MANIAC

В небольшом, но популярном кафе у реки Хан сегодня был ажиотаж. Причин на то было несколько: новые акции в заведении; компания молодых людей до поздней ночи отмечала день рождения своего друга; к тому же было много посетителей, которые гуляли вечером по набережной и решили зайти перекусить. Хенджин крутился как белка в колесе весь день. Второй официант приболел, и Джин остался один на один с наплывом клиентов. К вечеру он был как выжитый лимон, и все, что ему хотелось — это вытянуться в горизонтальном положении и забыться сладким сном. Время близилось к двум часам ночи. Собираясь домой, Хенджин отправил смс своему парню: — Хо-я, я освободился, встреть меня, пожалуйста. Несмотря на позднее время, Минхо тут же ответил коротким и лаконичным «ок». Для них это было в порядке вещей. Хенджин частенько работал допоздна, поэтому Минхо всегда встречал его. Жили они не далеко от кафешки, в 20 минутах ходьбы через лесопарк. Утром Джини любил не спеша прогуливаться по пути на работу под теплыми ласковыми лучами солнца, наблюдая за прогулкой собачек с их хозяевами. Но ночью было страшновато. Освещения практически не было. Парк был большим с густой разнообразной растительностью. Насмотревшись всяких ужасов и начитавшись страшилок, Хенджин отказывался идти ночью один — либо с Минхо, либо на такси. Сегодня погодка теплая, завтра долгожданные выходные, так что можно и прогуляться перед сном. Выйдя, наконец, из душного помещения, Хенджин вдохнул полной грудью свежий летний воздух. Хорошо. Легкий ветерок освежает, забирая с собой усталость сегодняшнего дня. Дороги пустые, людей нет. Джини входит в парк, озираясь по сторонам — никого. Он глубоко дышит, пытаясь успокоить свое бурное воображение. В конце концов, ну не погонится же за ним маньяк? Кому он нужен, кроме Минхо, да? С такими мыслями он проходит треть дороги, надеясь вскоре встретиться со своим любимым. Но того почему-то все не видно, зато краем глаза Джин замечает какую-то тень позади себя. Сердце делает кульбит и тут же падает в пятки. Он ускоряет шаг, и звонит своему парню, но тот не берет трубки. Обернувшись, замечает темный силуэт, что следует за ним. Паника берет свое, и Хенджин уже бежит от преследователя, молясь, чтобы Минхо скорее нашел его. Он успел уже десять раз пожалеть о том, что не поехал на такси. Не зря боялся ходить здесь ночью. Не разбирая дороги, Джини петляет с одной дорожки на другую, выходя на узкую тропинку среди высоких деревьев с пушистой кроной. Остановившись, пытается привести в норму дыхание, и оборачивается — никого не видно. Он уже хотел спокойно выдохнуть, как чужая рука накрыла его рот, а другая — крепко обвила талию и прижала к телу. Даже пикнуть не успел. Закричать не получается, выходит лишь жалкое мычание, вперемешку со всхлипами. Глаза быстро наполняются слезами от животного страха, что сковывает тело. Дрожащие пальцы впиваются в жилистые руки, пытаясь скинуть с себя, но хватка железная. Хенджин брыкается и пинается. В ход идут и руки и ноги, но ничего не помогает. Его тащат в сторону небольшого лесопарка, где темно настолько, что ничего не видно. Лишь звезды мелькают на темном небе. В голове хаотично проносятся сотни мыслей. Что делать? Как освободиться? Куда бежать? Где Минхо? А вдруг с ним что-нибудь случилось? Паника накрывает еще больше, когда его прижимают к широкому стволу дерева. — Можешь даже не пытаться кричать. Здесь никого нет. Мы одни. Тебе никто не поможет, — грубый голос с хрипотцой оседает на коже липким слоем страха. Рука исчезает с губ, хватает за запястья и фиксирует их за спиной. — Пожалуйста, не надо. Отпустите! — голос дрожит и ломается, ладошки вспотели, руки трясутся, а ноги перестают держать ослабшее тело. Среди всхлипов можно различить отчаянное сопротивление, — меня встречает мой парень, он занимается боксом. Так что вам лучше отпустить меня, пока… — Пока что, малыш? — раздается горячим шепотом прямо на ухо. Некто прижимается своим возбуждением к его ягодицам и потирается, пуская томные стоны удовольствия. Хенджин замирает в сильной хватке, хватая ртом воздух. Дышать становится трудно, будто весь воздух высосали из этого чертового парка. Из-за застилающих глаза слез ни черта не видно. Даже этого маньяка не успел разглядеть. Что ему нужно от него становится понятно уже в следующую секунду, когда рука забирается под подол футболки и невесомо оглаживает впалый живот, а потом поднимается выше, сжимая сосок и скручивая до приятной боли. — Что такой котенок делает один так поздно в парке, м? — маньяк жадно вылизывает шею, оставляя засосы одним за другим. — Нет. Умоляю! Не надо! — взмолился Джин. Ослабевшее тело все еще сопротивляется, хватка на руках лишь усиливается, а тело сильнее прижимают к дереву. — Расслабься котенок, иначе будет больно. Ты же не хочешь, чтобы тебе было больно, верно? — Хенджин пытается что-то сказать, но его грубо затыкают поцелуем, настойчиво проникая вглубь горячего рта, вылизывая и посасывая язык. Рука нагло забирается под нижнее белье, лаская полувставший член. Тело предательски возбуждается и требует ласки и разрядки. Голова идет кругом. Глаза зажмурены. Дыхание сбито. Как, черт возьми, он умудрился возбудиться в такой ситуации? — О, котенок возбужден, — штаны быстро оказываются спущены до колен