Вино и Оружие/Wine and Gun

С другой стороны, день Херстала Армалайта начался так: Хотя, бесспорно, коллеги сочли бы его трудоголиком, Херстал не работал сверхурочно каждый день. Итак, он сидел за своим столом и пил свою первую утреннюю чашку кофе, когда ему позвонили. На дисплее телефона высветился незнакомый номер, но, учитывая, с какими ситуациями он часто сталкивался в ходе своей работы, он все равно снял трубку. — Хей, — сказал Альбарино Бахус по телефону. — Доброе утро. — Откуда у тебя мой номер телефона? — Херстал перешел прямо к делу. — Я спросил Барта, и, очевидно, он был готов помочь мне, когда меня арестовали, — Альбарино небрежно ответил. — Мне нужен адвокат. Теперь Херстал действительно нахмурился, уставившись вперед, как будто на его ярком, чистом и незапятнанном стекле было что-то грязное: — Я не верю, что у вас нет собственного адвоката. Кроме того, вы знаете стандарты оплаты в моей фирме, не так ли? — Я знаю, — Альбарино громко присвистнул, и это прозвучало немного легкомысленно. — Но ты также знаешь, что ты должен следовать правилам. Если ты сказал, что «решил присоединиться», не оставляй это незаконченным, хорошо? Херстал выслушал его, но ничего не ответил, уголки его рта напряглись, превратившись в прямую линию негодования. Голос собеседника по-прежнему звучал неприятно сладко, отчего ему захотелось протянуть руку и помассировать место между бровями. В конце концов, он не пошевелился и просто молча повесил трубку. Мгновение он сидел на месте, затем снова потянулся, чтобы поправить манжеты рубашки, и встал.

***

Полицейская машина была припаркована на длинной частной подъездной дорожке. Шея Бейтса съежилась от холода, когда он вышел, поскольку на окраине было холоднее, чем в городе. Перед домом Альбарино была выстроена полицейская линия. У двери стоял офицер, но это был не Харди. Бейтс натянул воротник, и к нему с величественным видом подошла группа коллег из группы по расследованию мест преступлений. Он случайно заметил Ольгу, тоже стоящую в дверях. Бейтс быстро выступил вперед, немного дистанцировался от своих коллег, набросился на Ольгу и спросил: — Это правда? Они подозревают Ала в чьем-то убийстве? — Они действительно немного повздорили прошлой ночью. Я уже рассказала Барту об этом, когда он спросил, — Ольга ответила, нахмурившись. Её пропуск консультанта был прикреплен спереди к рубашке, так что офицер, стоявший в дверях, даже не взглянул на нее, когда она нырнула за полицейскую линию. — Но ты же знаешь, какой Ал. Если ты спросишь меня, он определенно не принял бы это близко к сердцу. И все же, в любом случае... — Отпечатки пальца, найденного на орудии убийства, было достаточно, чтобы выдать ордер. Несмотря ни на что, Барт должен был следовать процедуре. — закончил Бейтс, также просовывая голову под полицейскую линию, чтобы войти. — Серьезно, ты думаешь, даже если бы Ал действительно хотел убить эту женщину, которая ударила его по лицу, он был бы настолько глуп, чтобы оставить отпечатки пальцев на орудии убийства? — риторически спросила Ольга. Это был хороший вопрос, на который Бейтс, конечно же, не смог ответить. Но, как бы то ни было, сейчас они стояли посреди дома Ала: площадь дома была небольшой, но вполне достаточной для одного человека; он был очень хорошо освещен, в окна лилось раннее утреннее солнце. Даже в пасмурные дни там можно было увидеть бледно-белый луч света, вдоль которого поднималась пыль. — ...что ж, что бы ни случилось, — Бейтс вздохнул и медленно начал надевать латексные перчатки. — Просто...будь спокойна, хорошо? Мы обыщем дом и посмотрим, сможем ли мы извлечь какие-либо улики. Вообще, убийца всегда приносил хотя бы немного крови обратно в свою штаб-квартиру после такого жестокого убийства. Он немного запнулся, затем закончил фразу. — Я полагаю, что в доме Ала не будет найдено никаких следов крови или чего-либо подобного. — тихо сказал он. Ольга взглянула на него. Она не казалась сильно обеспокоенной, только с каким-то чистым любопытством. Выражение ее глаз показалось немного странным, но, несмотря на это, она больше ничего не сказала.

