Истинность (не) гарантия любви

      — М-м-м, Мью. М-м-м, — бормочет Галф, не поднимая тяжёлых век, а наоборот, сжимая их.       Более восьми часов парень мечется, словно в агонии, и ему ничего не помогает. Всему виной ледяная метка, от которой по измученному телу растекается сильнейшая острая боль, как от сотен иголок, пропитанных парализующим ядом, пронизывающих разом. Так бывает, только когда истинный умирает.       Наблюдая за чужими мучениями, Тэхён на волоске от того, чтобы впасть в отчаяние. Он без конца смахивает крупные бисеринки пота со взмокшего лба друга и приговаривает, как заклинание, что скоро всё наладится. Но холодный, как сама смерть, Галф его не слышит. Тот будто жарится в собственном аду. Даже уколы обезболивающего и жаропонижающего не облегчают его участь, что означает лишь одно — между истинными крепкая связь.       Раньше Тэхён обрадовался бы этой новости, но сейчас он видит обратную сторону медали, и она его ужасает. Сердце разрывается, когда он видит, как Галф продолжает звать истинного сквозь морок. Но ещё хуже — знать, что Мью не придёт.       — Всё будет хорошо, — шепчет Тэхён не переставая, но его не слышат. Его друг будто находится по ту сторону реальности, мотает головой, сжимая простынь в кулаке, и болезненно мычит.       Раздаётся стук в дверь, и Тэхён резко поднимает глаза и впивается взглядом в тихо входящего мужчину, ожидая, что тот скажет.       — Ян опять звонил в больницу. Мью ещё на операции, и прогнозов врачи не делают. Они борются с последствиями от метки. — На этих словах Тэхён отчаянно опускает глаза на лежащего парня.       — Получается, их губит истинность, — дрожащим голосом проговаривает он.       Крупная слеза скатывается по щеке, разрезая её пополам, в тот момент, когда Тэхёна крепко обнимают. Он вовсе не чувствует тепла от родных рук, ему холодно и жутко от мыслей о будущем.       — Ангел…       — Нет, не говори так! Это его фраза! — резко отпрянул парень и замер, увидев в родных глазах мелькнувшую обиду. — Когда он очнётся, я ему расскажу о твоём поведении, — вибрирующий голос и кривая дрожащая улыбка выдаёт не самую удачную попытку пошутить и сгладить момент.       — Я обещаю вступить с ним в открытую дуэль за право тоже так тебя называть, — на него не злятся, понимая состояние, и только тянут обратно, заключая в хомут из крепких рук. Тэхён утыкается в чужое плечо, а спина, которую нежно поглаживают, сотрясается от тихого плача. — Врач рекомендует увезти Галфа в больницу, если что-то пойдёт не так… — на этих словах парень вновь вскидывает голову, и в его взгляде мужчина ясно читает панический страх. — Медвежонок, нам нужно его уберечь, — через пару долгих секунд молчания Тэхён часто кивает в ответ, и его сильнее прижимают к себе, но, к сожалению, не закрывают ему уши, чтобы он не мог слышать измученное бормотание.       «Что будет, если Мью умрёт?» — эта мысль, как прожорливый червяк, закралась в головы двух мужчин, но они не смеют её произнести вслух.       — Ты меня чертовски напугал, — раздаётся хриплый, уставший голос.       Перед глазами то белый фон, то чёрный. Мью поднимает и опускает тяжёлые веки, пытаясь услышать свои мысли, но вместо них улавливает чужую, но знакомую речь. Повернув голову, которая, по ощущениям, забита свинцом, мужчина не сразу, однако всё же фокусирует взгляд на говорящем.       Крупная фигура поднимается с кресла и медленно приближается.       — Чт… — Мью пытается приподняться, но руки в проводках и тяжёлое тело не дают осуществить желаемое. — Где я? — выходит еле слышно.       Во рту, как в Сахаре, ни капли влаги, отчего Мью начинает задушено кашлять. Дыхание сбивается, застревая в глотке, а резкая боль в груди, как разряд тока, стреляет в голову.       Намджуна предупредили, что нужно дать пару глотков воды, как только друг проснётся. Быстро подойдя к кровати, он сначала нажимает на кнопку вызова врача, а после наливает из графина прозрачную жидкость и, приподняв Мью голову, подносит стакан к губам.       — В тебя стреляли. Попали в лёгкое, и я тебе скажу, что ты чёртов везунчик, смог выкарабкаться, несмотря на ранения и метку.       — Стреляли… — облегчённо вздохнув после такой необходимой влаги, Мью глядит на друга с вопросом, но после, осознав чужие слова, глаза распахивает шире и, не отдавая себе отчёта, пытается вскочить. И всё заново: боль, кашель, шипение, но в этот раз он не ложится, замирая в таком положении. — Метка? Что с Галфом?       — Что здесь происходит?! Больной, лягте на кровать, — строгим голосом проговаривает вошедший врач, а вслед за ним поспевает медсестра, сразу приближаясь к капельнице.       — Галф в порядке. За него не беспокойся, — Намджун спешит успокоить друга, иначе будет только хуже. — Как только операция прошла, ему стало значительно легче, и он уснул. Думаю, проспит ещё не меньше суток. Всё же боль была выматывающей.       — Что? — вновь сиплый кашель одолевает Мью, когда он резко пытается встать, не обращая внимания на врача рядом. Но тот в свою очередь давит на плечи пациента, строго глянув.       — Если не будете соблюдать предписания, я попрошу вашего друга уйти. Здесь всё-таки больница. А с вашим истинным всё хорошо, с того момента как закончилась ваша операция. Он в терапевтическом отделении. Его прокапывают, проснётся и будет как огурчик. А вот с вами нам предстоит долгая работа, и нужно соблюдать правила, одно из них — без резких движений. У вас швы.       — Вы все надо мной издеваетесь? — несмотря на тяжёлое состояние, рычит Мью, скидывая с себя чужие руки. Ему уже плевать на собственную боль, он строго смотрит на Намджуна, давая понять, что ему нужны ответы. — Что значит сильная боль? Что произошло с Галфом?!       — Мью, в тебя стреляли! — нервы мужчины тоже сдают, но он быстро берёт себя в руки. — Ты был при смерти. Галф, как истинный, чувствовал твою боль, по медицинским данным, раз в десять сильнее. Не смотри так. У вас это было взаимно, отчего операция затянулась и превратилась в круги ада для хирургов. Один из них перед тобой. Так что будь вежливее.       Скосив взгляд на недовольного врача, Мью ложится, пытаясь расслабиться, но на самом деле просто переваривает информацию.       — Простите, — вздыхает мужчина и, дав себе секунду на размышление, более спокойным голосом произносит: — Я хочу увидеть Галфа.       — Сначала осмотр. Что за?.. — врач оборачивается в сторону входа, хмурясь. Шум в коридоре становится всё громче и громче, а когда дверь в палату распахивается, раздавшийся требовательный голос, кажется, сносит всех своей волной.       — … Я хочу его видеть! — повторяется властное желание, и Галф вваливается в палату.       Янтарные глаза словно обезумевшие проходятся по всем присутствующим и останавливаются на замершем мужчине, лежащем на кровати.       Мью потерял дар речи, смотря на своего истинного. Тот с растрёпанными волосами, красными щеками, на фоне неестественно побледневшей кожи смотрится необычно красиво, или мужчина просто сошёл с ума. Он переводит взгляд за спину парня и видит испуганного Тэхёна и напряжённого Сэма с перевязанной рукой.       — Это вопиющее поведение! Галф Канавут, отправляйтесь в палату, у нас осмотр! — вскакивает врач, указывая на дверь.       Парень на такое заявление вздёргивает носом и ведёт плечами, будто стряхивает чужие слова, окончательно пройдя в глубь палаты.       — Я вам и так скажу, он чувствует себя замечательно. Так что все оставьте нас. — Медсестра блымкает глазами, у доктора жилки на скуле трясутся от негодования, и только Намджун с Мью смотрят на парня с восхищением, последний ещё и с благоговением.              — Слухи не обманывают. Дружище, ты отгрёб себе сокровище, не иначе, — басисто хохотнув, Намджун быстро возвращает серьёзное лицо и извиняющимся голосом обращается к напряжённому хирургу. — Ли Сун, умоляю, оставьте этих двоих на время. Так лучше для их здоровья и окружающих, — состроив недовольную гримасу, врач всё же уходит, дав десять минут на разговор. За ним следует медсестра, закрывая за собой дверь. — Эм, и я пойду, не буду мешать… — мужчина говорит, но не сводит глаз с истинного своего друга. Тот с ровной осанкой, надменным и требовательным взглядом похож на короля, и даже вид, в котором парень предстал, не смазывает впечатления.       — Джун, постой-ка. Галф, вы так и не были знакомы, думаю, самое время представить вас. Намджун, мой бывший партнёр по бизнесу и всё ещё лучший друг. — Парень незаинтересованно переводит взгляд на названного, но сразу возвращает его обратно, на Мью.       — Наслышан. Это вы тот умный человек, который отказался от такого опасного бизнеса ради семьи? — обращается Галф исключительно к истинному, звуча при этом недовольно, впрочем, смотрит он на мужчину с таким же настроением.       — Эм, — не зная, что сказать, замялся Намджун, но от него и не требовали слов.       — Ты это о чём? — хмурится Мью, явно напрягаясь.       — О том, что тебя чуть не убили. Ты знаешь, кто это?       Галф очнулся пару часов назад. Боль, что мучила его, схлынула, оставив за собой лишь ноющее чувство. Он был взволнован, спрашивал, что с Мью, и требовал с ним встречи. Но Тэхён объяснил, что тот ещё не пришёл в себя после сложной операции.       Недолго думая, Галф вызвал Яна и приказал рассказать всё, что тому известно. Именно поэтому он сейчас в ярости. Парень ждал, когда его истинный очнётся, и, как только телохранитель сообщил об этом, не стал ждать ни секунды.       — Сокджин, — сообщает Намджун и ловит на себе две пары глаз с разными эмоциями.              — Ах, тот самый неудавшийся партнёр… — задумчиво тянет Галф, чем удивляет и так поражённого предыдущей новостью своего предназначенного.       — Откуда?.. — Мью даже не знает, как сформулировать вопрос, но его поняли без лишних слов.       — А ты что, думал, у тебя истинный идиот и не может узнать элементарной информации?       — Галф… — Замявшись, мужчина бегает взглядом по родному лицу и недоумевает, что происходит.       — А я не закончил, Мью. — Удивительно просто, Намджун говорил, что его истинному было невыносимо больно, но перед ним пышущий энергией парень.       Мужчина ещё не понял, что тем руководит злоба. Та заполнила каждую клеточку стройного тела и даже органы, в особенности мозг, не оставляя в стороне сердце, которое отстукивает и выбрасывает в аорту всё больше и больше ярости. Галф продолжает её выплёскивать, делая шаг к его кровати.       — Ты мне расхваливал охрану, твердил, как она тебе нужна для безопасности, но в итоге — ты на больничной койке, а Сэм с перевязанной рукой стоит себе спокойно! Ты был при смерти, а у него один малюсенький шов. А тот, кто стрелял, вообще на чёртовой свободе!       — Галф, прошу, подойди ко мне, — как можно ласковее просит Мью, вытягивая руки через острую боль, но те падают обратно, когда он слышит:       — Я хочу, чтобы ты оставил этот бизнес. Казино и всё, что с ним связано — очень опасно. Ты это и сам знаешь.       — Что? — Мужчина скривился так, будто ерунду сейчас услышал, на самом деле ему кажется, что он спит, может даже в коме и у него галлюцинации.       Увидев чужую реакцию, парень непривычно для него замялся и несмело, даже как-то робко, совсем тихо спросил:       — Ты ведь меня любишь? — звучит по-неправильному отчаянно. Видимо, Галф это понял. Округляя глаза и осознавая, что сморозил, он пытается найти оправдание словам, но те звучат ещё более неуверенно: — Ну… мы же вместе, ты хотел себе истинного и вот он я. Что тебе ещё нужно? У нас есть безопасная фирма. А казино может тебя убить.              В палате будто время замерло. Мью смотрит на Галфа, а тот на него, но оба молчат. Окна закрыты, да и во дворе уже не зима, но в палате кажутся ледяными и стены, и воздух, и люди.       Первым отвёл глаза парень, он окидывает комнату пустым взглядом и дрожащей рукой поправляет волосы, после чего, горько улыбнувшись своим мыслям, выходит из палаты, кинув тихое: «Я на минуту».       — Тебе нужен укол антибиотика. Я вызову врача, — глухо произносит Намджун, и правда направляясь в сторону, где скрылся парень.       — Не сейчас. Дай мне время, — в свою очередь просит Мью тусклым голосом. На его лбу проступила испарина, но не ясно, он нервничает или у него поднимается температура. Датчики ещё не сигналят, значит, всё в норме, так решил Намджун, подходя ближе к другу.       — Мью, почему ты ничего не ответил? — Меньше всего ему хотелось быть свидетелем интимных разборок, но это произошло, и ему жаль почему-то Галфа.       Ответа так не прозвучало, было ощущение, что Мью провалился в небытие.

***

      Закрыв за собой дверь, Галф сглатывает образовавшийся ком непонятной ему обиды и чертыхается про себя.       Нахрена он заговорил о любви? Что это вообще было? Мью на него посмотрел как на идиота. Они недавно вместе и пусть являются истинными, но он-то как никто другой знает, что метки недостаточно. Нужно время, чтобы подобные чувства возникли.       Чёрт, во всём виноваты нервы. У Галфа будто пелена спала, и к нему вернулась способность осознавать происходящее. Но когда он находился в своей палате и слушал отчёт Яна о произошедшем, парня захватили слишком сильные эмоции, которым Галф не стал сопротивляться. Ему хотелось рвать и метать, но почему он решил сорваться на истинном?       — Ты, ты во всём виноват! Ты уволен, слышишь?! — с ненавистью прорычал Галф, увидев Сэма.       Он молнией подходит к нему и с размаху проезжается кулаком по лицу. Костяшками пальцев парень проходится по чужой скуле, и голову охранника от этой силы ведёт вбок.       Моментально Ян образовался между ними, он защищает своего босса, хотя на того даже не думают нападать.       — Галф, прошу, здесь больница, — неожиданно сзади подходит Намджун, и парень дёргается, оборачиваясь. — Если так продолжится, вызовут полицию, Мью нельзя сейчас нервничать. Отвези его домой. Последнее он сказал внимательно следящему за ними охраннику.       — Я никуда не поеду. Пока Мью здесь, я не покину эти стены, — возражает Галф, делая шаг в сторону нужной ему палаты.       — Но он хочет, чтобы ты уехал.       Звучит спокойно и как-то холодно или так кажется парню, которому вмиг становится не по себе, его внутренности сжимаются в тугие тиски, а дыхание спирает.       — Что? — просипел парень, и мужчина делает к нему шаг, смягчая слова:       — Галф, у него была тяжёлая операция, да и тебе нужен покой. Стоит дать время вам обоим на восстановление.       — Он хочет, чтобы я уехал… — хрипло повторяет парень, не обращая внимания на говорящего. В его висках пульсирует оставшееся без ответа: «Ты меня любишь?»       — Ты пойми… — Намджун совсем близко и хочет коснуться поникших плеч, но от него отпрянули, как от прокажённого.       Взгляд изменился за доли секунды, как и осанка — та преображается на глазах, становясь неестественно прямой.              — Что он сделал свой выбор? Я понял, — прозвучало ледяным голосом. Намджуну стало не по себе, сколько бы парень ни кичился, в его взгляде читается боль, её он не успел так ловко скрыть.       — Нет же… Зачем ты так? — попытка переубедить разбивается о чужую гордость вдребезги.       — Я хочу уехать, — властно заявляет Галф, поворачиваясь к Яну, а тот, с готовностью кивнув, вытягивает руку, указывая и освобождая путь. Телохранитель ждёт, когда босс пройдёт вперёд, он не смотрит на других участников развернувшейся сцены и следует за парнем точно тень.       Намджун, прикусив щёку изнутри, рвано выдыхает, затем кидает недовольный взгляд на Сэма, который не проронил ни звука за это время, и уходит в палату друга.       — Что произошло? — первое, что спрашивает Тэхён, когда его друг входит в палату, но ему не отвечают, молча подходя к шкафу, надеясь там найти вещи. — Не стоило быть с ним таким резким, я подслушал начало разговора. Он всё-таки многое вытерпел.       — Справедливости ради, я тоже не кайфовал эти два дня, — надменно напоминает Галф и, когда видит, как друг тоже собирается, предупреждает: — Я один поеду домой.       — Один? Не думаю… — пытается возразить Тэхён, но его останавливают на полпути.       — И не надо, — резко возразил парень, но быстро осознал, что совершает непоправимую ошибку. — Прости. Ангел, я благодарен, что ты был рядом в такой момент. Я бы не выжил без тебя. Но сейчас мне нужно побыть одному.       — Тогда, когда тебе больно? Почему ты отталкиваешь меня в такие моменты? — Тэхён звучит обижено, а ему в ответ тяжело вздыхают:       — Ты уже был рядом, и этого достаточно.       — Когда ты не мог этому сопротивляться, — бурчит Тэхён, и его крепко обнимают, тихо посмеиваясь чужой надутой моське.       — Прости, — проговаривает Галф в чужой висок и после в него же целует. — Ян, — громко кричит парень, чтобы его было слышно через дверь, — машину через десять минут.       Быстро собравшись, Галф выходит из палаты, а за ним без радости следует Тэхён. Они оба никак не ожидали в коридоре встретить Намджуна, который, увидев их, сделал шаг к ним навстречу. Только Галф не настроен на разговор, он подал знак Яну, что пора уходить, и, молча отвернувшись, пошёл на выход.       Ему не стыдно перед этим мужчиной, хотя видно, что тот пришёл с благими намерениями, вот только жалость для Галфа — недостойное чувство. Она ему не нужна и от близких людей, а от незнакомых тем более.       — Он же не натворит глупостей? — смотря вслед уходящему, спрашивает Намджун.       — Вам стоило задумываться об этом, когда не смогли вправить мозги своему другу и позволили прогнать истинного. — Галф мельком об этом обмолвился, но нужно быть слепым, чтобы не увидеть, как его это задело.       Намджун не смог вымолвить ни слова, когда в его лицо кинули полное злобы обвинение. Теперь он смотрит вслед то одному парню, то второму, скрывающемуся в палате.       Мужчина не может на них сердиться за несправедливые обвинения в его сторону, уж слишком много прожитой боли на их плечах. Цокая, он мотает головой и, разворачиваясь, возвращается к тому, кто потерялся и не знает, как найти путь обратно.       — Он уехал, — сообщает Намджун, как только закрыл за собой дверь.       — Что-то передал? — От прямого взгляда друга мужчине становится не по себе.       После визита истинного Мью очень сильно изменился, холодные и расчётливые глаза, как во время деловых решений, не вяжутся с воспоминаниями о его беспокойстве часом ранее.       — Подарка, как видишь, нет, — язвит Намджун, но видит, что этого недостаточно человеку напротив, и тяжело вздыхает: — Ничего, Мью. Он просто уехал, — мужчина садится на кресло у окна и задумывается обо всём, чему сегодня был свидетелем.       — Что ты думаешь о его просьбе? — через время тишины спрашивает Мью, а успевший провалиться в свои мысли Намджун поднимает на него глаза, и после, хлопнув в ладоши, упирается ими в колени, тяжело поднимаясь.       — Прости, но здесь без меня. Я всё знаю про твою любовь к казино, и это у вас взаимно. А Галфа ты любишь? Он тебя, по всей видимости, да.       — Смотрю, ты стал знатоком чужих чувств, вот только тебе на самом деле ничего не известно, — резко выплёвывает Мью и отводит глаза, смотря на капельницу рядом с кроватью.       — Правда? — иронично хмыкнул мужчина в ответ. — А у меня ощущение, что тебе приятнее обманываться. Может, потому что он прав? И кроме истинности и желания иметь идеальную пару, у тебя к нему больше нет никаких чувств? — после этих громких слов повисла звонкая тишина. Раздосадовано цокнув, Намджун кладёт руку на чужое плечо, немного сдавливая. — Я должен тебя покинуть. Просто будь честен перед собой, — ему вновь не отвечают, и мужчина выходит из палаты, приказывая Сэму и своему человеку дежурить у дверей и никуда не отходить.       У него предстоит встреча с Пхаю и Кинном, им нужно найти Сокджина во что бы то ни стало. Тот перешёл черту, ещё в прошлую встречу нужно было его пристрелить.

***

      — Мне нужно, чтобы ты его нашёл.       — Это опасно. Что ты намерен делать?       Несмотря на слова, голос из динамика звучит спокойно, немного приглушённо, будто человек сидит где-то в закрытом пространстве, полностью расслабленный, он даже успевает усмехнуться, перед тем как предупредить:        — Тэхён меня не простит.       — Он ничего не узнает. Либо ты мне помогаешь, либо не трать моего времени. — Галф же напротив — напряжён и резок.       — Как у тебя выходит мне ещё и угрожать? — со смехом в словах спрашивают его, но после всё же дают важный для парня ответ. — Дай мне сутки.              — Спасибо, — выдохнув, Галф кладёт трубку. Во время разговора он смотрел на затылок Яна и кое о чём задумался, теперь же произносит мысли вслух. — Ты убивал?       Телохранитель посмотрел в зеркало и, убедившись, что вопрос адресован ему, не медля, ответил:       — Я участник военных действий в Ираке.       — Есть те, кому ты доверяешь?       — Да.       — Я рассчитываю на тебя. — Ян вновь поднял глаза, и их с Галфом взгляды пересеклись в зеркале заднего вида.       Нет смысла что-либо ещё говорить и уточнять. За короткий, немногословный диалог они отчётливо поняли друг друга.       Телохранитель молча кивнул в ответ.       «Отлично», — подумал Галф, отворачиваясь к окну, и безразличным взглядом наблюдает за внешним миром. Ему как-то не по себе. Всё такое неважное. Неприятно пустое. Так не должно было случиться в его жизни, но произошло. Какая нелепость — он влюбился, и теперь это его определённо погубит.       — Мы приехали, — раздаётся негромкий голос.       Встряхнув головой, Галф смотрит по сторонам через открытую для него дверь и понимает, что они уже у дома.       Дома. Он уже стал родным, а должен ли быть таковым?       Выйдя из машины, он не спешит зайти в открытую дверь, где стоит Бруно и ждёт его. Осматривая двор, он замечает вдали Виная, который что-то объясняет садовнику у клумбы, а охранник у ворот, заметив на себе его взгляд, слегка склоняется, приветствуя.       Это привычная картина — ничего не значащая рутина для Галфа, но в данный момент от всего этого сжимается сердце. Когда он понимает, как незаметно их миры с Мью переплелись, и он тот, кто это допустил.       — Рад видеть вас в здравии, мистер Галф, — первое, что произнёс Бруно, когда хозяин перешагнул порог дома. — Как самочувствие мистера Мью? — видно, что мужчина искренне переживает.       — Он пришёл в себя после операции. Его жизни ничего не угрожает, — коротко ответил Галф, и только управляющий открывает рот, видимо, желая что-то спросить или сказать, как раздаётся громкий голос Дженни.       — Милый, ты дома! — Под чужой взволнованный голос Галф попадает в тёплые объятия и в ответ дарит свои той, кого называет ласково «тётушка». И внутри у него так неприятно заныло, хотелось прижаться ещё сильнее к родному человеку… Как только он посмел дойти до этих чувств…       — Как ты? — Дженни хватает парня за щёки, крутит его голову, осматривая, а тот аккуратно убирает удивительно крепкую руку и цепкие пальцы. — Как мистер Мью? С ним всё хорошо? Когда он вернётся домой?       Обеспокоенные вопросы посыпались, а Галф не знает, как на них отвечать, но особенно на последний. Парень не знает, когда Мью вернётся. С врачом он не стал говорить, да и вряд ли имеет на это права после того, как ему сказали уехать. Посмотрев на Дженни, а после на Бруно, парень непривычно для себя тепло (читать натянуто) улыбнулся, перед тем как наигранно спокойно ответить:       — Как я и сказал, он очнулся. Операция прошла успешно, а вернётся… как только разрешит врач. Я устал, хочу лечь, меня не беспокоить.       — Х-хорошо, — неуверенно произносит Бруно уходящему в сторону лестницы парню, кидая в этот момент вопросительный взгляд на Дженни, но та только пожала плечами. — Ой, чуть не забыл. Звонили адвокат мистера Мью и мистер Феликс, оба просили, как только будут новости — сообщить. Им что-то передать?       Галф оборачивается и, прищурившись, задумывается. Он совсем забыл о делах и встречах, которые должны были состояться.       — Нет, я им завтра позвоню сам. — Получив: «Как скажете», парень вновь отворачивается, продолжая свой путь.       Мерзкая, по своим ощущениям, внутренняя дрожь не проходит, и что-то подсказывает Галфу, что это чувство с ним надолго. Недосказанность будет мучить его, теперь парень это понимает. Как же он не хотел находиться на этом месте… Быть тем, кто кем-то дорожит. Тем, кому можно указать на выход. До сих пор трудно поверить, что он лично допустил эту оплошность.       Пройдя длинный коридор, он смотрит на дверь в свою комнату, а после кидает взгляд на дальнюю, ту, что ведёт в спальню Мью. После признания истинности они проводили ночи только в ней, и практически каждая была бессонная. «Могу ли я теперь там находиться?» — мелькнуло в мыслях Галфа, и, не давая себе шанса на размышления, он нажимает на бронзовую ручку и раскрывает себе вход туда, куда его сначала заточили против воли, а после он остался по собственному желанию.

