New side of me

Йеджи довелось побывать на Черноморском побережье всего пару раз, но и те въелись ей в память как что-то такое, что можно было вспоминать со светлой грустью на душе, с болью в сердце и с накатывающими на глаза слезами. Сумерки начали сгущаться лишь тогда, как часы на набережной отбили десять. Солнце, полудугой очертившее горизонт, красиво догорало на западе, отбрасывая свои последние отблески на темнеющую воду. Волны, одна сильнее другой, с шумом накатывались друг на друга, лизали каменное награждение и, растворяясь шипящей пеной уходили в небытие. Запозднившиеся корабли прибывали в бухту, рабочие принимались тягать грузы в наспех забитых деревянных коробках. Туристы смешивались с местными в весёлом смехе, оживлённых диалогах и какой-то общей, незримой для человеческого глаза, радости. Нелепые шлёпанцы и укороченные шорты в футболках с глупыми надписями и пятнами краски не казались позором, когда у каждого вокруг были свои причуды. Осуждение здесь просто не имело места быть. Когда человек действительно счастлив, и счастье это достигает своего пика, а положительные эмоции, переполняя всё внутри, льются через край - какое ему дело до окружающих? Он слепо забывается в собственных заботах и ему нет никакого дела до того, что происходит рядом. Пускай в Землю хоть сейчас врежется метеор - он будет ничтожно мал в сравнении с тем, насколько бурным может быть спектр эмоций, миллионами лет эволюций закладывавшийся на подкорке сознания. Счастье мимолётно, опрометчиво, но так в своей природе прекрасно, что хочется проживать его вновь и вновь, каждый день, блоком из коротких эпизодов. Но стоит однажды потерять возможность его чувствовать, как рутина твоих дней превратится в каторгу, хуже наказания за любой свершенный грех. - Только ты меня можешь понять, Бусинка - ласковым голоском запричитала рыжеволосая малышка, протягивая руки к хорошенькой трёхцветной кошке. Будучи совсем ещё крошкой, отправившейся в отпуск вместе с родителями, она любила приходить в укромное место в самом центре города. Это была небольшая, мощенная камнем площадка, поросшая ветвистыми лианами и хорошо продаваемая тёплым ветерком, приятно клокотавшим в блестящих под закатными лучами кудрями. Она неторопливо лизала пломбирное мороженое в стаканчике, болтала ногами и диву дивилась, рассматривая людей, гуляющих внизу. Они казались удивительно маленькими, не больше муравьёв, которых ребята топтали на выездках в лагерь. Неподалку от шумного центра располагались обширные тропические леса и горная гряда, уходящая на юго-восток, тянувшаяся, как привычно было думать в силу юношеского минимализма, до самого Китая. Утром августа в лесах было прохладно и свежо, солнце ещё не успело прогреть землю, и ребята стаскивали со всей округи опавшие веточки величавых древ, чтоб сложить их не в самую симпатичную кучу и разжечь костёр. Сейчас, будучи уже совсем взрослой девушкой, стоя на излюбленном месте, куда Бусинка уже никогда не вернётся, и наблюдая за тёмными грозовыми тучами, лениво расползавшимися по небу, Хван невольно вспоминала слепящие лучи и чьё-то тёплое плечо под лёгкой головой. Такое острое, что его можно было узнать из тысячи. На очередной выездке она умудрилась впервые влюбиться. И объектом её воздыхания была Шин Рюджин - высокая брюнетка с карими глазами, в которых всегда легко можно было заметить весёлые искорки и хитрый запал. Смышленной активистке, так любившей от души похохотать и занять лидерскую позицию в очередном испытании, была нужна только она - тихая принцесса, на которую обычно тыкали пальцем, выкрикивая что-то в роде "скучная!" "зануда!". Вместе, в тайне от своих вожатых, по вечерам они спускались в кипарисовую рощу возле озера, над которым клубилась дымка и часами наблюдали за дрожанием на толще воды, и за яркими звёздами, скакавшими в ритме вальса по небосводу. Надоедливые цикады утихали, и они дышали друг другу в такт - ровно так же, как бились их сердца. Рука в руке, телом к телу, девушки могли бесконечно находится рядом – дуть на ушибы и порезы, полученные в пути, зарываться носом в волосы, пахнущие чем-то очень сладким и признаваться друг к другу в бесконечной симпатии и одобрении. - Мы ведь всегда будем вместе? - шептала Рюджин так, будто за ними наблюдали все звери в округе и могли случайности ради подслушать их диалог. - Всегда. - с такой надеждой в глазах, с таким трепетом в душе и голосе отзывалась Йеджи, будто действительно верила, что их история обязательно заимеет продолжение. - Даже когда разъедемся? - пробормотала Шин, испуганно отдаляясь. Уже сейчас остро чувствовалось, каким