Вас не приглашали

Pov Alastor Мое тело ощущается отдаленно, будто я нахожусь под тонной воды и до меня доходит только сотая доля реальных ощущений через колебание жидкости. Я все вижу и слышу ясно. Зачем так кричать? Голова не шла кругом, все было в порядке. У меня ничего не болит, я чувствую себя просто прекрасно, я ощущаю лёгкость настолько сильную, что кажется ещё секунда и я воспарю. Я бы вообще подумал, что стал духом без плоти, если бы переодички до меня не доходили отголоски боли от попыток демонов меня ранить. Почему мои руки их хватают и тянут сожрать? На языке новая кровь и от этого вкуса накатывает волнами эйфория. Даааа.... Мне все равно на этих грешников. Почему я должен останавливаться? Я слышу крики ужаса, они приятно ласкают мне слух. А потом появляются они, странная компашка, которая пытается со мной поговорить. Аластор? Это мое имя, разве нет? Какая разница если во мне пульсирует только одна мысль: "Убить". И я не сомневаюсь в этом ни на секунду. Тело действует само, я сторонний наблюдатель. Меня не волнует, что происходит вокруг. Даже чувство голода в какой-то момент отделилось от меня и ушло куда-то прочь. Ноль эмоций. Я не чувствую НИ-ЧЕ-ГО. Как же давно я хотел этого. Хотел не чувствовать боль. Не чувствовать эту давящую ответственность за.. Мысль прервалась и я никак не мог уцепить ее за хвост. Я точно помню боль. Откуда она? Я нахмурился, уже даже не смотря на окружающее пространство, пытаясь разобраться с воспоминаниями. Я ничего не помню. Я же должен что-то помнить, разве нет? Там было что-то важное.. Мысли кружились будто сонный разбуженный улей пчел, жалили черепную коробку изнутри. Что происходит? – Аластор! Я хочу посмотреть, что происходит, но обнаруживаю, что в абсолютной темноте. Какого.. чёрта.. Я иду вперёд, все дальше и дальше. Все с больше поднимающейся в груди паникой, ускоряя шаг, пока не утыкаюсь во что-то твердое. Твою мать. Я резко ударяю по стене. Один, два. Я изо всех сил бью, разбивая костяшки до крови, слыша хруст выбитых костяшек. Мне все равно. Я хочу выйти отсюда! Выпустите меня, черт бы вас побрал! Я не замечаю, что уже рычу от злости, стискивая зубы до скрежета. Но тут абсолютная темнота разбавляется светлым лучиком из трещины, которую я все таки смог сделать. Я на миг остановился, завороженно наблюдая за ним. Но потом продолжил с утроенной силой. Обломки стены разлетелись в разные стороны, а я по инерции полетел вперёд. Свет, так много света вокруг, глаза заслезились от резкого контраста. Я закрыл глаза, восстанавливая дыхание и привыкая к обстановке. Почувствовав себя более уверенным, я вновь открыл глаза, внимательным взглядом ощупывая каждый миллиметр пространства. Я уже начал подозревать, что отсюда нет никакого выхода как снова пробивать стену, но обнаружил еле различимую белую дверь в отдалении. Хоть бы ручку установили, архитекторы хреновы. Я толкнул ее вперёд и оказался в квартире. Я спокойно прошёл из комнаты в комнату, пока мое сознание не оповестило меня, что это моя квартира в Новом Орлеане. На кухне я обнаружил женщину, стоящую ко мне спиной. Мое сердце ёкнуло. Этого не может быть.. Я неуверенно отступил назад, задевая шкатулку с тумбочки, та с грохотом упала на деревянный пол, создавая не запланированный шум. Женщина испуганно обернулась, но узнав гостя мягко улыбнулась. – Оу, Аластор, дорогой, это ты, –ласково произнесла женщина. В горле встал ком. Она. Это же. – Аластор, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила женщина, подходя ближе и кладя руку мне на лоб. Она