***

Впервые Альбарино сидел по другую сторону стола в комнате для допросов, а в середине металлического стола были отлиты холодные кольца, которые использовались для закрепления наручников подозреваемого. Несмотря на это, Альбарино был очень рад, что, по крайней мере, офицер Харди не надел на него наручники – хотя, при нынешнем положении вещей, он действительно выглядел как убийца. — Ал, ситуация действительно выглядит не очень хорошо для тебя, — говорил офицер Харди, нахмурив брови. С каждым днем он казался более измученным, чем предыдущий. — Половина людей в баре могут засвидетельствовать, что вчера вы двое поссорились, и сразу после этого девушка умерла в переулке; более того, на ноже, воткнутом ей в грудь, есть твои отпечатки пальцев. Ты все еще не можешь доказать свое алиби после того, как расстался с Ольгой и остальными, и нет свидетелей, которые могли бы подтвердить, во сколько ты вернулся домой. Вызвал ли ты такси... Альбарино попытался возразить: — Я... — Почему, черт возьми? Это не твоя вина! — Харди хлопнул по столу, и гулкий звук поразил Альбарино. — Если у тебя нет установки, что «после выпивки можно вернуться домой в пригород», и ты всегда пьёшь и садишься за руль, по крайней мере, таксист мог бы стать свидетелем! Мы также можем исключить тебя из числа подозреваемых! Именно в этот момент дверь в комнату для допросов открылась. — Вы запугиваете моего клиента, офицер Харди? — спросил Херстал, стоя в дверях. Харди резко повернул голову, так быстро, что даже его шейный отдел позвоночника издал неприятный скрип. Он уставился на Херстала и сухо сказал: — Черт, серьёзно? — Да, — спокойно кивнул Херстал, толкнув дверь и вошел, даже не удостоив Альбарино снисходительным взглядом. — Пожалуйста, выйдите на минутку. Возможно, мне нужно поговорить с мистером Бахусом наедине.

