Вино и Оружие/Wine and Gun

Описание предмета: страница из личного дневника криминального психолога Ольги Молозер, где говорится правда, но не вся. Сегодня я наконец получила письмо из Квантико. Если я правильно помню, прошло по крайней мере месяц назад с тех пор, как я написала им электронное письмо с вопросом, могу ли я включить в свою новую книгу несколько случаев, с которыми я работала еще в BAU. Насколько я понимаю всех этих занятых людей, я не ожидала, что кто-то из них найдет время, чтобы ответить. Когда я рассказала об этом Алу во время нашего предыдущего вечера в баре, он сказал: «Но почему ты не можешь просто позвонить и спросить их? Все они раньше были твоими коллегами, не так ли?» Это был типичный ответ в стиле Альбарино, ведь у него хорошие отношения со всеми (кроме, может быть, Херстала), даже большинство его бывших парней и девушек готовы с ним общаться по-дружески – просто у мужчины милое личико, которое заставляет людей выходить из себя. Так что, я думаю, он даже не может себе представить ужасную ситуацию для людей, ушедших с работы с множеством неприятностей. На письмо ответил Лавацца Меркадер, который, судя по всему, все еще возглавлял BAU спустя три года после моего ухода. И он, как и прежде, приводил меня в уныние. Эту неприятность при общении с ним нельзя было объяснить даже спорами, которые у меня были с ним перед отставкой, и кулаком, которым я ударила его по лицу. Как только я увидела, что он отправитель, я сразу же смутно догадалась, какое несчастье меня постигнет. Разумеется, он не только не согласился ни с одним из моих содержательных предложений в электронном письме – я всего лишь пыталась добавить еще два дела в свою новую книгу, даже не собираясь приводить имена жертв – но он также включил в него свои экспрессивные проповеди. Эта сцена была точно такой же, как и тот спор, который у нас произошел перед тем, как я ушла с работы. Он начал свою проповедь с разговора о социальном влиянии, предупреждая меня о том, что возникнет социальная паника, если я опубликую некоторые случаи: как будто законопослушные граждане, о которых он говорил, не читали в газетах о странных убийствах с пристальным интересом...Затем он посоветовал мне опасаться убийц-подражателей, которые неизбежно появятся, если дела станут достоянием общественности. Наконец, он возвращал разговор к той части, которую мы ненавидели больше всего. — Ольга, — говорил он, и даже если бы это было просто электронное письмо, я все равно могла представить выразительный тон его голоса. — Я волновался, узнав, что ты переехала в Вестленд. Я говорил тебе, прежде чем ты ушла с работы; из бесчисленного множества вариантов самым ужасным выбором будет Вестленд. Я предлогал вам переехать на Западное побережье, где ваши доходы смогут покрыть расходы там, а климат будет лучше для вашего здоровья. Именно так. Меркадер похож на наседку по отношению ко всему и всему, что находится в его поле зрения – вот почему мы в конечном итоге поссорились друг с другом; потому что никому не нужен человек, который проявлял заботу (которая тебе не нужна), как старый отец, трещащий все дальше и дальше. В мире Меркадера человечество разделено на две отдельные части: невинные люди, чистые и незапятнанные; и психически больные люди, которые могут и будут совершать преступления. Между ними нет буферной зоны. Итак, уважаемый глава BAU, естественно, будет присматривать за всеми чистыми, невинными людьми и питает естественное презрение ко всем возможным плохим людям. Нам нет нужды обсуждать обратную сторону этого религиозного дуализма. В любом случае, когда он неизбежно заподозрил, что я скатываюсь со стороны добра на сторону зла – падение, которое он пытался предотвратить, хотя я понятия не имела о его существовании – наш конфликт вспыхнул. Честно говоря, он не понимал, зачем я пишу эти книги. Может быть, одного лишь взгляда на эти книги с рассказами об убийцах и психоанализом на полках популярной литературы было достаточно, чтобы у него заболело сердце. Возможно, если бы Меркадер вернулся обратно в Средние века, он был бы одним из тех старых священников, которые крепко держались за авторитет толкования латинской версии Библии, и этот авторитет позволял ему чувствовать себя непринужденно; потому что он всегда боялся, что «жестокие» вещи будут использованы людьми со злыми помыслами, чтобы заманить его невинных ягнят. Я хочу показать эти истории, эти знания и мир такими, какими я их вижу, другим, а не то, что я надеюсь сделать себе имя (хотя гонорары за эти истории позволяют мне зарабатывать на жизнь комфортно). А Меркадер теперь, видимо, воображает, что я вступаю в сговор с журналистами таблоидов в самом строгом понимании. Поэтому, когда он сказал – «лучше для вашего здоровья», – я была уверена, что он имел в виду мое психическое здоровье. Я помню его разговор с административным директором перед моей отставкой; тогда он обвинил меня в том, что я «равнодушна к жертвам и даже восхищаюсь действиями убийц». Не думаю, что я когда-либо «восхищалась» ими, хотя мне и