Вкус отчаяния.

      Слышится приглушенный хруст, кажется, затекших костей. За окном только-только поднимается рассветное солнце, птицы начинают свои каждодневные трели, рыбаки все также преданы своим завоеванным местам на берегу. Вот уже полдень наступает, а в небольшом одиноком домике, больше похожем на скудный храм, не появляется и намёка на какую-то оживленность. Доносится лишь частое тяжелое дыхание, похожее на предистеричное поскуливание. Беспорядочные шуршания одежды и…       Звуки разбившегося стекла, следом за которыми следует глухой стук тела о доски пола. Сяо пытается нашарить что-то, невидяще водя руками по полу. Его глаза как будто стали стеклянными, а взгляд застыл в несуществующей точке прямо перед ним. Дыхание Якши давно сбилось от роя мыслей, наполнивших в одно мгновение его голову. Всего несколько часов назад его близкий человек смотрелся в это зеркало, любуясь вплетёнными в его пшеничные волосы цветами и кристальными бабочками. Сяо почти слышал этот нежный и слегка робкий голос, так ярко отпечатавшийся в его сознании: “– Ты…я… Я больше никогда не расплету волосы…”       Охотник на демонов, защитник Якша, Адепт, Сяо. Да? – Нет… – он хватает голыми руками осколки зеркала и смотрит на них бешеным и потерянным взглядом. Его руки трясутся, и несколько особо мелких кусочка падают со стуком обратно: – Всего лишь три часа… – пальцы, едва слушаясь владельца, сжимаются, а осколки больно режут кожу. Конечности отнимаются, немея, будто карма решила настигнуть его сейчас, заставляя настрадаться в последний раз.

***

      За окном послышался сильный порыв ветра, но солнце не переставало светить и греть жителей Ли Юэ. В постоялом дворе Ваншу все было как обычно: люди сновали туда-сюда, пахло вкусной едой, кто-то заносил свои чемоданы на свой этаж, отовсюду слышались разговоры. Чжун Ли стоял около стойки Верр Голдет, сжимая в руках бутылёчек лекарства. – То есть, никого из них сегодня не было? – мужчина слегка хмурит брови в раздумьях. – Да, мне тоже показалось это весьма странным. Обычно хотя бы Сяо к этому времени уже приходит, – девушка гладит кошку, тоже слегка озадаченно хмурясь. – Чтож, спасибо. Я проведаю их. Не стоит переживать, – он слегка кивает и уходит прочь, попрощавшись с Верр. У архонта странно глухо трепетало в груди. Что-то неладно.       Не многие знали, что с недавних пор наши Путешественник и Охотник на демонов жили вместе, уединив свой молчаливый союз в стороне от людских глаз. Добраться туда нетрудно, хоть и долго. Чжун Ли любит гулять, но для того, чтобы полностью обойти свои владения, ему бы потребовалось немало времени.       Архонт издалека почувствовал неладное, ощущая слегка дикую энергию, исходящую из приоткрытой двери. Он медленно подошел к ней, не издав ни звука даже на прогнившем от старости крыльце. Прислушавшись, мужчина услышал чавканье. Жадное, шумное, перемешанное с придыханием, похожим на стоны. По-началу картина в его голове сложилась, и желание прерывать развлечение молодых не возникло. Однако, стоило ему зацепить взглядом маленькую деталь, Чжун Ли тут же распахнул дверь, с порога наблюдая до костей странную картину.       Сяо сидел на коленях, загребая осколки зеркала с пола, после чего любуясь на них с каким-то нездоровым рвением в движениях. Через мгновение он сунул всю горсть осколков себе в рот, и они заскрипели у него на зубах. Адепт жевал тщательно, будто делал это не для себя. Он услышал, как архонт сделал шаг внутрь, и повернулся к нему. Глаза Сяо были красными от слез, а нижняя часть его лица почти превратилась в кровавое месиво. Видимо, из-за особо больших кусков зеркала его щеки изорвались до такой степени, что Чжун Ли сейчас мог видеть коренные зубы парня; по подбородку катились капли крови, и адепт чувствовал тепло. Это было похоже на то, как Итер горячо обнимал Сяо на прощание перед отправкой в очередную экспедицию…

***

– Береги себя! Я принесу тебе что-нибудь интересное, хочешь? – спрашивал Итер, лежа с адептом в скромной кровати, прижимая возлюбленного к себе. – Не нужно. Просто возвращайся скорее… – на что Сяо в ответ только грустно вздыхал, утыкаясь носом в шею парня. А тот хихикал, целовал лоб и щеки недовольного сурового охотника и напоминал о том, как сильны их чувства. В такие моменты Сяо действительно хотел, чтобы время остановилось…

***

      Его десны тоже превратились в ничто, в некоторых местах обнажая корни зубов. Было невозможно со стороны увидеть, где именно находится язык парня, хоть в этой ситуации любой бы усомнился в его наличии. Однако, Сяо ясно чувствовал, как горячая, почти кипящая, солоноватая на вкус жидкость заполняла его рот и текла в желудок. Он настолько не сопротивлялся этому состоянию, что приловчился жевать, не ронять осколки, при этом иногда слизывая капли крови с висящих кусков бывших собственных щёк.       Чжун Ли слегка похолодел от того, каким диким и пронизывающим был взгляд его адепта в тот момент, когда по его щеке к подбородку стекла капля крови. Она быстро капнула на пол, дополняя уже впитавшуюся в дерево лужу крови, и новая капля заняла ее пьедестал. – Что ты-... – голос мужчины слегка дрожжал, а Сяо перебил. – Его отражение.. его душа… она же здесь, да? – он умоляюще посмотрел на Чжун ли. В желудке ощущалось тепло и странный трепет. Может, из-за собственной крови или волнения? Он проглотил пережеванные осколки, чувствуя, как по его горлу растекается жаркий мёд. В голове нарисовался образ лучезарной улыбки Итера, когда тот заметил руку Сяо, пытавшегося незаметно взять его за руку. Глаза адепта наполнились слезами, а его челюсть слегка отвисла, не закрывшись ровно – возможно, осколками была задета мышца или связка.       Архонт с опаской и сочувствием глядел на адепта, не решаясь к нему подойти. Почему?       Потому, что за углом дома архонт увидел окровавленный и обезображенный труп Итера, из груди которого неестественно торчали ребра, а руки и ноги были выгнуты под неестественными углами. Будто кто-то пытался добраться до его внутренностей, пока тот еще был жив. В волосах все еще вились цветки цинь синь и лежали ядра некогда живых кристальных бабочек.       День еще не близится к вечеру, солнце все еще делится своими лучами с жителями поднебесной. Но оно чему-то не может прогреть одно единственное тело…