***

Учитывая, что по закону арестованный подозреваемый имеет право на посещение адвокатом без прослушивания, без досмотра и в условиях полной конфиденциальности, Харди, конечно, не отказал Херсталу в просьбе — хотя он явно не понимал, почему Херстал вообще оказался здесь. Вскоре после того, как Харди вышел, красная лампочка над камерой в комнате для допросов, которая продолжала мигать, была выключена. Перед уходом Харди включил свет в коридоре перед комнатой для допросов. Одностороннее зеркало при изменившемся освещении ясно показывало, что снаружи за ними никто не наблюдает. Херстал не сел; вместо этого он положил портфель на сиденье, где сидел Харди, затем подошел к Альбарино. Альбарино посмотрел на него без всякого беспокойства в глазах, и Херстал спокойно спросил: — Что, по-твоему, я тебе должен? Альбарино прищурился и ухмыльнулся. Херстал мог видеть острый блеск его зубов, когда он улыбался, выражение, которое, казалось, могло быть у хищника; от этого по его спине без всякой причины пробежала дрожь. В следующую секунду стул с силой отодвинули назад, его ножки заскребли по полу с пронзительным звуком. Альбарино резко встал, протянул руку, чтобы схватить Херстала за локоть, и внезапно швырнул его на стол. Херстал ударился поясницей о металлический стол с громким стуком. Он не ожидал, что Альбарино сделает подобное в таком месте, поэтому был застигнут врасплох. Он приподнялся, опершись локтями о поверхность стола. Металлические кольца на столе неудобно давили сбоку на талию, частично ограничивая его движения. Альбарино сжал рукой его талию и левое запястье, с силой вдавливая его тело между ног. — Мистер Бахус. — Херстал просто сохранял эту позу и спокойно смотрел на него. — То, что ты сделал вчера, было довольно по-детски, понимаешь? — Альбарино беззаботно изобразил свою резкую улыбку, глядя на него сверху вниз в очень угнетающей манере, особенно в этой позе. Брови Херстала едва заметно дернулись: — Ты говоришь о том поцелуе? Если бы я не выпил, возможно, все было бы немного лучше. — Я говорю о той части, где ты подставил меня, используя мои отпечатки пальцев, — сказал Альбарино. — На самом деле, мне не были неприятны некоторые моменты этого поцелуя, хотя я не думаю, что это вообще был поцелуй. — Вы выдвигаете против меня довольно впечатляющее обвинение. — спокойно ответил Херстал. Херстал снял этот отпечаток со стеклянной коробки для ланча Альбарино в тот день, когда произошел инцидент со стрельбой в Мартина Джонса. Из-за стрелка, который ворвался в юридическую фирму A&H и устроил стрельбу, и всех последующих событий — Альбарино совершенно случайно оставил стеклянную коробку в офисе Херстала, а стекло, к сожалению, было хорошим средством для снятия отпечатков пальцев. Херстал снял отпечаток пальца, прежде чем вернуть стеклянную коробку Альбарино, что было легко сделать с помощью небольшого количества темной пудры и кисточки из крысиного хвоста. Уладив дело с Джонсом, он пошел к “другу”, ввел отпечаток пальца в компьютер, а затем создал его модель. Когда вы являетесь адвокатом мафии, вы всегда знаете всевозможных “друзей”, которые занимаются незаконным бизнесом; эти друзья не спросят вас, что вы собираетесь делать с напечатанной на 3D-принтере моделью отпечатка пальца. Как бы то ни было, в течение недели Херстал получил готовый продукт: отпечатки пальцев были отпечатаны на мягком материале, название которого Херстал не смог вспомнить, и пришитый к паре кожаных перчаток. В то время он не думал о том, что собирается делать с этой штукой, но он всегда был человеком, готовящийся ко всему. — Я думаю, что тот, кто носит с собой мой отпечаток пальца, вероятно, производит немного большее впечатление. Я действительно польщен. — Альбарино саркастически сказал в ответ. Херстал выглядел очень спокойным, как будто его никто не сдерживал. Обнажив свою фирменную усмешку, он резко парировал: — Если только ты не думаешь, что я убил ее? — ...Очевидно, что нет. — голос Альбарино был очень тихим, как в некоторые моменты прошлой ночи. Нисколько не заботясь об этом, он уперся коленями об стол, забираясь на него всем телом, прижимаясь всем весом к талии Херстала. Его правая рука была пусто подвешена в воздухе, как будто он что-то сжимал в ней; другая рука медленно надавливая на шею Херстала. Херстал слегка съежился от дискомфорта, его пульс бешено колотился под пальцами Альбарино. Когда он пошевелился, Альбарино увидел, как он медленно наклоняет голову. На его горле был маленький белый старый шрам, по форме напоминающий след от укуса. —Я знаю, что это был не ты, — медленно произнес Альбарино, глядя ему в глаза. — Барт показывал мне фотографии с места преступления. Это было очевидно — то, как текла кровь, следы борьбы, оставленные в грязи на земле…Этот убийца набросился на Сару, оседлав ее за талию вот так, одной рукой сжимая ее шею... Медленно, очень медленно он сжал пальцы. Он услышал тихий скрежещущий звук воздуха, с трудом выдыхаемого другим, чьи пальцы были плотно прижаты к столу, костяшки побелели, но не двигались. Альбарино посмотрел вниз, в эти светло-голубые глаза, его рука продолжала прилагать силу, а пальцы погружались в мягкую кожу горла другого человека, пока он не почувствовал, что дыхание другого человека полностью прекратилось. Альбарино понимал этот процесс: затруднение дыхания приводит к тому, что всем органам не хватает кислорода; всего через минуту человеческое сердце перестанет биться. Как легко в такой миг убить человека. Он внезапно ослабил хватку, почувствовав, как Херстал вздрогнул и сделал глубокий вдох. Пальцы Альбарино все еще свободно обхватывали шею Херстала. Его правая рука, которая до этого была высоко поднята, легла ему на грудь, прижавшись к месту соединения жилета и галстука, где под тканью быстро билось сердце. — Вот так просто он прижал ее к земле, — медленно произнес Альбарино, слегка прижимая руку к груди Херстала, в том самом месте, где на груди Сары лежал пучок листьев мяты, с которых капала кровь. — Нанес ей несколько ударов ножом в грудь – правой рукой; следует отметить, что использование