нахмурилась, когда от прикосновения я вздрогнул. – Ты какой- то бледный. Ты случайно не заболел? Я физически чувствовал, что нужно что-то ответить, нельзя допускать, чтобы в ее глазах плескалось беспокойство, особенно по моей вине. – Я .. Но слова никак не хотели складываться. – Я сейчас тебе сделаю лекарство,– она уже развернулась, чтобы достать баночки, как мой мозг начал работать. – Я в порядке. Мама обернулась на меня, не веря ни единому моему слову. – Честно, – я подошёл ближе, создавая абсолютно невинный вид. – Ты все равно выпьешь лекарство. – Но.. – Никаких но, молодой человек, – строго произнесла мама и грозно свела брови. Лучше уступить, знаю я ее взгляд. – Хорошо, хорошо, – я быстро закивал головой, садясь за стол и наблюдая как она быстро все размешивает, делая какой-то супер полезный чай или это называется микстура? – Чтоб все выпил. – Как скажешь, ма. Я улыбнулся самой настоящей улыбкой. На душе стало так спокойно. Уютно. Мама здесь, живая, здоровая и как всегда заботится обо мне больше, чем о себе. Она не ненавидит меня, она все ещё смотрит на меня как на любимого сына. Значит все хорошо. Все правда хорошо. Я взял горячую кружку, отпивая необычайно вкусный чай. – Вот так вот. Мама подошла ко мне сзади и потрепала меня по кудрявым вихрастым волосам. – А ты вырос в настоящего красавчика! Пол Орлеана стоит в очереди на такого завидного жениха. – Мааа, не начинай. Мама на это только звонко и озорно рассмеялась. – Это чистая правда. Я только фыркнул на это заявление. – Или у тебя появился уже тот самый человек? – она заговорщицки прищурилась. – Нет. Ты же знаешь, мне никто не нужен, – повторил я то, что говорил сотню раз до этого. В сознании промелькнули золотистые кудри, но я потряс головой, выбрасывая странную картинку. – О ком ты сейчас подумал? – Ни о ком, – я закатил глаза. – Я знаю тебя лучше чем кто-либо другой, милый. На сердце заскребли кошки. Стала бы она смотреть на меня так ласково и понимающе, если бы знала в кого я превратился? В жестокого убийцу. Мой виноватый отчаянный порыв, который я как мог старался запихнуть в глубину за маской, не остался не замеченным, даже скрытые глаза за тенью ресниц не спасли меня от проницательности этой женщины. – Что ты успел натворить? Тон не был грозным, но не давал возможности уйти от ответа. Тяжёлый вздох слетевший с губ мне показался чересчур громким. Я не мог смотреть ей в глаза, так что прикрыл веки, в руках чашка жалобно скрипнула от напряжения, и только тогда я понял, что вцепился в нее будто утопающий за соломинку. – Я.. – горло резко пересохло. – Я много чего натворил, – глухой приглушённый голос казался вовсе не моим. Обеспокоенный вид матери, когда я все же решился на нее посмотреть, заставили мое сердце пропустить удар. Господи, как я себя ненавижу. Почему у такой прекрасной женщины родился такой монстр как я? Видимо что-то в моем лице выдало мои мысли. Никогда не понимал, как она это делает. – Аластор, чтобы ты не сделал, я останусь твоей мамой. Лучше бы она этого не говорила, потому что мое сердце сжалось от острой боли, на глазах навернулись слезы, чувства все это время подавляемые ринулись единым ударом, пытаясь пробить грудную клетку: стыд, страх, ненависть к самому себе и горечь от осознания, что уже ничего не изменить. Мне не стать сыном, которого она заслуживает. Она отшатнется в страхе и брезгливости, если узнает, что я сделал и делаю до сих пор. Она одной простой фразой подняла все эти мысли и они начали поглощать меня с новой силой. – Аластор, посмотри на меня. Мягкая рука