Её кровоцвет

Фурина видела этот цветок впервые. Она бы не очень ему удивилась при других обстоятельствах, но в нынешней ситуации неизвестная диковинка скорее пугала - девушка ее выкашляла. Кровавый оттенок цветка поистине убивал своей красотой. Фурина огладила торчащие лепестки и вновь стала кашлять. Нехорошее предчувствие не подвело ее - вслед за кашлем на свет появился ещё один такой цветочек. *** – Он мне встречался только там, где обильно проливалась кровь. – Итэра передёрнуло, когда он вспомнил Инадзуму и события в ней. Ещё бы чуть-чуть - и этих цветов стало бы на сотню или тысячу больше. – Мой хороший знакомый говорил, что это болезнь, когда вот так кашляешь цветками. Честно, чувства не из приятных. – Его снова передёрнуло. Он-то прекрасно помнил каково это. Парень тряхнул головой и посмотрел на маленькую плетёную корзинку, в которую Фурина зачем-то бережно уложила кровоцветы. – Болезнь? Но я никогда прежде не болела... – Девушка потерла побаливающее горло - результат многочисленного кашля. Было утомительно почти каждый час сидеть на четвереньках и рождать новые цветы. Теперь даже в кошмарах ей снились эти кровавые лепестки. – Она не сразу прогрессирует. Удивительно, что ты не обратилась ко мне с этим раньше. – Итэр задумался. Обычно первыми шли лепестки, а уже потом полноценные соцветия. В случае с Фуриной это выглядело странно, и ему даже было ее жаль. Всё-таки при этапе с лепестками было в разы проще и не так болезненно. – И что же мне делать? – для человека, который харкает цветками , девушка вела себя довольно-таки спокойно и не впадала в истерику. Старая Фурина обязательно бы устроила целую сценку с драмой. – А вот тут самое...сложное. Ты кого-нибудь любишь? – Итэр пытался понять, какому человеку вообще мог принадлежать кровоцвет. – Мне некогда было. Притворяясь Фокалорс, я не задумывалась об этом вообще. Это проблема? – Фурина выжидающе посмотрела на путешественника. Ей показалось, что тот нахмурился. – Проблема. Ханахаки не появляется просто так. Это от не разделенных чувств. – Но я и правда не... А если мне этот человек неприятен, но при этом я испытываю к нему и обожание? – Бывший архонт сглотнула. Она впервые говорила о чем-то таком. Сама не понимая своих чувств, она сейчас была на границе между жизнью и смертью. Перспектива умереть сразу же после того, как в жизни все начало налаживаться - такая себе. И Фурине бы очень хотелось это исправить. – Любовь и ненависть? Ты уверена? – Да. Я обожаю этого человека, но эта зараза не обращает на меня внимание и ведёт себя так, словно я букашка под ее туфлями. – Она гневно топнула ногой, но быстро успокоилась. Взяла из корзинки один кровоцвет и болезненно поморщилась. – Может она так скрывает свои чувства? Если она холодна к тебе, то это не всегда из-за неприязни. – Пф-ф, ты же встречался с Арлекино, сам знаешь, какая она. – Фурина прикрыла рот и округлила глаза, когда поняла, что ляпнула. Однако Итэр только улыбнулся. Уже и сам догадался, о ком идёт речь. – Она довольно-таки любящая, если судить по ее отношению к своим воспитанникам. Да и тебе она старалась помочь, на сколько я помню. – И все равно мне кажется, что эта женщина меня быстрее выпнет с порога, чем выслушает. – Нервно хмыкнув, Фурина отложила цветок на стол. – Сколько у меня времени? – Когда начнёшь ощущать покалывание в области сердца, а цветы начнут выходить из тебя пачками - тогда уже будет поздно. В скором времени они начнут прорастать через твое тело, и смерть будет мучительной и долгой. Фурина сдавленно пискнула. Она не жаждет становиться рассадником этих цветочков. “Сейчас вырвет...“ – она приложила ладонь ко рту, пытаясь подавить рвотные позывы от представленной картины. Стоило ей выйти и подышать свежим воздухом, как из ниоткуда появилась сама причина всей этой суматохи. – Гуляете? – Фурина старалась не обращать внимания на гостью. И зачем она вообще здесь ошивается? Разве у дома бывшего архонта есть чем заняться? – Я вижу недоумение и подозрение на вашем прекрасном личике, но на самом деле я тут не просто так нахожусь. – Предвестница, как показалось девушке, слегка смутилась. Выглядело все-таки подозрительно. Догадка пришла не сразу же. – Какого лешего ты вообще подслушиваешь?! – возмутилась светловолосая. Между светлыми бровями залегли складочки от недовольства. – Тш-ш, я не специально. Получила сообщение от летающей феи, но подумала, что она решила надо мной подшутить. – И что она тебе сказала? – Что с тобой творится что-то неладное. Фурина вспомнила, что после истории появления кровоцветов Паймон куда-то исчезла. Зараза. – Будто бы ты способна мне помочь. – Фурина скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от Арлекино. Но Слугу это вообще не волновало. – Но я могу смягчить твои