нет нужды скрывать свой интерес к ним – они увлекательны, как загадки. И самое главное: если вы хотите судить о душевном мире этих серийных убийц с полной объективностью, как вы можете сделать это с предвзятым критическим отношением? Поэтому, конечно, я бы приехала в Вестленд, где есть серийные убийцы, известные во всех Штатах. Я надеюсь, что однажды я смогу вскрыть их сердца. Веря, что эти тайны несомненно откроются нам, обычным людям – тем временем Меркадер подумает, что я вступаю в сговор с таблоидами, ха. Опустошенная этим (хотя не могу сказать, что удивлёна, ведь это всё-таки Меркадер), я планировала вытащить Альбарино намазаться. Если бы он захотел, мы могли бы также прихватить его возлюбленного-адвоката, хотя тот, скорее всего, не захотел бы. Вышеупомянутый план также провалился. Но, возможно, бог небес, существует он или нет (я не думаю, что он существует), наконец начал плакать из-за того, что я неудачно начала новый день. Воскресный Садовник совершил еще одно преступление. Описывая этот случай, я никогда не могла сказать; «все-таки произошло что-то хорошее», потому что мертвый человек — это явно нехорошо. То, что Садовник положил череп с цветами на стол Хресталя, тоже было явно нехорошим поступком; по крайней мере, это было правдой, если поставить себя на место Херстала. Но это действительно было самое важное событие за последние годы. В образе действий Садовника сформировалась новая, предварительная вещь, которая, у меня есть основания полагать, была вызвана Херсталом. Садовник все еще молодой и очень податливый серийный убийца. Я не знаю, в каком направлении пойдет его стиль сегодня, но чем больше он меняется, тем больше он раскрывает нам свое сердце. Я пыталась успокоить Барта этой теорией, но он явно так не думал. Для бедного Барта сегодня все, с чем он столкнулся, были плохими новостями: убийца Воскресный Садовник вторгся в офис Херстала, но, очевидно, перед тем как войти, он полностью отключил систему наблюдения в офисе. Датчики наблюдения на улице тоже не сработали. Естественно, он оказался в затруднительном положении, и Ал почти ничего не мог сделать. С черепом обращались так чисто, словно это была подделка. Днем новости со стороны Бейтса пришли еще до того, как я ушла с работы, тогда Херстал наконец нашел время сходить в WLPD и дать показания неизвестно сколько раз за две недели. На самом деле, я не думаю, что Барту нужно каждый раз давать ему пропуск посетителя; он может просто выдать ему личный. На звонок ответил Барт; когда он это сделал, я сидела напротив него на другом конце стола в комнате для допросов. Ала не было в участке. Барт положил трубку с выражением искренней жалости на лице. Я не видела, чтобы он был в такой растерянности с тех пор, как в позапрошлом году террорист устроил в городе серию убийств. Он сказал: — Череп Воскресного Садовника принадлежит помощнику Ричарда Нормана, вы тоже его знаете, мистер Армалайт. Так что это была правда: за две недели Пианист Вестленда убил человека, Воскресный Садовник убил двоих, так что мы, возможно, являемся свидетелями своего рода периода пикового вдохновения убийц; и все трое погибших были людьми, которых знал Херстал. Тогда я поняла выражение лица Барта: это было выражение желания подать заявку на участие в программе защиты свидетелей FBI для Херстала. У самого Армалайта на лице было очень маленькое удивленное выражение, и это, вероятно, была самая большая эмоция, которую его бесстрастное лицо позволяло ему показать. И тогда я сказала что-то, не подумав – не то чтобы я собиралась размышлять над собой – я сказала: — Какой позор. Херстал вежливо спросил: — Извините? Тогда мне ничего не оставалось, как объяснить ему, потому что я планировала спросить помощника Ричарда Нормана: планировал ли Ричард когда-либо убить своего брата или нет. Я всегда думала, что Пианист Вестленда не станет случайным образом использовать тему «Каина», и, учитывая его прошлые преступления, он, вероятно, предпочитал наказывать своих жертв за уже существовавшие грехи. Когда я сказала это, на лице Барта появилось несколько сожалеющее выражение, возможно, потому, что он тоже только что это вспомнил. Я не винила его; недавно мы все были вовлечены в дело Садовника «Авеля». Было довольно сложно допрашивать свидетелей из-за предположений о стиле преступления, или, по крайней мере, это было трудно сделать в рамках обычных процедур. Честно говоря, это всего лишь предположение. Пока мы без нужды вздыхали, стоя лицом друг к другу, Херстал наблюдал за нами таким адвокатским, пристальным взглядом, что это было даже пугающе. — Это действительно кажется жизнеспособным направлением мысли, — затем он медленно произнес, интонация его голоса всегда заставляла меня думать, что он обдумывал суть своих слов. — Но, к сожалению, я никогда не слышал, чтобы Ричард упоминал о чем-то подобном. Подозреваю, что и его помощник, скорее всего, не знает подробностей на этот счет. Однако теперь было уже слишком поздно что-либо говорить. Голова его помощника сегодня утром уже лежала на столе