Сломанные маски

Мидория тянет блондина за руку, ведя к кровати. "Что происходит?" — проносится недоуменно в мыслях Кацуки, и он уже хочет вырвать руку, огрызнуться, но не успевает сделать этого. Деку садится на кровать, снимая с себя зелёную футболку и оставаясь в одних-единственных коротких черных шортах и спортивных носках. Прикусывает губу, нетерпеливо наклоняясь вперёд и смотря на Бакуго своими очаровательными зелёными глазами. — Что ты блять делаешь? Оденься, — говорит Кацуки и сам удивляется: голос его охрип, зубы сцеплены, дыхание тяжёлое. Не сказать, что ему не нравится этот вид полу-раздетого Изуку. Кубики пресса, сильные мальчишеские руки с изгибами бицепса, тонкие ключицы с небольшой впадиной, розовые очертания сосков. Взгляд падает ещё ниже — на накаченные бедра, сейчас слегка раздвинутые, в которые сразу захотелось впиться зубами; его светлая кожа, бледная, покрытая шрамами, будто мрамор, от самой головы до пяток (не учитывая той части тела, которую скрывают высокие белые спортивные носки, хотя Бакуго уверен — там поверхность кожи такая же), а ступни касаются пола. — Ты ведь этого хотел, да? — Изуку облизывает покрасневшие губы, наклоняясь немного вперёд. — Я не, — Бакуго хочет соврать, сказать, что ему это все неинтересно и он не "такой". Но не может. Тяжесть внизу живота ощущается как можно отчётливее, хочется убрать напряжение, прекратить эту пытку. Кацуки подходит, хватая Деку за руки и впечатывая его в кровать. Тот лишь издает очаровательный тихий звук: "О-о", будто бы удивление, и совсем не сопротивляется, раздвигая ноги. Моргает, вновь языком проводит по своим раскрасневшимся губам. Бакуго наклоняется, прижимаясь к чужим устам и начинает кусать их в порыве грубой страсти, одновременно стаскивая с Изуку черные спортивные шорты, под которыми даже белья не оказывается. — Извращенец, — мямлит он между поцелуями-укусами, пока Мидория тяжело дышит и улыбается. — Бакуго, — постанывает зелёноволосый, когда горячие руки Каччана начинают блуждать по телу, покрытому шрамами. Чужие ладони задевают соски, спускаются ниже, поглаживая половой орган и надавливая на головку.— Бакуго.. Мидория снова издает гортанный стон, слегка прогибаясь в пояснице. Мальчишеские ножки подрагивают, бледная кожа покрывается румянцем, и Бакуго целует его в один из шрамов на шее, пока рука движется вверх-вниз ещё раз. И Кацуки просыпается, сразу же садясь и хватаясь за голову. Ошеломлённый взгляд опускается ниже — на уровень боксеров, и видит там очевидный бугорок, после чего выпускает тяжкий вздох. Да не может быть. — Сука! — Как только осознание приходит в голову, Бакуго вскакивает с своего спального места, накрываясь одеялом и ударяя кулаком в ближайшую стену, оставляя огромную вмятину. Кто-то рядом зевает, удивлённо смотря на Кацуки. Точно. Лагерь. Они в лагере. Все парни спят в одной комнате. Вчера, в этой самой комнате, парень увидел накачанные мышцы живота и рук Изуку, очертание его талии и бедер.. Не сказать, что он раньше не видел тела этого надоедливого ботаника — уже кидал мельком взгляд на мышечную массу, когда Мидория во время боя закатывал рукава или же шёл из душа в одних только шортах. Просто тогда это было не так близко. Не так отчётливо, не так.. — Черт возьми! — Бакуго ударяет ещё раз, другой рукой. — Да угомонись ты уже, идиот, — шипит Киришима, бросаясь в своего друга подушкой. — Что случилось? — слышится знакомый голос, который во сне издавал дьявольское "Оо", и Кацуки замирает, а потом разворачивается. — Ничего, — с трудом выговаривает Каччан, выходя из комнаты и хлопая дверьми, да так, что ещё немного и старые деревянные петли вылетят. Вытаскивает из кармана пачку сигарет, и не успевает даже на крыльцо выйти, как слышит скрип половиц за собой. — Не надо, бля, за мной идти! — кричит Бакуго, разворачиваясь и зная, что там наверняка стоит Киришима. Зелёные волосы, веснушки, и, вместо коротких черных шортиков и оголённого торса из сна, привычные объемные вещи. — Я просто в туалет вышел, — неловко объяснил Изуку, не отрывая изумрудных глаз от Кацуки. — У тебя что-то плохое случилось, Каччан? — Нихуя у меня не случилось, — тихо отвечает Бакуго и вновь поворачиваясь спиной к собеседнику. — Иди куда шёл. — Ну, знаешь, что бы стать лучше противника, нужно знать все его слабости, — продолжает Мидория с лёгкой улыбкой, которая ощущается в мягком голосе. — А если моя слабость - это определенный человек? — спрашивает Каччан, удивляясь сам себе. Парень не осознает что за бред выходит из его рта, но не останавливается. С неизвестных ему причин блондин неимоверно сильно хочет сейчас поговорить с чертовым Деку. — Это нормально? — Наверное, нормально, — с лёгкой запинкой отвечает ему Изуку, подходя к парню и поворачивая голову, что бы видеть мальчишеское лицо. — Всемогущий однажды сказал мне, что.. — Плевать, — Бакуго недовольно хмурится, и быстро доходит до двери, которая ведёт на улицу. Выходит, оставляя Мидорию один на один с мыслями. Изуку не понимающе смотрит на деревянные двери, за которые вышел Каччан, и вздыхает. Он действительно пытался узнать и хотел помочь, просто в который раз его остановила огромная бетонная стена. "А если эта слабость - определенный человек?" Возможно, стена была вовсе не бетонной. **** Ступни потеют в тяжёлых ботинках, Изуку тяжело дышит, рукой убирая с лица зелёные волосы. — Ещё раз! — кричит учитель Айзава, и все ученики вновь начинают бежать на вершину горы, издавая при этом звуки умирающих тюленей, чаек и прочих животных на грани смерти. Мидория не отстаёт от других, хотя уже действительно на грани своих физических возможностей. Даже Киришима и Бакуго уже не летят со всей дури, выкривая различное: "Я первый!", "Нет, я первый!", а передвигают ногами на равных обстоятельствах с другими. В том то и дело — все были равны, ведь Сотриголова напрочь запретил использовать причуду, и теперь молодые ребята, стремясь прибежать первыми, использовали свое тело до максимального показателя. — Неплохо, — проговаривает Тошинори, опёршись об ближайший столб. Он поворачивается к Айзаве, наблюдая, как классный руководитель 2-А класса уже засыпает. — Сотриголова, не спи. — Не сплю, — Шота вновь поднимает глаза к стае учеников, бегущих со всех сил на гору в одиннадцатый раз. Бакуго уже практически добрался горы, за ним же оказался Тодороки, а далее Мидория и Киришима с Иидой. — Их физические показатели явно улучшились за эту неделю. — Верно, — Всемогущий кивает, смотря на своего последователя - Изуку. Улыбается, вспоминая их последний разговор. — Шота, у меня есть к тебе просьба. — Да? — Сотриголова опять опускает голову, зевая. Солнце слепит, так что стоя заснуть не получается, к сожалению, и тот раздражительно выдыхает. — Отведи сегодня детей на речку, будь человеком, — Тошинори и сам вспоминает, как однажды, в летнем лагере чуть не потонул, но тогда-то он действительно был ребенком, а эти монстры, которые уже добежали до вершины горы - детьми не были никогда. — Сам веди, мне то это зачем? — бурчит Айзава, но кивает, зная, что даже этим сорванцам нужен определенный отдых. — Учитель сказал речка? — вскрикивает Киришима, и уже на всех порах несётся обратно к начальной точке забега, где и стоят два их учителя. — Речка! Речка! Речка! — Идиот, — шипит Шота, но Всемогущий успевает заметить эту слабую улыбку, и сам прячет смех в нарочном кашле.