страдания, верно? – предвестница осторожно подошла ближе. – Я не хочу видеть, как ты превращаешься в кровавое и цветочное месиво. – Что ты этим пытаешься сказать? – Позволь помочь, Фурина. Знаю, я тебе неприятна, но ты мне не чужая. И я хочу помочь. – А если откажусь? – Ты не сможешь. И не потому, что тебе осталось недолго ходить по земле, а потому, что я тебе небезразлична. – А что насчёт тебя? Что чувствуешь ко мне? – За неприязнью я прячу другие чувства. По правде говоря, некоторые вещи в тебе я и правда ненавижу. Например сейчас ты не хочешь принимать помощь, хотя сама одной ногой находишься в могиле. – Арлекино скривилась. Кажется, она немного вышла за свои рамки. Слуга права - для Фурины она намного больше, чем просто знакомая. Да и раз чувства взаимны, то почему и не попробовать? – Я приму твою помощь, но это не значит, что я забуду все то, что было между мной и тобой. – Ты слишком злопамятная... – поддразнила ее предвестница. – Тебя невозможно только любить или только ненавидеть. – Фурина после этих слов резко согнулась, хватаясь руками за горло. – Я здесь, рядом. – Слуга сначала приобняла девушку, а после прижала к себе, позволяя той расслабиться. Фурина в последний раз прокашлялась и выплюнула кровоцвет, после чего обмякла в руках предвестницы. Арлекино впервые в жизни увидела кровавый цветок, ненавистно лежащий между одеждой бывшего архонта и ее самой. *** – Ты самый мерзкий человек, которого я только могла встретить! – А ты самый жалкий. – Но ты восхищаешься тем, что я сделала для Фонтейна. – Ты в свою очередь делаешь то же самое. Говоришь, что мерзкая, но потом вспоминаешь, как я помогала людям. – Арлекино чиркает ручкой в блокноте. Видимо, снова не так подсчитала что-то. – Уж прости, что я не испытываю к тебе одни только положительные чувства. – Светловолосая демонстративно закатывает глаза. Они уже проходили через это. Для Арлекино такое в порядке вещей. И Фурина не первая, кто так о ней отзывается. Но первая, кто после колких и нелицеприятных высказываний просто вздыхала, а уже потом обнимала Слугу поперек талии и утыкалась лицом в грудь. Фурина могла сколько угодно ненавидеть предвестницу за ее скверный характер и поведение, которым она нередко выводила девушку из себя. Порой и ненавидела поступки, граничащие с преступлениями. Но кто она такая, чтобы ей что-то предъявлять? Прошло несколько месяцев с того разговора. Но кровавые цветы, пусть и редко, все равно лежали в кровати вместе с Фуриной. Они были то ли возлюбленными, то ли врагами. Сначала могли полить друг друга грязью, а потом, не стесняясь лишних глаз, целовались до нехватки кислорода. Их обеих накрывало по-разному. Стоило что-то ляпнуть одной, как другая тут же выгибалась дугой и шипела. Как кошка с собакой. Если спросить у каждой из них, почему та ненавидит или обожает другую, то получится внушительный список. Обычно, если у кого-то проблемы с отношениями, то они двигаются от любви до ненависти, либо же наоборот. А Арлекино с Фуриной же попросту застряли где-то между этих двух крайностей. И, кажется, ни одна, ни вторая не хотели этого менять. Они нашли свой баланс в неприязни и обожании друг к другу. Держат друг друга на плаву, чтобы окончательно не погрязнуть в одной лишь ненависти или любви. Они обе не были созданы для крепких отношений с кем либо. Другие бы попросту сбежали от них. Поэтому уже шесть месяцев Арлекино и Фурина держатся вместе. Да, они не идеальны по отдельности, но вместе они идеально дополняют друг друга. – Знаешь, мне не очень приятно, когда кто-то вот так пялится на меня во время работы. – Слуга отодвинулась от столика, давая себе перерыв. – Да брось, если бы так действительно было, то я б сейчас не находилась вообще здесь. Сама же впустила. – Фурина, казалось, сейчас надует свои губки, будто бы обижаясь на слова Арлекино. – Не советую там стоять. Если заметят, то подумают, что злой Отец вновь издевается над беззащитной девушкой, которая когда-то была Архонтом. – Арлекино похлопала себя по коленям. – Приглашаю присесть, госпожа. Многие слова, выходящие из уст предвестницы, было неприятно выслушивать. До скрежета на зубах и до побелевших костяшках на пальцах. Но когда та тут же начинала ласково и с обожанием обращаться в адрес Фурины, то та попросту таяла, как снег в теплых руках. – Ненавижу, когда мне напоминают об Архонте, ты же в курсе, да? – тем не менее девушка всё-таки отошла от двери и направилась к Арлекино. – Но обожаешь вот так непринужденно сидеть на моих коленях и слушать речи о том, как я тебя обожаю. – Просто помолчи и дай насладиться моментом. – Их будет о-о-очень и очень много, моя дорогая Фурина. Бывший архонт кивает и довольно улыбается, поправляя в волосах Арлекино, – теперь уж точно–, последний кровоцвет.