коснулась щеки, заставляя посмотреть ей в глаза. В них плескалась лишь материнская всепоглощающая любовь, поддержка и боль от того, что её ребенку плохо. Одинокая слеза скатилась вниз, хотя хотелось разрыдаться в голос как в детстве и утонуть в тепле ее рук, когда она качает в своих объятиях. Я не мог себе этого позволить. Я знаю кто я. Я не имею права даже на шаг к ней приближаться. – Я сделал много ужасных вещей. Слова сорвались с губ, признание жгло глотку. Но я не мог уже держать это в себе. – Аластор, ты мой сын, и я знаю, кого я воспитала. Строгий голос и чуть нахмуренные брови дали свой результат, я превратился во внимание, ловя каждый звук. – И чтобы ты себе не придумал, я никогда от тебя не откажусь. И я знаю, что какие бы плохие вещи ты не сделал, добрых поступков гораздо больше. Слова возражения так и не были произнесены вслух, потому что их перебили. – Я знаю тебя лучше тебя самого, не спорь со мной. Рот, который я успел открыть, я также и закрыл. Если я сейчас произнесу, что монстр во плоти, она влепит мне пощечину и будет такая отповедь, что я пожалею о своих словах, так что я послушно кивнул. – И я знаю, что ты со мной не согласен, – она устала вздохнула. – Но переубедить я тебя не смогу, слишком глубоко пустили корни твои неверные убеждения о самом себе, но найдется человек, который протянет тебе руку, чтобы вырвать тебя из той пропасти, в которую ты сейчас падаешь, схватись за неё в ответ, хорошо ? Мама выжидающе на меня взглянула. – Я не понимаю о чем ты говоришь. – Пообещай мне, что ты это сделаешь. Настойчивый тон и поза не давали права на отрицательный ответ. Усталый вздох потонул в тишине кухни. – Хорошо. – Пообещай. – Это глупо, – я фыркнул, но увидев грозный взгляд, закивал.– Ладно, ладно, обещаю. Мама сразу же расплылась в улыбке. – Вот так бы сразу, – она озорно засуетилась на кухне, достала оттуда-то пирог и преподнесла мне как награду. – Кушай, заслужил, – мама веселилась от моих сменяющихся эмоций. Попробовав кусочек, я не смог сдержать блаженного стона удовольствия. Это просто божественный пирог! – И лекарство не забудь выпить. – Так точно, сэр,– шутливый тон между нами всегда был к месту. Но всему хорошему наступает конец. – Аластор, тебе пора. Мой непонимающий взгляд столкнулся с грустным. – Я люблю тебя. Нежный взгляд, грустная но при этом радостная улыбка матери. Я не успел ничего ответить, меня выдернуло из кухни, картинка смазалась, и я выпал на пол, больно приземляясь на колени. Голова кружилась, в горле застряла тошнота, я упираясь руками на пол, пытаюсь прийти в себя после круговорота перемещения. Что происходит ? Экран? Битва. Точно была битва. Я с кем-то сражаюсь. Почему я сторонний наблюдатель? Голова идёт кругом. Почему вдруг стало больно? Моя нога. Какого черта!? Девушка в руках. – Аластор! Приди в себя! Что? Что она имеет ввиду? Я уставился на экран в попытке понять, что я черт возьми вижу и откуда она меня знает. В ушах зазвенело и резко прекратилось. – И я хочу узнать, какая ты на вкус. Экран качнулся вперёд. Да, я хочу её попробовать. Какова её кровь? Я голоден! Я разбил кулак об пол, глаза загорелись красным. Я хочу есть! – Чарли, нет! Знакомый голос. Очень знакомый. Кто это? Эту девушку зовут Чарли? Почему её имя мне знакомо? Чарли, принцесса, отель. Перед глазами все расплывается, я не вижу лица этих демонов. Это раздражает, Я голоден и почему пытаюсь вспомнить свою еду. Что с тобой не так Аластор? Просто покончи с этим. – Это не ты. Слабый шепот на грани слышимости. Картинка начала проясняться, я