трудным для них будет раставание. Нежно целуя друг дружку в губы, последний раз окидывая такой родной овал лица с мягкими чертами и едва выраженными скулами - они должны были распрощаться. Но так надолго ли? - Я буду слать тебе телеграммы каждый божий день! - горячо сетовала собеседница, бережно отворачивая непослушный воротник чужой рубашки - и ты, пообещай, что будешь отправлять мне ответные письма. - Обещаю. - дрожащим голоском и робким кивком, Рюджин соглашается на уговор. И обещание это так же быстро растворяется в воздухе, когда настаёт последний день. Решая побыть наедине со своими чувствами и мыслями, Йеджи пробирается на береговую линию задолго до времени подъема, когда море бушует, обещая шторм, а небо укрыто пеленой из мрачных, серых туч. Зарываясь ногами в песок, она долго смотрит куда-то вдаль, наблюдая стену уныло моросившего дождя. Такого же, что убивал всё живое в хрупкой подростковой душе. Она не могла представить своей жизни без Рюджин. И была более чем уверена, что и её возлюбленная тоже. "Почему же у нашей истории должен быть такой несчастливый конец?" - горячие слезы закапали на распаленный песок, быстро высыхая, не успевая оставить после себя и следа. Их попытки сохранить былое общение будут такими же жалкими, как это безмолвное мучение на пляже. Оно не принесёт пользы никому - ни природе, ни отчаявшейся девушке. Тогда какой толк разводить мыльную оперу на пустом месте? Сопли в сторону. Для них всё было кончено. --- - Значит, вот как ты подумала в тот раз? - от тяжких раздумий Хван отвёл до боли знакомый, мелодичный голос, раздавшийся совсем рядом. Быстро среагировав, она поворачивает голову и узнаёт в фигуре стройной девушки в чёрном плаще и убитыми кроссовками её - боль существования, первую любовь, ту самую, что вызывала жгуче-трепещущее чувство в грудной клетке. Йеджи соврала бы самой себе, если бы сказала, что разлюбила Рюджин. Ни на мгновение нежный образ не мог покинуть разгоряченную голову и оставить бурное сердце сгореть дотла, испепелившись. - Я ждала твоих писем, проверяла почтовые ящики, но они были полны лишь журналами, которые выписывала моя бабушка - ловко вращая сигарету меж пальцев, укоризненно качала головой Рюджин. В ней совсем ничего не изменилось с той роковой ночи. - Выглядишь так же прекрасно, как в тот момент, когда оставила меня - с дрожью в голосе зашептала девушка, ловя себя за тем, что коленки начали предательски гнуться - только взгляд стал осознаннее. Мудрее. Я думала о тебе. Не могла забыть. Ночами не спала. - Может, счастливому концу все-таки быть? - потушив папиросу о штаны, в которые неряшливо была заправлена белая майка, бывшая подруга уверенно подошла ближе и глянула в самую душу, будто имея способность видеть людей насквозь - я не смогу ответить на этот вопрос, как бы сильно того не хотела, пока ты сама не решишь, как поступить на этот раз. Убежишь, побоявшись близости, оттолкнешь, позабыв всё хорошее, или наконец поднимешь завесу самой сокровенной тайны? Чего больше хочется? - Прекрасно объединяя в себе качества, которых так не хватало мне, ты стала несбыточной мечтой, единственно верным способом почувствовать себя счастливой. - чувствуя, как тяжёлый груз ответственности падает с её плеч, раскрепощается Йеджи - когда море было всем, что мы могли видеть, я поняла, что нуждаюсь в тебе. Больше всего на свете. - Ты могла меня подвести, но никак не разочаровать. - уголки губ Шин дрогнули и растянулись в широкой улыбке, глаза перестали выглядеть такими уж несчастными, и первые солнечные лучи в феврале, знаменуя окончание любовной пытки, просочились из-за сковывающей пелены тяжёлых облаков, капая своим светом на две фигуры, соединившиеся воедино в крепких, наполненных теплотой объятиях. - как я могла злиться на тебя столь долгие годы в разлуке? По сей день, единственным человеком, открывшим во мне новую сторону, показавшим сильную привязанность, не требующую каких-либо объяснений, являлась лишь одна в своём роде. Никто не мог любить меня сильнее, чем Хван Йеджи. - Жизнь протечет слишком быстро, если всё время зацикливаться на прошлом - ощутить тепло чужих рук вновь после болезненного разрыва было странно. До такой степени, что аж приятно. С трепетом проходясь пальцами меж тёмных кудрей, прилив необъятной нежности внезапно захлестывает с головой, пробуждая собой ещё больше невысказанных чувств, и "подруга", на одном лишь дыхании, давшемся ей на этот раз совсем безболезненно, выпаливает твёрдый аргумент - но я предпочла бы остаться в нём счастливой с тобой, чем продолжала бы смотреть в будущее, где я несчастна без тебя.