у ​​Херстала. — Было бы интересно, если бы Ричард действительно пытался убить своего брата, и его помощник знал бы об этом. — сказала я. Позже Барт предупредил меня на наедине, что мой тон звучал так, как будто я действительно ожидала, что все станет настолько интересным; возможно, я была слишком очевидна. А Херстал просто смотрел на меня с этим пытливым выражением, создавая иллюзию, что я стою перед доской и отвечаю на вопросы. Поэтому я продолжила: — Тогда мне пришлось бы заподозрить, что Восрестный Садовник помогает Пианисту уничтожить улики, а это будет означать, что они оба знают друг друга. Или, по крайней мере, после того случая с Каином и Авелем они оба узнали друг друга. Барт издал искренний стон, а затем предупредил меня, чтобы я не вбивала ему в голову эти ужасные предположения. — После того, как два таких серийных убийцы встретились, захотели бы они вообще помочь друг другу? Я подозреваю, что даже если бы они узнали друг о друге, они бы просто хотели убить своего аппонента. — прокомментировал Херстал. — Почему бы и нет? — спросила я его. — Желание убить друг друга и желание убедиться, что другого человека не поймает кто-то другой; есть ли противоречия между этими двумя намерениями?” Он же ответил: — Воскресный Садовник даже украшает части тела человека цветами в подарок кому-то другому; разве это не противоречие? — Большинство людей сказали бы, что между словами «смерть» и «любовь» нет противоречия, и я полагаю, что Воскрестный Садовник думал о том, что представляет собой этот подарок. И как вы знаете: «Различие между всем живым и мертвым состоит в том, что их собственная природа содержит в себе сущность противоречия» — ответила я. Затем Херстал прищурился с выражением, которое бывает у животного, прежде чем вцепиться во что-нибудь зубами. Тоном, который вызвал бы у людей неприятное чувство, он сказал: — Фауст, мисс Энциклопедия. Неприятных ощущений я не почувствовала, но очень ненавижу, когда меня называют «Мисс Энциклопедия». Должно быть, он услышал мое прозвище от Ала; в этом аспекте у Альбарино открытый рот. — Так что остерегайтесь вызова Мефисто из ада, мистер Армалайт. — я напомнила ему. Конечно, в качестве контратаки. Херстал был таким раздражающим парнем; он задал риторический вопрос проверенным саркастическим тоном: — Как вы думаете, мне нужно быть осторожным с классической музыкой? Мне очень хотелось закатить на это глаза, и я даже сейчас не помню, сдержала ли этот порыв или нет. — Если только ты не ожидаешь, что Воскресный Садовник и Вестлендский Пианист вступят в битву друг с другом, настолько, что Садовник забудет о тебе в процессе. — сказала я ему. — Иначе он обязательно вернется снова. Я не знаю, последует ли он этому совету; моя интуиция подсказывает мне, что это было в подвешенном состоянии. В общем, он просто показал глубокую улыбку. В конце концов, конечно, это заявление ничего не раскрыло. Барт, вероятно, ожидал, что Херстал вспомнит, действительно ли он недавно сам спровоцировал Воскресного Садовника, а Херстал, конечно, не думал, что знает кого-нибудь, кто был бы Воскресным Садовником. Думаю, сам Барт тоже не надеялся, что дело будет раскрыто именно так. В любом случае, вот правда: каким-то образом Воскресный Садовник преследовал Херстала, и доказательства не были достаточно убедительными, чтобы Барт открыто послал полицейских, чтобы защитить его. Если бы Барту пришлось объяснять своему начальству, что «с точки зрения намерения Садовника, стоящего за подготовкой места преступления, он метафизически похлопал мистера Армалайта по заднице», одного из нас обязательно отправили бы в психиатрическую больницу. В любом случае, это все, что произошло сегодня. Алу пришлось вернуться в бюро судебно-медицинской экспертизы, чтобы работать сверхурочно, потому что расследование на месте преступления задержалось. Что касается Херстала, то он отклонил мое приглашение на ужин, потому что, возможно, у вас не будет аппетита к ужину, когда на вашем столе окажется букет цветов от убийцы-психопата. И мне действительно не хотелось встречаться только с Бейтсом, он хороший человек, но не очень хороший собеседник. Вот почему я тоскливо пью виски и печально пишу в дневнике. Возможно, я написала слишком много; часть содержимого посередине выходит за рамки соглашения о неразглашении, которое я подписала с WLPD, так что, возможно, я сотру кое-что, когда проснусь завтра. Или, может быть, я умру завтра от похмелья. Возможно, я слишком много выпила.

***

Примечания автора: 1. «Различие между всем живым и мертвым состоит в том, что их собственная природа содержит в себе сущность противоречия». - Фауст Гете 2. Mephistos Höllenrufe (вызов Мефистофеля из ада) — это название вальса Иоганна Штрауса II. Ознакомиться подробнее — https://alphapedia.ru/w/Mephistos_H%C3%B6llenrufe

***

⟪Мини-театр гармоничной повседневной жизни для серийных убийц-психопатов⟫ Херстал: Вы все должны запомнить имя Лавацца Меркадера. Ал: Это потому, что он умрет, или потому, что его имя напоминает марку кофейных зерен? Херстал: ….