вижу золотые локоны. Это лицо мне смутно знакомо. Плевать! Мне плевать! Я голоден! Меня всего трясет. – Аластор! – крикнула в ужасе девушка уже у зубов, осталось пару сантиметров и я бы.. В ее голосе прозвучало такое доверие, полное убеждение в том, что кого она зовёт сможет её защитить. Я вспомнил. Я все вспомнил. Чарли. Я резко поднялся с четверенек и в мгновение ока пробил экран мощным ударом. Все прекратилось или только началось? Глаза сразу же нашли Чарли у себя в руках. Что же я натворил. Что я натворил. Я чуть не убил Чарли. Ужас затопил все мое существо. Я аккуратно поставил ее на землю подальше от себя, но ноги ее не держали. Ей больно, и это полностью моя вина. Я с трудом оторвал взгляд от принцессы и решил оценить обстановку. Щупальца удерживающие друзей сразу же ослабли. Они все живы. Живы. Все этот время не замечаемый дискомфорт стал более ощутимым. Все тело будто натянули тонкие острые нити. Нужно оправдаться, нужно что то сказать. – Я.. Уши в тот же миг заложило, все пространство заполнил высокочастотный писк и белый шум радио. И все бы ничего, но боль расползлась по каждой клеточке тела, острой пульсирующей жгучей смесью, под таким давлением я невольно осел на землю, даже не заметив этого. Зверь. Это зверь пытается снова взять контроль. Мне нужно просто взять контроль. Просто, Аластор? Я не мог сосредоточиться. Боль накатывала волнами, с каждым этапом все сильнее. Нужно дышать. Дыши Аластор! Перестань сопротивляться и боль сразу исчезнет. Заткнись! Оу, кто то отрастил зубки, чтобы огрызаться. Какого осознавать, что эти самые зубки чуть не лишили жизни друзей? Боль не дала сделать даже вздоха, не то что ответить. Когда ты сдашься, а ты сдашься, я их всех сожру, а потом верну тебя на время, чтобы ты мог полюбоваться своей работой. Моя злость и ужас не требовала слов. Зверь видит меня насквозь. Боль пронзила все мое существо, всю мою душу вывернуло наизнанку. Какой громкий крик. Я с удивлением понял, что кричу я, срывая горло. Мы одно целое Ал, отпусти себя. Эти так называемые друзья держат тебя в границах, зверь не может жить в клетке, даже золотой. Боль стала меньше, будто бы Зверь действительно рассчитывал, что я его пойму и буду сотрудничать. Один раз я уже поддался своей слабости, такого больше не повториться, я выдержу всё, чтобы он со мной не сделал. Нет. Стоило ответить Зверю, как связки во всем теле натянулись до предела, буквально разрывая плоть. Я не могу пошевелиться. Зрачки расширились от страха. Это что-то новенькое, я думал он испытал на мне все виды пыток. Я даже не заметил, когда успел принять свой обычный размер, мне сейчас не до этого. Все внутренности посходили с ума, кожа горела огнем. Еле приподнявшись на четвереньки, меня вырвало. В желчи я узнал кусочки органов. Печень, желудок. Больно, как же мне больно. Резкий приступ кашля оказался полностью неожиданным. Что-то застряло в горле, что-то большое. Снова кашель. Я присмотрелся к земле. Я только что выкашлял лёгкое. Паника уже отступила, боль ушла на второй план. Господи, как это смешно! Просто уморительно! Тело сотряслось от смеха. Я сел на асфальт в лужу собственной крови. Перед глазами мелькнуло лицо Люцифера. – Ал? – обеспокоенно обратился он ко мне, пытаясь привлечь мое внимание, он сел на корточки прямо передо мной. Я посмотрел прямо на него, мой тихий смех все ещё бурлящий во всем теле и неподдельные смешинки в глазах, видимо напугали его. Левую руку пронзило острой болью и я с удивлением понял, посмотрев на нее, как она вывернулась в другую сторону, ломая