло другого человека, зажал его и повернул в положение спиной к себе, чтобы не пролить на себя кровь. Затем разрезал горло другого человека, перерезав ему трахею и артерии; боль была короткой, а потом прошла – предавшись неизбежному, черному, мирному сну. Кровь просачивалась, словно ничего не стоящая, на ткань дешевой одежды, липкими каплями стекая по земле. Затем Альбарино отпустил его, позволил мужчине упасть на вниз и стоял неподвижно, пока не услышал, как странный звук крови, булькающей из горла другого человека, затих в холодном ночном воздухе. Он отнесет мужчину к своей машине, багажник которой уже был обтянут пластиковыми листами на случай сложившейся ситуации; ему также пришлось заняться окровавленными перчатками, толстовкой, забрызганной кровью, и окровавленным ножом. Он использовал отбеливатель, чтобы тщательно очистить нож, одежду и перчатки сжёг дотла, а затем захоронил останки на нескольких акрах пустыни вокруг своего дома в пригороде. От тела избавлялись таким же образом: ненужную плоть и органы расчленил, измельчали ​​и бросали в землю, где койоты и птицы, бродящие по дикой местности, могли даже съесть чистое мясо за одну ночь. Обугленные кости растерли в порошок твердым предметом и закопали под полевыми цветами и салатом, посаженными на его заднем дворе. Таким образом было утилизировано большинство останков, которые он не использовал в своей работе; после этого в грязи нельзя было найти даже целого куска кости. Сейчас на нем была не та одежда, в которой он ходил в бар. Ольге и Херсталу не нужно было знать, что его машина сейчас припаркована в темном переулке, а из бара он покинул на машине: по сравнению с убийством человека в этом проклятом месте вождение в нетрезвом виде, конечно, было пустяком. Другими словами, это была всего лишь повседневная работа убийцы-психопата. Альбарино продолжал мысленно планировать свою ежедневную работу, составляя этот длинный, бесконечный список. В то же время он стоял перед холодным телом, вытаскивая сотовый телефон и набирая номер. — Барт, — сказал он по телефону после того, как ему ответили. — Херстал должен был сказать тебе, что он был со мной и Ольгой, прежде чем пойти в полицейский участок…Да, я знаю, что произошло. Я все еще волнуюсь и хотел бы посмотреть, если смогу. Можешь ли ты сказать мне, где будет уплачен выкуп? Если все в порядке, я бы хотел присоединиться к вам, ребята. Он выслушал ответ собеседника, медленно показав ледяную улыбку.

***

⟪Мини-театр гармоничной повседневной жизни для серийных убийц-психопатов⟫ Ольга: Я умнее, чем вы думаете. Вы узнаете это на собственном опыте в будущем. Ал: Правда? Ольга: Действительно. Это можно доказать только тем, что я смогла появиться в гармоничном мини-театре «серийных убийц-психопатов». (Указывает) Ал: ……?