***

      Десять дней, как Галф находится в подвешенном состоянии. Мью не выходит на связь, а он не считает нужным навязываться. Парень прекрасно понимает, что истинный решил дать себе время подумать о них после его глупого вопроса. Сколько раз Галф пожалел о той импульсивности — не сосчитать. Но процесс запущен, и теперь всё зависит от Мью.       Почему от него? Ведь для парня несвойственно отдавать в чужие руки своё будущее, но проблема в том, что обстоятельства изменились.       Для Галфа это время тоже не прошло зря. Он утонул в омуте воспоминаний, с чего у них всё начиналось.       И было же что припомнить. Их яркие эмоциональные скандалы, унижение с обеих сторон, полное пренебрежение, а после пошли уступки: явные и неявные, принятие истинного происходило незаметно, плавно, нередко против воли — так, по крайней мере, было у него. Галф не берётся анализировать чужие эмоции. Он вспомнил свой первый страх за Мью и как храбрился, угрожая разорвать связь, когда этого делать уже не было желания.       Столько всего произошло перед тем, как он принял истинность.       Мью шёл напролом, а Галф в какой-то момент потерял бдительность и забыл, чего боялся. В путешествии он вообще мало о чём думал и растворился в человеке, забыв, что обещал себе этого не делать. Так долго скрываться, чтобы отдать свои чувства за пару недель. Смешно… Было бы, если бы горло не сжимало в спазме, парень обязательно посмеялся бы.       «Зачем нужен был тот вопрос? Чёрт», — без конца крутится уже заезженная пластинка. Хорошо, что хотя бы днём его отвлекают дела фирмы и новости о Сокджине.       Последнего ищут подчиненные Мью. Парень просил действовать своих людей аккуратно, он сам хочет поймать того ублюдка, но и не желает, чтобы об этом кто-нибудь, а именно один конкретный человек, узнал.       Вообще, это не в его характере, настолько сильно стремиться с кем-то сотворить настоящее зло, но возникшая потребность в отмщении как таблетка от ноющей боли. И даже если истинный решит отказаться от их связи, Галф просто насладится расплатой за прожитую боль.       Интересное оправдание своей необоснованной жестокости выбирает Галф, он вроде и понимает, что это слишком, но и отказываться от этого не собирается. В его жизни в последнее время всё так происходит — процесс запущен, и он не планирует его останавливать.       Утро субботы обещало быть максимально изматывающим. Когда остаёшься наедине с самим собой, иначе не получается, но парень не был готов к внезапной встрече с тем, кому посвятил все свои мысли.       Хотя, наверно, так происходит у многих: ты представляешь разговор, настраиваешь себя на определённые реакции, но когда наступает день X, в голове пусто и лишь неприятное, даже правильнее сказать — мерзкое чувство внутри, как предчувствие конца.       Так сейчас случается у Галфа, когда он совсем сонный сидит за столом на кухне и пьёт свежезаваренный чай, пока рядом с ними кружит Дженни, неустанно интересуясь, хочет ли он чего ещё. В этот-то момент и заходит Мью собственной персоной.       — Галф, ты дома? — первое, что произносит мужчина, и это не может не задеть смотрящего на него истинного.       — А ты не видишь? И где мне быть? Или нужно было уехать? — голос, на удивление, не подводит, всё дело в защитной реакции, Галф теперь уверен, что ему не рады.       — Что? Эм, знаешь, нам нужно поговорить, — прокашлялся мужчина, давая понять женщине оставить их наедине.       Дженни, прижав к груди полотенце, взглянула с тревогой сначала на одного, а потом на другого и, невесомо коснувшись плеча сидящего Галфа, опустила голову, покидая кухню.       — Мы уже, — недовольно заметил парень, смотря вслед уходящей женщине.       Мью неловко переступает с ноги на ногу у закрытой двери и не знает, как себя вести. Вроде он в своём доме, на своей родной кухне, его привычно встретил Бруно, сообщив, где находится Галф. Всё как и прежде: стол, стулья, мебель, а напротив него его истинный, но при этом момент ощущается иначе.       Другого, наверное, ему не стоило ожидать после их с Галфом последней встречи. Она была не из самых приятных, да и мысли после не отличались позитивностью. Мью даже не мог радоваться, как его врачи, тому, что быстро идёт на поправку. Для него это время тянулось. День и ночь слились в бесконечность, а их таких было аж десять.       Этого времени с головой хватило, чтобы прокручивать последний диалог с Галфом, поставив плёнку памяти на репит. Истинный не звонил, не приходил, а Мью не считал хорошей идеей говорить в стенах больницы о такой важной теме, которая предстоит сейчас. Поэтому он с нетерпением ждал встречи в родных стенах. Здесь, ему кажется, будет правильнее принимать такое важное решение.       — Не тяни, — Галф прервал невыносимое молчание. Его нервы, как натянутые струны, и одна уже порвалась. — Можешь не жалеть меня, мы не в сериале с тобой, чтобы подводить итог красивыми словами. Избавь меня от этого, — парень радуется своей выдержке, голос даже не дрогнул, но вот усидеть на месте возможности нет, поэтому он резко вскакивает и подходит к кухонному гарнитуру, складывая руки у груди, пытаясь сохранить самообладание.       — Ты сейчас о чём? Впрочем, ты прав. Нам и правда нужно поговорить. Кстати, пока я был в больнице, получил документы на одобренную сделку между тобой и обанкротившейся компанией. Прости за задержку и за то, что их привезли мне. Адвокат неправильно понял мои слова, а я решил воспользоваться этим и сделать такой вот подарок, — неловко признаётся мужчина, протягивая документы.       — Мило. — Парень забирает протянутую папку и даже не смотрит в неё, откладывая в сторону, на столешницу, к которой прислонился.       Мужчина вздохнул, теперь понимая, что ничего не смягчит их предстоящий разговор, нет смысла его оттягивать.       — Кхм, кхм. Галф, ты прости, что попросил тебя уехать тогда. Откровенно, я был в полном замешательстве от твоего требования. Ты хочешь, чтобы я оставил казино, выбрал, получается? Я думал над твоими словами и понял, что и правда должен это сделать.       Парень молча слушает Мью и понимает, что время пришло. Сев обратно за стол, он сначала берёт кружку, но сразу отодвигает её, пытаясь сосредоточиться на своём состоянии, когда вслушивается в чужие слова.       — Тебе не нравится охрана, тебя раздражает она, но это всего лишь мелочи, верно? Моё дело принесло тебе боль, и в этом только лишь моя вина. Не хочу, чтобы ты страдал в будущем, особенно из-за того, что мы истинные. Галф, я решил, что должен это сделать. Набрав воздуха в лёгкие, мужчина громко и чётко произносит: — Галф Канавут, я отрекаюсь… — на этом он запнулся, сделав рваный вдох.       Сколько бы парень не готовился, на последней фразе резко поднял глаза и устремил их с небывалым напряжением на предназначенного. Тот был таковым и решил это исправить.       Можно было бы встать, остановить чужие слова, что могут его погубить. Ведь он любит, как никого и никогда. А значит, умрёт, так же как Алекс. Но Галф стиснул челюсть и сжал пальцы в кулак, готовясь терпеть боль. Теперь она его будет долго преследовать, стоит привыкать. Парень не станет отводить взгляда, он хочет встретить чужое решение, не прячась от него, и его произносят, протяжно выдыхая и негромко откашливаясь, видимо, тоже подготавливаясь к жгучей боли.       — Отрекаюсь от казино, — пронеслось громкое по столовой.       Тело Галфа настолько напряжено, что коснись и подумаешь, каменное. Несколько секунд понадобилось, чтобы брови потихоньку начали съезжаться на переносице, доказывая, что за столом человек, а не статуя. И ещё несколько, чтобы слова в голове сложились в одном значении.       Три, два, один…       — Не понял. Чего? — злобно восклицает Галф, вскакивая со своего места, в глазах парня полыхает огонь, и у Мью складывается ощущение, что его собираются ударить.       — Ты же говорил, что этого хочешь… — не понимая чужого негодования, мямлит мужчина, делая шаг назад.       — Мью Суппасит, ты конченный идиот! — веско утверждает Галф, больше не двигаясь с места.       — Что не так? Галф… я не понимаю.       — Ты, блять, подумал, что́ ты говоришь? Или это специально, чтобы меня испугать?       — Так, повторяю, я решительно ничего не понимаю! — мужчина тоже начинает злиться, он решился на такой важный шаг, а ему ещё что-то пытаются предъявить.       — Да неужели… А «я отрекаюсь» сказано для красного словца?!       — Это потому что… — только Мью собирается объяснить своё решение, как до него доходит смысл чужих эмоциональных слов. — Стоп, подожди. Ты решил, что я хочу прервать нашу связь? — мужчина выпучивает глаза, и если бы не говорил, раскрыл рот от безумия такого предположения. — Но почему?       — Кто тебя знает, — Галф взбудоражено взмахивает руками. — Может, ты решил, что истинность не стоит того, чтобы меня терпеть.       — Терпеть, говоришь? — рыкает Мью.       Его как ударом молнии шарахнуло от чужих мыслей, а от внутреннего кармана пиджака в этот момент стало невыносимо горячо.       Не размышляя о словах и сильно не обдумывая действия, он ныряет туда рукой, и пусть получается немного сковано из-за ранения, но ему это не мешает достать чёрную бархатную коробочку и под изумлённый взгляд встать на одно колено.       Парень смотрит округлившимися глазами, немного отшатываясь назад, когда видит массивное кольцо со сверкающими бриллиантами и слышит хоть и взволнованное, но твёрдое:       — Галф Канавут, выходи за меня замуж, хочу терпеть тебя всю свою жизнь. Я люблю тебя и готов отдать всё, не только казино, а весь этот мир, и моё сердце — оно без тебя пустой орган, не более.              Внутри всё дрожит и ждёт ответа. Мью не собирался сейчас делать предложение, хотя готовился к нему ещё с Милана, нося кольцо всегда с собой. Просто ему ни разу не представлялось хорошего случая для этого, а идей что-то организовать попросту не было. Уж очень он боялся не угодить. Как раз об этом мужчина хотел поговорить с Намджуном в день, когда его ранили. Он надеялся, что друг ему подкинет хоть какие-нибудь идеи.       Теперь уже поздно о чём-то рассуждать, стоя на колене посреди собственной кухни. Сердце норовит выпрыгнуть, пробив рёбра, но, на счастье, ответ на главный вопрос не заставляет себя ждать.       — Идиот, встань и сделай предложение по-мужски. Что за вечные нежности? — Если сказать, что Галф красный, это значит ничего не сказать — он бордовый от нахлынувших чувств и эмоций. Те такие разные, и их настолько много, что парню становится страшно, но он упорно пытается сохранить лицо.       — Так ты мне скажешь «да»? — не унимается Мью, он сильно нервничает, и если не услышит сейчас же долгожданное слово, ему кажется, он умрёт.       Парень, закатив в своей манере глаза, всё же протягивает ладонь, а мужчина, не теряя времени, достаёт массивное кольцо из коробочки и, откинув ненужный атрибут, спешит окольцевать золотым обручем своего предназначенного. Камни по ободку сверкнули, и только тогда Мью встаёт, потянув чужую руку за собой. Он целует символ их союза, смотря в янтарные глаза.       — Ты сделал мне предложение на кухне… — задумчиво тянет парень, но мужчина не успевает испугаться таким словам, потому что Галф улыбается необычно мило и негромко признаётся: — Я люблю тебя.       Для кого-то эти три слова ничего не значат. Некоторые произносят их направо и налево без разбора.       Галф же другой.       Если бы не его чёртов истинный, он бы не чувствовал сейчас трепета в душе, ему бы не было известно ощущение, когда твоего тела мало для счастья и кажется, что ты вот-вот распадёшься на атомы.       И причина этого безобразия — человек рядом, который самодовольно хватает его за талию и прижимает крепко к себе. Никто больше, только эти наглые глаза, бессовестная улыбка и сердце, бьющееся в этом сильном теле, могли заставить Галфа произнести такое важное признание в его жизни.       — Неужели ты серьёзно? — произносят самоуверенным тоном и хрипотцой самца, но за этой мишурой умело скрывается изумлённый мужчина.       Любить Галфа — это как прыгнуть со скалы в океан. Опасно, красиво и захватывающе, можно не выжить, но ты вновь и вновь вскарабкиваешься, чтобы после лететь вниз. Каждый раз это было опасно для жизни, но Мью шёл как заворожённый и получил в награду янтарный прищур с хитринкой, пухлые губы с ухмылкой и слова, способные окрылять.       — Шучу, конечно, — протяжно и самодовольно отвечают ему, но мужчину уже не провести.       Впрочем, у Галфа нет такого намерения, когда он закидывает руки на крепкие плечи и целует того, кто не просто предназначен ему судьбой, а того, кого выбрало его сердце.       Мир за пределами этой комнаты исчезает в мгновение. Остались только двое мужчин и их чувства. То, как они необходимы друг другу, то, как они скучали, не передадут слова, это можно ощутить по крепким объятиям, по жадно впивающимся губам и несдержанным стонам.       Вот только один был явно не признаком наслаждения.       — Что случилось? — с придыханием спрашивает Галф, когда мужчина усадил его на стол.       — Не обращай внимания, — отмахивается Мью, напирая поцелуями на парня. Разводя ноги, он ныряет между ними, планируя уложить истинного на стол, но вновь не может сдержать болезненного шипения.       — Остановись, — требует парень, руками упираясь в чужие плечи, и замечает, как Мью кривится явно от боли. — В чём дело? — Галф повторяет свой вопрос, сразу догадываясь об ответе.       Под рубашкой скрывается перевязанная грудь, а под ней спрятан шов. Пусть со дня операции прошло двенадцать дней, этого недостаточно, чтобы поднимать хоть и любимую, но всё-таки тяжёлую ношу.       Конечно, Мью с таким утверждением не согласен и рекомендации врача «беречь себя» пропустил мимо ушей. Секс с истинным — это не вагоны разгружать, так что в этом мужчина отказывать себе не собирается.       Вот только Галф иного мнения. Он расстёгивает чужую рубашку и, видя перевязку, дарит строгий взгляд своему истинному.       — Там уже всё хорошо, швы сняли, хирург просто перестраховался, не более, — убеждает Мью, но парень уже не слышит его.       — Всё ясно, — отодвигая мужчину, Галф соскакивает со стола. — Мне нужно поговорить с врачом и узнать все рекомендации.       Это заявление было бы милым, если бы не было так печально. Романтический настрой развеивается на глазах, а от страстного парня не осталось ни следа. Галф поправляет ему рубашку, словно они прям сейчас поедут на консультацию.              — Эй, подожди, — мужчина перехватывает чужие руки и смотрит с отчаянной надеждой. — Мы должны отметить помолвку, и я по тебе скучал эти дни. Меньше всего я хочу сейчас ехать в больницу, — искренне возмущается он.       Несколько секунд гипноза, и Галф встряхивает головой. Это на него не похоже — вести себя как нянька великовозрастного мужчины. Эти слова сами вырвались и казались правильными. И пусть желание узнать подробнее о последствиях ранения и рекомендациях не пропало, но он согласен с истинным — они долго были в разлуке.       — Хорошо, — довольно быстро соглашается Галф, а на него смотрят с прищуром. — Я тоже скучал, — как ни в чём не бывало признаётся парень, обнимая остолбеневшего мужчину за шею. Мью ещё не совсем привык к таким словам от истинного, поэтому не может скрыть свои эмоции. Галфа смешит такая реакция, но он лишь улыбается хитро. — Пойдём в спальню.       Парень манит за собой, а Мью, окрылённый мечтами о диком сексе, лыбится во все свои тридцать два зуба.       — Иди ко мне. — Мужчина внезапно обнимает Галфа со спины, как только тот переступает порог спальни. В его объятиях оборачиваются, и Мью, схватив за упругие ягодицы, спускается чуть ниже, явно намереваясь поднять истинного.       — Ну-ка прекрати, — неожиданно прилетает ему. — Ты думаешь, я не понимаю, что главной рекомендацией было не поднимать тяжёлое? — строго интересуется парень.       — А ты у меня лёгкий, — уверяют его в ответ, вновь повторяя попытку, но и её вновь обрывают. — Мне полгода нельзя поднимать тяжести, и что, прикажешь это всё время только смотреть на тебя?       Возмущение смахивают пальцы, скользящие по щеке, и последующий за ними нежный поцелуй.       — Для начала, я не готов, ты не предупреждал, что приедешь. Давай я сначала гляну, что под повязкой, потом примем вместе душ, тебе же можно купаться уже? — получив кивок, Галф продолжил с непривычной для них заботой в голосе. — Обещаю, что всё будет, только без резких движений.       Они так и поступили. Дженни принесла им аптечку, а Галф аккуратно развязал забинтованную грудь. Под повязкой и правда был тканевый пластырь и больше ничего.       — Они перестраховались, потому что я отказался от бандажа, — объясняет Мью наличие перевязки и получает недовольное вздёргивание брови.       — Если врач говорит надо, значит, надо, не ребёнок, должен понимать, — парень журит со всей строгостью, но его как будто не слышат.       Аккуратные, невесомые касания к месту ранения, ласкающий взгляд и даже эти слабые нравоучения, похоже, Мью влюбился. Ой, он же уже любит… Значит, опять с ним это произошло.       — Я готов снова попасть под пулю при условии, что в следующий раз ты будешь заниматься перевязками.              — В следующий раз я тебя убью. Ясно?! — мужчину не испугать таким заявлением, особенно после слабого, чтобы не навредить ему, удара в плечо. — Хотя я бы к тебе и вовсе не пришёл, — неожиданно заявляет Галф, вставая с кровати.       — Это ещё почему? — Мью идёт вслед за скрывшимся в ванной комнате истинным.       — Не хочу, чтобы ты прогонял меня ещё раз. Это было… неприятно. — «Больно» осталось неозвученным, на деле он отворачивается как ни в чём не бывало к душу, чтобы включить воду.       — Галф, прости. В тот день был не в себе, и твоё требование оставить казино… это очень важный шаг для меня, пойми. Мне нужно было подумать.       — Это всё было из-за казино? — себе под нос пробубнил парень, а Мью хмурится.       Он касается хрупкого плеча, безмолвно прося обернуться. Его нехотя слушаются, скрестив руки на груди, а он к ним тянется, чтобы распутать и встать ближе. Мужчина заглядывает в янтарные глаза и растерянно спрашивает:       — Ты же не мог тогда решить, что я хочу разорвать с тобой связь? — отведённые глаза были ему неприятным ответом. — Не могу поверить, ты ведь знаешь о моих чувствах, о каком разрыве могла идти речь?       — Почему тогда не звонил? Так долго думал?       — Ты был зол на меня, я был уверен, что это из-за пережитой физической боли… — Мью пытается оправдаться, но, похоже, становится только хуже.       — Поэтому ты решил отмолчаться? Прекрасная идея. — Парень убирает от себя чужие руки и подходит к шкафчику, беря банные полотенца.       — Я просто надеялся, что ты остынешь, и уже дома, а не в больничных стенах, мы всё обсудим. — Только Мью замолчал, как воскликнул в догадке. — Так вот о чём первое время говорил мне Намджун! Я ещё думаю, что за шарманку насчёт отношений он заводит.       — Ты идиот, Мью Суппасит, — констатирует Галф, пихая в руки истинного полотенце. — Ещё раз такое выкинешь, и я тебя лишу самого дорогого.       — Себя? — возмущённо уточняет мужчина, а ему в ответ цокают, закатывая глаза, и бубнят: «Почти».       Спор быстро сошёл на нет. Трудно думать о плохом, когда любимый и желанный мужчина рядом.       Раздевшись, Галф встал под струю душа, а Мью последовал за ним и сейчас помогает тому намылиться. Казалось бы, они не видели друг друга всего лишь десять дней, но, как выяснилось, для них это вечность. Кожа под чужими пальцами горит, и дело вовсе не в температуре воды. Жар исходит от них обоих, как от действующего вулкана. Ведь нет ничего горячее их собственных чувств, когда губы, языки и тела сплетаются воедино.       Мучительно медленно Мью растягивает парня для себя. Сладкие, тягучие стоны распространяются по ванной комнате, когда он кружит подушечками пальцев по сфинктеру, слегка надавливая. А жадный до ласк Галф сильнее выгибается, прислоняясь щекой к холодному кафелю, тем самым предоставляя больше доступа к своей дырочке.       Члены у обоих напряжены и желают разрядки, но мужчины их даже не касаются, они сосредоточены на ласке, даря её друг другу, не спеша переходить к основному.       Если бы была воля Мью, он бы опустился на колени перед Галфом, языком проник в колечко мышц, а после засосал бы, вырывая с любимых губ звуки наслаждения.       Ему хочется обласкать всего истинного, утомить в неге, но чувствительность в груди сковывает его движения. Мужчине остаётся медленно пальцами проникать в анальную дырочку своего жениха и, нащупав комок нервов, беспрерывно его массировать. Галф стонет громко, но так сладко, это мёд для ушей Мью. Он самозабвенно целует метку, языком выводя новые узоры, когда сильнее начинает таранить натруженную дырочку, доводя парня до его первого оргазма в этот вечер.       После выхода из ванной мужчину ведут прямиком к кровати. Парень слегка давит на чужие плечи, шёпотом прося лечь, а ему, как всегда, повинуются. Галф прикусывает губу, отмечая в который раз, что его истинный в очень хорошей форме. Он хочет поцеловать крепкую грудь и не отказывает себе в этом. Осторожно мазнув языком недалеко от затянувшегося шва, поднимается выше к шее, а после к губам, заманивая в долгожданный поцелуй.       Такого чувствительного и нежного секса у них не было никогда. Всегда страстные и горячие мужчины сегодня чуткие к состоянию своей половинки. Галф бы, скорее всего, возразил такому утверждению, но сейчас он будет занят тем, что ещё раз смажет себя на глазах у жениха.       Мью жадным взглядом наблюдает за каждым движением своего парня. Тот ловко разворачивается к нему спиной, оттопыривает попку и невыносимо медленно поглаживает упругую ягодицу, а после, не спеша, отодвигает её, открывая вид на пульсирующую дырочку.       Сглатывая скопившуюся слюну, мужчина подобрался и боится моргнуть, чтобы, не дай бог, не пропустить момент, когда Галф обводит контур сфинктера, после чего бесстыже проталкивает в отверстие два пальца, неторопливо вытаскивая, а после погружая их обратно в приятную тесноту.       Облизывая пересохшие губы, Мью не знает, куда себя деть, когда истинный стонет так невыносимо протяжно. Поглаживая твёрдую эрекцию, мужчина рычит, подавая знак, что еле сдерживается.       Ещё сильнее выгибаясь, Галф вытаскивает пальцы из дырочки и дико улыбается, понимая, что нужный эффект достигнут. Зрачки мужчины увеличиваются, а воздух вокруг наэлектризовывается, когда тот по-звериному рокочет:       — Детка, ну же, ты такой молодец. Постарался для папочки, растянул себя. Иди же ко мне. Я сделаю тебе хорошо.       Обещает Мью, окольцевав пальцами свой увитый венами пенис и медленно надрачивая его. Взгляд Галфа почернел от желания, и мужчина, оскалившись, размазывает скопившуюся смазку по красной головке и, запрокинув голову, всасывает воздух через сомкнутые зубы.       Парень надвигается на истинного как дикая кошка. Если бы Мью только знал, как Галф мечтает оседлать его, чтобы наконец-то почувствовать не свои слабые пальцы, а твёрдый, налитый кровью член. Но мужчина после операции, и он об этом не забывает, когда с осторожностью перекидывает ногу через бёдра жениха и направляет в своё анальное отверстие такую желанную упругую мощь.       Безусловно, Галф хотел бы насадиться на член до звонкого шлепка, чтобы после Мью с силой схватил его за ягодицы, а он бы его объезжал быстрее и жёстче. В противовес этому, парень не спеша, с особой аккуратностью опускается на горячий орган. В этом присутствует свой шарм: чувствовать, как сантиметр за сантиметром тебя растягивает внушительная толщина, пока ягодицы не соприкоснулись с полными желания яйцами.       Двигаясь плавно, парень запрокидывает голову, отдаваясь ощущениям. Волны наслаждения накатывают, как морской прибой, он хочет догнать исчезающее чувство, увеличивая темп, но в какой-то момент звучит еле узнаваемое шипение, и Галф распознаёт его, сразу останавливаясь.       — Продолжай, всё хорошо. — Так и есть. Мью кайфует от всего, что ему даёт истинный, и ноющая боль ему не помеха, но его жених, как всегда, считает иначе.       — Мью, не стоит рисковать. — Галф аккуратно поднимается, и мужчина не сдерживает стон разочарования, когда его напряжённый член ударяет по собственному животу.       Парень ложится рядом, сжав чужой орган в кулаке. Мью ничего не успел возразить, когда в его губы ворвались развратным поцелуем, вылизывая ему рот изнутри. Мужчина с желанием отвечает и стонет, когда ему с силой дрочат. Этого на самом деле и не хватало.       Им обоим нравится так, и ничего с этим не поделать, впрочем, они не собираются этого менять. Нежность и чувственность для ласк, а в сексе им необходима сила, резкость, быстрота — страсть. Они в своих желаниях взаимны. Даже сейчас, кончая, Мью кусает парня за губу, и это тоже нравится им обоим.       — Я был зол из-за того, что тебя ранили, — раздалось негромкое признание, разбавляя уютную тишину.       Сразу после душа не получилось заклеить заживший шов, покрытый небольшим количеством струпа. Мужчинам было не до этого (и им не стыдно), поэтому Галф сейчас, после обработки ранения, полностью сосредоточен на пластыре и своих воспоминаниях. Он даже не замечает заломленные в печали брови.       — Понимаю, прости. Мне рассказали, что тебе пришлось пережить. Наверное, поэтому я трусил позвонить. Боялся, что ты меня пошлёшь куда подальше из своей жизни.       — Нет, ты не понял, — Галф поднял глаза и проникновенно взглянул на Мью. — Дело не в том, что пережил я, а в том, в какой опасности был ты. Меня это так рассердило… В тот момент мне и правда хотелось разрушить казино и под его руинами закопать Сэма и Сокджина, но, остыв, я больше так не думаю. По крайней мере, про казино.       — Не понимаю, что ты пытаешься сказать?       — То, что тебе не лёгкое задели, а часть мозга, — сделав перевязку, парень отсаживается от истинного и, закинув правую ногу на кровать, ступню прячет под своё бедро. — Ни от чего не нужно отказываться или, как у тебя ума хватило сказать, «отрекаться».       — Надеюсь, ты не будешь припоминать мне это вечность? Не знаю даже, почему оно пришло мне на ум, просто красивое слово, — раздосадовано вздыхает Мью, вспоминая свою речь, и думает, что на самом деле ему стоит прекращать включать лирические мотивы рядом с истинным.       Ироничное: «Мг, замечательное», от Галфа было тому подтверждением.       — Иди ко мне, — Мью ложится и тянет на себя парня, а тот не сопротивляется и аккуратно ныряет в чужие объятия. — Значит, мне не нужно будет продавать казино с молотка?       Как бы мужчина не скрывал, по голосу слышно облегчение. Всё-таки отказаться от своего дела, которому посвятил добрую часть жизни, было не простым решением. Для него играют роль не только деньги, вернее, совсем не они. Атмосфера самого казино влекла Мью ещё со школы, когда он смотрел кино. А покер вообще является его любимым направлением, от которого он по-настоящему получает наслаждение. Ну и власть… Куда без неё.       При всём этом он даже не думал выбирать между Галфом и казино, это глупо. Без истинного ему не важен этот мир, как бы пафосно это ни звучало. Просто Мью нужно было время утрамбовать в свою голову, которая плохо соображала после операции, что это всё реальность. Конечно, по началу он искал слова, чтобы убедить парня не рубить с плеча, но узнав, сколько тому пришлось пережить, язык бы не повернулся их озвучить.       А сейчас, слыша решение любимого, он обескуражен, но зачем отрицать — мужчина счастлив, теперь ещё больше.       Сам же Галф без тени сомнения отказывается от подобной жертвы. Да, он сам требовал такого решения, но то были эмоции. Парень не настолько жесток, чтобы лишать своего истинного частички себя. Да и к чему это всё?       Несмотря на то, что им обоим пришлось пережить адскую боль и они могли умереть, Галф понимает, что это одна из сторон истинности, на которую оба дали согласие. В любой момент их жизни такое может повториться, даже если быть простым офисным работником. Несчастных случаев хватает, и, если суждено, они вновь пройдут все те муки. Этого невозможно избежать.       К тому же Галф любит в своём истинном силу дикого тигра и не намерен сажать того в клетку. Поэтому легко и непринуждённо уточняет:       — Всё, что тебе нужно, это увеличить охрану, а не таскать за собой амбала вместо секретаря.       Естественно, он не может не упомянуть ошибку Сэма и удивлён, почему истинный того не уволил, впрочем, ответ не заставил себя ждать.       — Он меня с одного взгляда понимает.       — Это умение не оказалось пуленепробиваемым, — парирует в ответ.       С ним ожидаемо соглашаются, при этом не забывая удручённо вздохнуть, означающее ничто иное: «ты всегда прав», однако вслух прозвучало чуть скромнее:       — Не поспоришь. Значит — увеличить охрану… Что ещё прикажете? — Мью уже начинает примерять к себе роль того, кто будет выполнять чужие повеления.       В конце концов, он же не зря втихаря присматривал кольцо в Милане, пока его истинный подбирал себе украшения. Мужчина точно знал, на что идёт. Откинувшийся на подушку Галф, смотрящий с прищуром в потолок, явно задумавший что-нибудь эдакое — его, Мью, выбор.       — Свадьбу организую полностью я. — Вот и первая мысль.       — А кто же ещё, конечно ты.       Откровенно говоря, мужчина на этот счёт вообще не думал. Так как его предложение было желанным, но не запланированным, потому что все мысли были лишь, что ему откажут или, может, даже засмеют… В общем, о самой свадьбе Мью не размышлял и удивлён тому, что истинный ведёт себя так, будто у него уже всё спланировано.       — Так же мне нужен ещё один охранник, но выбирать его буду лично я, — как ни в чём не бывало продолжает Галф накидывать список своих желаний.       — Ты боишься? — встревоженно интересуется мужчина. Ему неприятно осознавать, что истинный в отношениях с ним не чувствует себя в безопасности. Но на свои переживания он слышит недовольное цоканье.       — Яну нужна смена, — закатив глаза, Галф нехотя поясняет.       — Хм, как скажешь, но знай, такого не повторится. Мы найдём Сокджина.       Плавно повернувшись, а после приподнявшись, парень нависает над Мью и смотрит многозначительно.       — Не сомневаюсь, — ухмыляясь, шепчет Галф и целует своего мужчину.       

      ***

      — Босс, его привезли.       Галф поднимает глаза на вошедшего и даже без объяснений понимает, о ком речь.       Наконец-то.       — Где Мью? — откладывая аккуратно ручку и документ, он откидывается на спинку кресла, обдумывая свои шаги наперёд.       — В казино. Приставленный человек следит за ним.       Кивнув чужим словам, парень прислушивается к себе. Готов ли он на этот шаг или стоит отдать Сокджина своему истинному?       Пришлось поднапрячь людей, чтобы Мью не узнал о том, что они оба охотятся на одного и того же человека.       Казалось, за месяц страсти должны были улечься и парень должен был остыть к опасной затее, но игра зашла слишком далеко, а главное, Галф словил кайф от азарта и сейчас… Нет, тот его не отпускает.       — Место надёжное? — нажимая кнопку на стационарном телефоне, интересуется он и получает незамедлительное: «Не сомневайтесь». — Мия, Феликс на месте?       — Он уехал в рекламное агентство, не знаю, вернётся ли сегодня, — звучит мелодичное из динамика.       Вот и знак, которого хотел парень. Прерывая связь, он встаёт с кресла, берёт бумаги и цепляет пиджак со спинки кресла, выходя из кабинета. Ян молча следует за ним.       — Милая, если Феликс вернётся, передай этот договор, пусть проверит его. Ко мне не пускать, а если Мью позвонит в офис, скажи, что я уехал с Тэхёном.       Девушка на всё успевает только кивать, провожая взглядом директора фирмы и его охрану.       — Вы напряжены, — замечает Ян, рискуя попасть под горячую руку, но парень и впрямь весь на нервах, в отличие от своего телохранителя.       Всё-таки у них сложился хороший союз за это время, и с новым помощником Яна тоже, не зря те оказались друзьями: оба молчаливые и действуют чётко, не забывая, кто их босс. Вот только это первое преступление, на которое Галф сам подвязался и успел впутать многих людей.       Ему очень повезло иметь в друзьях частного детектива с хорошими связями, это облегчило работу, но в остальном пришлось довериться Яну и пока что он не пожалел об этом.       Вот только вновь мелькает мысль, стоит ли решаться на этот шаг, что будет, если Мью узнает… Этот и многие другие вопросы лезут в голову, а Ян, не получив ответа, вновь заговаривает.       — Если вы не намерены его мучить, пройдёт всё очень быстро. К тому же я или любой из нас спокойно пустит ему пулю в лоб. Нужен лишь ваш приказ.       Слова вовсе не помогают. Сомнения одолевают всё больше, чем ближе к цели. В конце концов он может просто плюнуть в этого ублюдка и вызвать Мью. Истинный поворчит, но успокоится. Если что, Галф на него обидится, в такие моменты мужчина становится шёлковым. Пока на того действуют такие манипуляции, нужно пользоваться по полной программе.       Когда Галф убедил себя посмотреть по обстоятельствам, они как раз подъехали на заброшенную стройку.       