ножа для нанесения многократных ударов жертве – это метод, полный сексуального подтекста. Но я знаю, что это были не ты. Ты же используешь левую руку, чтобы держать нож, верно? Херстал пристально посмотрел на Альбарино, его зрачки слегка расширились. Затем он внезапно улыбнулся; это была вызывающая, холодная улыбка. Он сказал тихо и медленно: — Я ссылаюсь на свои права в соответствии с Пятой поправкой. Альбарино, естественно, был готов отнестись к этому как к маленькой победе для себя. Он убрал руку с шеи собеседника, положив ее на поверхность стола чуть выше плеча. Он слегка выпрямился, а затем вдруг без предупреждения прижался к промежности другого мужчины, искусно изогнув талию. Он услышал раздраженный стон, сорвавшийся с губ Херстала. — La petite mort, не особенно выбивается из моих ожиданий. — сказал Альбарино веселым тоном, который почти казался злобным, чувствуя, как жар поднимается под ткань одежды другого. — Вы и вправду из тех, у кого встаёт, когда его душат, мистер Армалайт. — В такой момент, как этот, я действительно не знаю, должен ли я защищать вас или подать в суд за сексуальное домогательство. — Херстал холодно усмехнулся. Альбарино рассмеялся, соскальзывая со стола, чтобы сесть на свое прежнее место, полностью игнорируя выпуклость, появившуюся посередине брюк Херстала. Сияя, он ответил: — Если мы научимся получать больше удовольствия от самих себя, то забудем, как причинять боль другим и затевать заговор. Если ты не хочешь оказаться в такой неловкой ситуации, как сейчас, тебе не стоило делать те вещи, которые ты сделал вчера. — Тебе обязательно было говорить «ты сам напросился» таким окольным путем? — нахмурившись, спросил Херстал. Он соскользнул со стола и начал разглаживать складки на своем костюме, как ни в чем не бывало. — Думаю, я проявляю милосердие, — пожал плечами Альбарино. — Учитывая, что вы, должно быть, вчера преследовали Сару, и случайно стали свидетелем ее убийства, а потом не только не позвонили в полицию, но и попутно обвинили меня в этом – скажи мне, почему ты преследовал ее? Если бы, по случайному совпадению, она не была убита, намеревался ли ты убить ее сам, только для того, что было бы обвинить меня в ее смерти? Херстал спокойно посмотрел на него. — Забудь об этом. Я знаю, ты в этом не признаешься. — Альбарино пренебрежительно махнул рукой. Херстал услышал крик; очень тихий, как будто его подавили силой. Ему были знакомы подобные звуки: сдавленный хрип в горле из-за сильного давления, звук булькающей свежей крови, вытекающей из вен. Когда он стоял в тени переулка и смотрел в ту сторону, он случайно увидел острие ножа. Сара, женщина, которую он, по–видимому, в прозаично называл “Минтой”, любовница Аида, только ради этих маленьких внутренних шуточек между ним и Воскресным Садовником. Взаимные провокации от скуки, постепенный шаг в пропасть; он знал, что это иррационально, но, с другой стороны, мятно-зеленые глаза Альбарино Бахуса вспыхивали где-то в глубинах его памяти. Он увидел, как этот тяжело дышащий мужчина поспешно выбежал из переулка. Красивая женщина лежала на земле, в истерике глядя перед собой умоляющим о помощи взглядом, а её платье было кроваво-красного цвета. Херстал появился из темноты, касаясь пальцами пары мягких перчаток, которые лежали у него в сумке. Перед ним, очевидно, открывалась благоприятная возможность. — Итак, давайте поговорим о затруднительном положении, в котором вы сейчас находитесь. — Херстал наклонился к столу и сказал, как будто в этом нет ничего особенного. — Я бы хотел услышать мнение профессионала. — отметил Альбарино. — Мы двое были свидетелями ссоры. Затем твой отпечаток пальца появился на орудии убийства на груди жертвы, и у тебя также нет алиби на этот период времени. Если нет улик, которые могли бы указать на других подозреваемых... — Херстал медленно улыбнулся; конечно, полиция не смогла их бы найти, поскольку он привел в порядок тело, прежде чем оставить отпечатки пальцев. —С точки зрения суда, вы, без сомнения, были бы наиболее подозрительными. Альбарино скрестил руки на груди и уставился на него спокойным взглядом, как будто собеседник говорил не о вещах, имеющих к нему отношение. — В этом случае прокурор, скорее всего, предъявит тебе обвинение в убийстве второй степени, учитывая предыдущую ссору, которая у вас была. — Херстал произносил слова очень обдуманно, его взгляд незаметно сфокусировался где-то в районе плеч Альбарино. Его костюм был выглажен собственноручно, а кожа возле горла почти полностью скрыта воротником рубашки, но Альбарино знал, что это место постепенно опухнет и покраснеет. — А потом? — подсказал Альбарино. — А потом мы соберем группу свидетелей, которые докажут, что тебя не очень волновали эти отношения и ты бы не стал убивать сгоряча только потому, что она тебя унизила. Мы также докажем, что у тебя не было при себе острого лезвия, когда ты был в баре, совершенно без орудия убийства. Отсутствие крови на одежде, которая была на тебе вчера, и отсутствие грязи из того переулка на твоей обуви также будут убедительными доказательствами. Если у вас дома не будет найдено окровавленной одежды или других улик, — спокойно сказал Херстал. — Присяжные могут поверить, что вас подставили; но, в конце концов, на орудии убийства есть твои отпечатки пальцев, так что они все равно могут признать вас виновным…тебе может грозить тюремное заключение сроком более 15 лет. К счастью, ты можешь быть условно освобожденным. Альбарино смерил его взглядом и медленно произнес: — …Судя по тому, как ты это сформулировали, я считаю, ты не особенно обеспокоен тем, что меня действительно признают виновным. — Доказательств недостаточно, в них много пробелов, — ответил Херстал. — Но обычно я не даю своим клиентам подобных гарантий. Альбарино издал легкий смешок, затем многозначительно спросил: — Итак, после того, как ты измучил себя всем этим, чего ты хочешь? Херстал, наконец, перевел взгляд с его плеч на лицо. В глазах адвоката мелькнула озорная улыбка. Он просто сказал: — Я хочу знать, что обнаружила следственная группа в твоём доме.