****

— Я не пойду, — говорит Изуку, присаживаясь на мягкую траву и смотря вверх. Все остальные пошли по комнатам, что бы взять полотенца, купальники и солнцезащитный крем для речки, а Мидория же только слабо усмехнулся, опуская взгляд, отчего Очако сразу все поняла и потянула друга за угол домика, в котором и проживали ученики. — Почему? — Настойчиво спрашивает девушка, присаживаясь так, что бы быть на одном уровне с Деку. — А если он заметит, как я смотрю? — с дрожью в голосе спрашивает зелёноволосый парниша, пока плечи прерывисто опускаются.— А если.. — Изуку, ты ведь помнишь, что это все только в твоей голове, — повторяет на выдохе Урарака, взяв друга за руку. — Да это все давно не только в моей голове, — обозленно отвечает ей Мидория, поднимая взгляд глаз, наполненных недоверием. Очако отворачивается, вставая с колен, и молча стоит. — Кажется, тебе нужно побыть одному, да? — с усталостью в голосе спрашивает девушка. Кажется, в этот раз Мидория все таки смог задеть в ней то, что не должен был. — Я не это имел ввиду, Урарака, — пытается более спокойно проговорить Изуку, но понимает, что сейчас он действительно должен побыть один: вместить ту злость на себя, которая хранилась ещё с первого дня лагеря, дать самому себе пощёчину, взять себя в руки, опять расплакаться..— Да. Возможно. Прости. — Я все понимаю, — мягко, пусть и слегка разочарованно говорит девушка, кивнув Деку. — Если я тебе понадоблюсь, я буду в девичьей комнате. — Спасибо, — кратко отвечает Мидория, и ждёт, пока наконец-то он останется один на один со своим сознанием. Когда это все же происходит, Изуку наконец-то выдыхает, позволяя мыслям хлынуть и начать новый короткий период саморазрушения. Ложится спиной на землю, закрывает лицо руками, прикусывает губу до крови — и осознает, что опять он, последователь Всемогущего, человек с крепким характером и нервами, аналитик, поддался эмоциям лишь из-за своего собственного страха. Мидория прекрасно знал, что в любом случае будет слишком много смотреть на оголенное тело Бакуго, слишком долго разглядывать струйки воды, которые будут стекать с мальчишеского пресса после выхода из речки.. Ну вот, опять он думает именно об этом. Хотелось просто кожу с себя содрать. А ведь Бакуго, наверное, о Изуку даже не вспоминает. "А если эта слабость - определенный человек?" Мидория тяжело вздыхает, пытаясь не заплакать от отчаяния. У Кацуки кто-то есть. У Кацуки, блять, кто-то есть, и скорее всего это одна из тех самых красивых девочек, сошедших с журнала, прямо как Яойорозу или Неджире Хадо. Не то что бы в сердце Изуку тлела надежда на то, что шансы все таки есть, просто.. Просто это чертовски больно — осознавать, что человек, который стал для тебя твоим личным Богом, будет целовать не тебя, а чужие уста, сжимать в объятиях не тебя, а другого человека, и шептать о любви не тебе на ухо, а какой-то девочке, и проблема едва-ли не в двух единственный вещах: ты недостаточно хорош и ты парень в гомофобном обществе, влюбленный в такого же парня, который ещё и ненавидит тебя. Мидория закрывает глаза, убирая от лица руки. Будь что будет. Он пойдет на чёртову речку.