Жуткое местечко. Галф не посещал такие локации и в будущем не планирует. Но, взяв себя в руки, он надевает маску высокомерия и переступает порог пыльного здания.       Балки, палки, железные прутья и тонна бетонной пыли — атмосферная обстановка, ничего не скажешь. Но место и впрямь не плохое, не каждый сюда доедет и заберётся на третий этаж по не внушающей доверия лестнице. Только оказавшись здесь, он слышит приглушённые голоса, а после видит круг из мужчин.       Те как на подбор: высокие, широкоплечие, в чёрной одежде и с оружием. Мужчины расступаются, заметив его и Яна. Теперь Галф может наблюдать того, кого так тщательно искал. Сидящий на стуле и связанный Сокджин в окружении этих громил похож на букашку, это даже как-то нечестно. Но так кажется на первый взгляд.       Мужчина с разбитой губой и расплывшимся синяком на лице очень умён и, видимо, ему было недостаточно мести, он наверняка хотел бо́льшего, иначе не объяснить того, что Сокджин так и не уехал. При этом он умело скрывался в Сеуле с минимумом помощников, ведь многие перешли к Кинну, оставив его одного.       Но мужчина умеет возрождаться из пепла, единственный вариант от него избавиться — это смерть. Галф это понимает и, видя его сейчас, такого наглого, несмотря на увечья, чувствует то, что ощущал, когда очнулся после двух суток ада — ярость и ненависть.       — Неужели меня поймал подстилка Мью? Сдаёт старик, — выплёвывает мужчина, причём в прямом смысле слова — он сплёвывает скопившуюся во рту кровь. Рядом стоящий военный замахивается рукоятью ружья, но Галф того останавливает громким: «Не надо. Не трогай его».       Расхохотавшись, Сокджин оскалился, как дикий загнанный зверь. Парень видит в чужих глазах ясность понимания, что здесь его конец. Жутко от этой картины, а если точнее, жутко интересно.       Галф делает шаг вперёд, а мужчины насторожились, с двух сторон наставив оружие на Сокджина, который не удерживается от язвительного замечания:       — Видишь, они уверены, что ты слабак. Только ноги можешь раздвигать.       — Босс? — Один из тех, кто поднял оружие — Ян, и он пытается напомнить Галфу, что находится здесь и ждёт приказа.       А Галф, наклонив голову, скользит взглядом по мужчине. В этом моменте есть какое-то необъяснимое очарование. Последние минуты жизни, и Сокджин их тратит на то, чтобы приблизить свой конец. Или у того есть надежда выбраться? Интересно.       — Ты следил за Мью? У тебя были другие варианты напасть, но ты выбрал людное место. Почему?       На самом деле, Галф об этом много раз задумывался. Почему у ресторана? Посреди дня? Было множество вариантов во время путешествия, после которых можно было скрыться.       — А ты не туп. У меня есть информация лично для тебя, но мне нужна сделка.       Вот оно, надежда. Мило. И глупо.       — Хорошо.       — Гарантии, — с горящими, бегающими глазами требует Сокджин, но получает спокойное:       — Их нет. Если информация стоящая, я тебя отпущу, но Мью поймает. Просто предупреждаю.       Мужчина задумался. Галфу интересно наблюдать за чужими размышлениями, те читаются так легко в чужих глазах: да или нет, сдержит ли Галф слово или всё зря, окончательной мыслью явно было, что Сокджину попросту нечего терять, и это ясно загорается в чёрных зрачках.       — Меня нашла Нуч и заплатила, чтобы я прикончил Мью. Она же и позвонила мне и слила информацию по его месту нахождению. — Мерзкий хохот эхом разнёсся по заброшенной стройке.       — Ну, сучёныш, решил, что умён и хитёр? Я тебе покажу, на что способна. — женщина недовольно возмущается себе под нос, подходя к машине.       Открыв дверь, она со всей ненавистью бросает документы на заднее сидение и после садится за руль.       Нервно копошась в сумочке, она еле достаёт телефон трясущимися от переполняющих её эмоций руками и нажимает выученный наизусть номер.       — Flavors, — первое, что говорит женщина, когда ей ответили. Голос пренебрежительный, требовательный. Она не уважает собеседника и любого другого из того мира, в котором обитает истинный её сына. Вот только победить она сможет только его же оружием. — Он сейчас здесь, не знаю, сколько ещё будет, поспеши. Да, один охранник, — ответив на единственный вопрос, Нуч сбрасывает вызов и, откидываясь на спинку кресла, выдыхает, наконец-то расслабляясь.              Галф остолбенел, когда ему злорадно, словно упиваясь его впечатлением, припечатывают:       — Но, увы, она не расплатилась со мной, узнав, что твой истинный жив, и потребовала закончить начатое.       Ядовитый смех отдаёт в висках, но Галф быстро берёт себя в руки, когда слышит:       — Умора. Мне обещают деньги за то, что я мечтаю сделать бесплатно. — Вновь раздаётся гнусный звук гиены, но уже ничего не значащий для парня.       Лучше бы Сокджин промолчал, ведь у Галфа буквально на мгновение мелькнула шальная мысль отпустить. Но сейчас та развеялась, оставляя желание избавить их с истинным жизни от этой напасти.       — Дай мне пистолет, — Галф протягивает ладонь, в которую Ян незамедлительно вкладывает оружие. — Что ж больше не смеёшься?       — Ты обещал! Слово «честь» для тебя ничего не значит?       — Я обещал за стоящую информацию, а эта хрень недостойна ни минуты мучений моего истинного и моих, — твёрдо сказал парень, прицелившись, как раньше делал, но только с мишенью.       — Как же сладко, аж… — выстрел в голову не дал Сокджину договорить.       Тело моментально обмякает на стуле, от падения на бетон его защищают туго затянутые узлы на конечностях.       Галф стоит как вкопанный, смотря на труп. Ян, не медля, подал знак своим товарищам, но парень этого даже не заметил, как и не видит мужчин перед собой, которые очень быстро начали развязывать мёртвого Сокджина.       Сколько бы Галф так стоял — неизвестно, но телохранитель понимает, что дальше зрелище будет не для слабонервных, поэтому касается осторожно плеча и, когда вздрагивают, мягко произносит:       — Вам звонят уже третий раз. Уходим отсюда.       Судорожно кивнув, Галф последовал за своим телохранителем, особо не разбирая дороги. Дойдя до машины, он наконец-то услышал звонок, но не сразу на него отвечает, оцепенение трудно перебороть, но светящееся «Мью🐼» заставляет провести пальцем по экрану.       — Сладкий, ты где? — встревоженный голос звучит очень чётко, но не для парня, для него сейчас все звуки приглушённые, будто через толщу стекла.       — Я сейчас у Тэхёна, но уже собираюсь выезжать, — выдавливает Галф из себя и поднимает голову, смотря на темнеющее небо как в первый раз, и рвано выдыхает.       — Всё закончил уже? Ты в порядке? — сыплются ещё вопросы, за которыми следует тягостное молчанием.       — Д-да, конечно, — нервно усмехается парень. — Что должно быть не в порядке? — пытаясь говорить спокойно, он только больше начинает нервничать, особенно слыша затяжную тишину.       — Когда ты с Тэхёном, обычно это надолго, — звучит наконец-то. — Раз ты свободен, может, в ресторан сходим? — родной, спокойный голос незаметно расслабляет Галфа, и, закрыв глаза, он слабо улыбается.       — Как скажешь, любовь моя.       Вновь воцарившееся молчание прерывается хриплым смешком:       — Не могу привыкнуть к этому, — признаётся мужчина, он не часто слышит милые фразы в свою сторону, но с каждым разом их становится всё больше. Кто знает, может в будущем такое общение станет для них обыденностью. Как, например, данная беседа, о которой в своё время Мью мог только мечтать. — Скину адрес в сообщении. До встречи. Целую, любимый.       — Целую, — эхом повторяет парень, а когда связь прервали, вновь гипнотизирует экран телефона.       Звук сзади заставляет его обернуться, тогда он видит одного из мужчин, который убирает в чёрный фургон оружие. В руках Галфа коротко вибрирует смартфон, отвлекая внимание на себя.              — Куда едем? — спрашивает Ян у застывшего парня. — Может, вам домой? Принять успокоительное? Это потрясение, такое состояние нормально.       Телохранитель часто поражается чужому умению менять собственное состояние. Вот и сейчас Галф смотрит на него недовольно, хотя секунду назад был растерян. А брошенные высокомерно слова ещё раз подтверждают чужую переменчивость.       — Я справлюсь, — Ян покорно кивнул, открывая дверь. — В «Лаундж», — коротко кидает парень, ныряя в автомобиль.