Гроза

Ловкий юный Локи в боевом облачении с яркой улыбкой на губах спускался с прекрасной горы и махал победным флажком. Он снова вывел из себя свою маму Лайкутию, помешал ей выиграть новый красивый навороченный шлем в бою. Юноша отправился за ней и попытался попросить прощения, но гордая женщина не стала слушать. Отвернулась, скривившись от отвращения и неодобрения, не захотела смотреть на непослушного сына и чинно удалилась в свой шатёр собирать вещи. Пока шла к высокому шатру, ругалась себе под нос: «Этот несносный мальчишка снова выставил всё в свете шутки. Не понимает, что его выходка вовсе не смешная!!! Этот Локи – моя вечная головная боль. Один всемогущий, дай мне терпения справиться с ним!». Снимая доспехи, складывая их в особый сундук, великанша начинала понимать, что любимые шутки сына не доведут до добра. Станут настоящей проблемой не только для неё самой, но и для окружающих. Постоянные выходки черноволосого юнца показывали, что лукавство подрастающего бога являются его сущностью и судьбой. Не сиюминутной шалостью, а даром Магии. Локи всегда любил шутить и озорничать, делал это с невероятной лёгкостью и своеобразным шармом и грацией. Только вот порой от его шуток становилось непосебе. То он принесёт в город йотунов горсть пепла с кладбища городов*, то норовит поставить под удар любую операцию матери, то попытается поджечь полы плаща младшего брата, а иногда совсем выбивается из рук и тогда целыми днями проводит в поле, собирая только ему ведомые травинки и камушки. Принеся домой их, он долгими часами сидел в трансе, осмысливая только что собранную коллекцию, а потом всё вышвыривал, причём с порога дома. Эти его выходки безумно бесили и выводили из себя родителей Лафейсона. Каждый раз делали ему замечания, пытались направить на путь истинный, и каждый раз повторялось тоже самое. Локи продолжал проказничать. Однажды на прогулке трикстер повстречался с хмурым мускулистым парнем и заговорил о себе. Локи никогда раньше так не делал, но сейчас захотелось познакомиться. Он подошёл вплотную и, дёрнув за плащ, представился: - Локи Лафейсон к вашим услугам. Он обошёл парня и поклонился. Тот лишь улыбнулся и представился в ответ: - Тор Одинсон. Пожал ему руку. Предложил прогуляться вместе и побеседовать. Локи согласился и, лучезарно улыбаясь новому знакомому, пошёл рядом. Поглядывал на него, шутил и рассказывал байки. Тор не отставал и охотно делился придворными забавами и всевозможными похождениями. Они прошлись вместе по дивным аллеям и паркам Асгарда и беседовали долго. Провели полдня вместе и несказанно радовались знакомству. Потом Локи отправился домой и был полон надежд на то, что хотя бы с Тором у него будут нормальные отношения. Несмотря на то, что они были разного возраста и комплекции, проведённое время вместе сроднило их до невозможности. Локи даже подумывал отправиться за новым знакомым и поселиться рядом с ним, чтобы не чувствовать себя отверженным в собственной семье. Он никогда не чувствовал, что родители любят его. Только поучают и стремятся ограничить желание заниматься тем, что нравится. "Нельзя вытворять всякие проделки и только хулиганить". - постоянно говорили ему родители, желая предотвратить очередную выходку старшенького. А ему хотелось, чтобы было весело и озорничать можно было постоянно. Молодой человек любил это делать и только в озорстве чувствовал своё предназначение и стихию. Остальное не привлекало вовсе. Только несколько минут внимания – не более. Единственное, что останавливало от побега из дома – знакомство с Тором. Локи не хотел, чтобы Одинсон узнал о чудовищной выходке Лафейсона от других и больше никогда не встретиться. Боялся потерять расположение и симпатию этого здоровяка. Трикстер представлял как завтра они снова придут на их, уже их место, возле золотого шара – знак начала земель йотунов - снова будут бродить и разговаривать, как давние друзья. Тор был выше на целые полголовы и гораздо шире в плечах. Тёмные длинные волосы придавали ему мрачности, хотя сам Локи не сказал бы, что Одинсон мрачен. Он считал его привлекательным. По своему красивым и удивительно добрым. Мать Локи Лафейсона никогда не позволяла ему высказывать свои мысли и просьбы в открытом формате. Всегда нужно было намекнуть о чём-то, а уж важные вещи вообще невозможно было озвучить, даже полунамёком или полувзглядом. Локи чувствовал себя одиноко и уставал скрывать свои истинные чувства от родителей, но не мог нарушить их негласные правила. Он был послушным сыном в плане договорённостей и хотел только одного – лишь бы его замечали, любили и не затыкали рот своими странными намерениями. С Тором ему было легко и можно было всё. Одинсон был прост в общении и при этом ему было интересно слушать молодого озорника, который похвалялся своими подвигами как на поле брани, так и в бытовых делах. Тор осторожно, но при этом уверенно касался ладоней Локи и просил отвечать на рукопожатие, которое дарил вместе с лучезарной улыбкой. Локи просто млел от неё и мечтал всегда ею любоваться. Только вот их встречи становились всё реже, но при этом жарче. Тор всё чаще обнимал, клал голову на плечи и мурчал. Часто дарил подарки, а иногда пристально смотрел в глаза, приближаясь к лицу Локи своим и неторопливо гладил большими пальцами. потом смущался и отпускал его, резко отстраняясь. однажды Локи не выдержал такой мучительной ласки и, сократив дистанцию между ними, робко прикоснулся губами к губам Тора. Тот вздрогнул, залился краской, но ответил на поцелуй. Почувствовал приятное разтекающееся тепло и благодарно улыбнулся дерзкому трикстеру. В последующие встречи молодые люди активно целовались и признались друг другу в любви. Тор хотел проводить романтичные вечера рядом с возлюбленным, но Локи постоянно отказывался. К тому же дела Асгарда не терпели отлагательств. Принц едва мог улучить минутку, чтобы повидаться с трикстером и пересечься в залах дворца с друзьями детства. Только теперь Локи понял, что был знаком с принцем Асгарда и любил его трепетно и нежно. Только теперь он в полной мере понял, что хочет невозможного – быть рядом с наследником трона, править вместе и помогать ему во всём. Получить такое - великая честь, которую он, Лафейсон, не заслужил и никогда не заслужит. Тем более, что последние выходки существенно пошатнули его репутацию и едва он не лишился титула принца йотунов и Магии. Только заступничество Тора смогло смягчить гнев Одина. Локи поджёг его шатёр в походе на великанов и помог им же подпортить ряды асгардцев. Один не смог простить такого позора и отправил Локи в ссылку в Митгард. Тот снова ощутил себя точно также, как и в детстве: его запирают в чулане за поджёг сарая двоюродного брата. Тогда никто не пострадал и ничего, кроме слегка почерневших стен, не сгорело. Только вот потом Локи перестали доверять и не считались с мнением, и вообще, не собирались общаться. Бог озорства чувствовал, что от него отреклись близкие, и хотел даже покончить с собой, но мысль о Торе удержала его от крайней меры. Тогда трикстер лишь пропал в неизвестном направлении, как только освободился от вынужденного заключения в чулане. Он выпустил вспышку недовольства и, закрепив свою волю магией, ринулся в омут с головой, в Митгард. Там он встретился с прекрасными людьми, которые заменили ему семью и родных. О Торе Локи вспоминал каждый день и ждал, когда пойдёт дождь с грозой. Он всегда выходил из дому в такой час и любовался молниями и слушал раскаты грома. Закрывал глаза и представлял любимого, который в этот миг сражается с кем-то и выражает своё недовольство врагу. Особо грозные раскаты ласкали слух Лафейсона и приносили тепло. Напоминая о том, кто любит его и кого любит он сам.