вместе с бельем, — советую расслабиться, милый. — Нет, нет, пож… Ах, — не успел Хенджин договорить, как в него резко вошли на всю длину, без смазки и защиты. Резкий вскрик раздался в мертвой тишине. От острой боли из глаз искры посыпались, а тело выгнулось дугой. Бедра дрожали. Все тело вспотело и покрылось испариной. Он еле стоял на ногах, лишь молча рыдал и пытался дышать, пока его разрывало изнутри. — Блять, не сжимай так, — тихое рычание пустило мурашки по спине, — ты меня, сука, слышишь? — его резко схватили за волосы и потянули назад, — или я блять порву тебя. — Умоляю, не надо! Мне больно, — Джини пытался облегчить себе участь и расслабиться, но выходило это с трудом. Крепкий жилистый член пульсировал внутри. Так горячо. Плавными медленными движениями он раздвигал узкие стеночки, с каждым разом заходя все глубже. Сдерживать всхлипы и скулеж становилось труднее. Трение на сухую приносило больше боли, чем удовольствия. — Такой сладкий и беспомощный, — шершавый язык слизал горячие горькие слезы, пока рука обхватила его горло, перекрывая доступ к кислороду. Хенджин запаниковал еще больше, и кажется, стал задыхаться. Пальцы отчаянно цеплялись за чужую футболку, царапая кожу. Он не мог вдохнуть и лишь смотрел оленьими глазами на своего мучителя. — Тише-тише, котенок, дыши, — рука ослабила хватку, лишь придерживая, — расслабься, вот так, — Джини гулко простонал, а по телу прошла дрожь, когда головки коснулась теплая ладонь, большим пальцем размазывая по кругу капли смазки, а затем резко опустилась до основания, — молодец. Приятные касания так же резко исчезли, как и пришли. Член стал входить свободнее, поэтому толчки стали глубже и резче. Боль постепенно ушла, удовольствие накрывало приятыми волнами. Он уже ничего не соображал и руководствовался лишь ощущениями. Истекающий член неприятно терся о древесину, эта боль контрастировала с наслаждением, возбуждая лишь больше. Вся эта ситуация заводила невероятно. Он на улице, в темном парке, прижат к дереву, где его трахают на сухую. Несмотря на поздний час, их могут увидеть или услышать. Характерные шлепки хорошо были слышны в тишине. — Вот так, котенок, — шептал маньяк, улыбаясь. Он заметил, как Джин поддался и расслабился, получая удовольствие, — такой умница. Выгнись немного в спине. И Хенджин выгнулся, как только позволяло ему положение, и тут же ахнул, закатив глаза от прошибающего наслаждения. Угол проникновения поменялся, член заходил глубоко, задевая простату. Джини взвыл, не сумев сдержать рвущиеся стоны, и даже не заметил, как стал подмахивать навстречу. — Блять, — оргазм так близко. Ветер нежно ласкал обнаженные участки кожи. Он был на грани. Смазки было так много, что она капала на землю. — Покричи для меня, котенок. Давай, мы здесь одни, — сильные руки сжимали его, покрывая шею и плечи несдержанными поцелуями. — Пожалуйста, коснись меня, — Джини умолял, не сдерживаясь больше, стонал в голос, выгибался и подстраивался под хаотичные толчки. Ему так хорошо. — Нет, ты кончишь без рук, — горячее дыхание заводило еще больше, — посмотри на себя, такой нуждающийся, течешь как сука. А где же твой парень, м? Хенджин лишь всхлипнул, а член предательски дернулся от возбуждения. — Эй, кто там? — послышался громкий мужской голос со стороны дорожки. — Упс, кажется, нас застукали. Пора кончать, милый, — толчки стали резкими и быстрыми. — Блять… Минхо… — прошептал Джини. К ним определенно кто-то шел, да еще и с фонариком. Мысль о том, что его могут увидеть в таком виде, возбуждала невероятно. Он стал потираться головкой о ствол дерева. Больно и сладко одновременно. Это определенно самый контрастный секс в его жизни. Оргазм резко накрыл его. Он вскрикнул, бурно изливаясь на кору дерева, и сжимая крупный член в себе. В шею рыкнули и больно вкусились, изливаясь внутрь. Хенджин даже не смог рта открыть, чтобы возмутиться по этому поводу. Из него тут же поспешно вышли, натянули на него штаны, и резко за руку дернули вглубь парка, уводя от неизвестного, что их услышал. Ноги заплетались, ослабшее тело не слушалось. Хотелось просто упасть и не шевелиться. Из дырочки вытекала горячая сперма, пачкая белье. — Блять, Хо, стой. Я сейчас упаду, — они остановились, переводя дыхание. Преследования замечено не было. — Ты в порядке, Хенджини? Я не переборщил? — Ты придурок, Минхо! У меня сердце чуть не остановилось. Я реально думал, что на меня маньяк напал, — лихорадочные удары так и сыпались на маньяка. — А что, с меня плохой маньяк вышел, м? — мурлычет тот, — тебе же понравилось. Так быстро возбудился. В следующий раз мне стоит быть грубее или нежнее? — Никаких следующих разов, извращенец. Нас и так чуть не застукали, — Джини показательно надул губы, делая самый недовольный и возмущенный вид, хотя стоит признаться, что такого яркого крышесносного оргазма у него давно не было. И все же, возможно, их ролевые игры зашли слишком далеко. — Да, и ты тут же кончил от этого, — Минхо довольным котом вился вокруг младшего, радуясь, что его задуманный план удался. — Все, хватит! — засмущался Джини, — я вообще-то после работы и очень устал, а после твоих внезапных игр, еще больше хочется спать. — Пойдем домой, малыш. Наберу тебе ванну, покормлю и уложу спать, — Минхо нежно коснулся любимых губ, — заглажу свою вину.