***

Примечания автора: 1. Права, предусмотренные Пятой поправкой к Конституции: Здесь Херстал имеет в виду, что – «подозреваемый ни в каком уголовном деле не должен быть принужден выступать свидетелем против самого себя». Права Пятой поправки также недвусмысленно выражены в знаменитом «правиле Миранды», которое сотрудники полиции дают подозреваемым при их аресте, т.е. «Вы имеете право хранить молчание. Если вы этого не сделаете, то все, что вы скажете, может быть использовано в качестве доказательства в суде». Когда Херстал говорит это, по сути, он косвенно признается Альбарино в том, что использует левую руку для владения ножом (как Пианист Вестленда). 2. La petite mort По-французски это означает «маленькая смерть», термин, который в значительной степени имеет то же значение, что и асфиксиофилия или сексуальная асфиксия. Сексуальная асфиксия - это извращенный акт, совершаемый людьми с парафилией, криминальные психологи в Вестленд-Сити обычно считают, что у Пианиста из Вестленда парафилия. 3. “И если мы научимся получать больше удовольствия от самих себя, то лучше всего забудем, как причинять боль другим и замышлять боль для них” Эта цитата также взята из книги Ницше «Так говорил Заратустра». 4. Убийство второй степени: Лицо, совершающее убийство с намерением убить (в этом случае преступник осознает, что совершает убийство, а не обычное так называемое "желание убить"), но это действие не является преднамеренным и не продиктовано праведным негодованием. Причиной смерти являются опасные действия преступника, и он явно небрежно отнесся к своим опасным действиям.