кости и протыкая кожу. Смех стал только сильнее. Это забавно, очень забавно. Грудь пробило ребро, я под обескураженный взгляд Люцифера вытащил его полностью, улыбаясь будто ребенок, получивший новую игрушку. Белая кость, ребро как ребро, ничего необычного. Я думал, мало ли от того, что во мне живёт монстр много лет, мое тело как-то эволюционировало. Теперь этот вопрос отпал сам собой. Голова разрывалась на части, я схватился за голову, веселая улыбка не сошла с моего лица , когда плечо с противным хрустом сломалось. Вокс, подошедший ближе ко мне, отшатнулся. – Это вообще нормально? – спросил он, не зная у кого конкретно. Послышался хруст. Пальцы на левой руке вывернулись в разные стороны. Боль в пальцах была не настолько сильной, как в голове, в которую я вцепился, стараясь хваткой не размозжить себе череп, хотя так было бы гуманнее. Лёгкий вскрик и снова смех. Сломалась нога. Я посмотрел на нее как на бесполезный кусок мяса, я потянулся бы оторвать ее, если бы у меня была свободная дееспособная рука. Какое бесполезное тело. Тело постоянно меня предает. Веселая улыбка преобразовалась в злую усмешку. – Погоди немного, боль в голове утихнет и я оторву тебя к чертовой матери, – обратился я к ноге. Люцифер схватил меня за щеки двумя руками и заставил перевести взгляд от ноги к нему. Беспокойство переросло в нечто большее. Что это? Я не могу это интерпретировать. Я что сказал про ногу вслух? Боль пронзила спину, я чувствовал как из спины выходят ребра, как они разрывают мясо и кожу. Миллиметр за миллиметром. Неприятно. Я поморщился. – Что такое? – Мне нужно снять одежду. Мои глаза забегали из стороны в сторону, в поисках выхода из ситуации, сам я снять одежду не смогу, не со сломанной рукой. – Вокс? – позвал я наугад. – Да? – Будь добр, разрежь ткань на спине,– попросил я. Если тот и удивился, то я этого не видел, потому что Люцифер все ещё держал меня в своих руках, и при моей просьбе его брови нахмурились. Вокс же поспешил выполнить мое требование, легко когтями отрезая ткань и открывая беззащитную голую спину. Была бы это ситуация обычной, Вокс бы ликовал, Аластор, его заклятый враг, попросил о чем-то его, Вокса, да у Аластора скорее язык бы отсох, чем он что-то попросил его сделать, поэтому Вокс напрягся после того как разрезал ткань, но ничего странного не увидел, он решил остаться там на корточках перед его спиной, всматриваясь в гладкую кожу, ожидая подвоха. Люцифер первый заметил, что что-то происходит, хотя и не смотрел на спину как Вокс. – Хэй, Люц, может отпустишь меня? В глазах Аластора танцевали смешинки, подразумевая всю абсурдность ситуации, что король Ада сидит с ним как верная жёнушка и вообще все это попахивает странной романтикой. Но падший ангел не поддался на провокацию, а Аластор утонул в глазах напротив. Голова прошла и внезапное облегчение от этого заставило расслабиться, дискомфорт в спине ушел на третий план, так что удивленный вскрик заставил очнуться. – Ал, у тебя ребра из спины выходят.– оповестил пораженный до глубины души Вокс. Ребра выходили медленно и мучительно, выворачиваясь в разные стороны. Люцифер смотрел в глаза радио демона и не понимал, как он все это терпит, он ничем не выдал что ему больно, только зрачок стал чуть больше. – Вырви их, – приказал радиодемон, в его глазах была только решительность. – Что прости?– Воксу показалось, ему определено показалось, не мог же Аластор сказать.. – Вырви ребра из моей спины. Не послышалась, Вокс сглотнул, ровный тон врага пугал своей безучастностью к ситуации. – Ты уверен? – нервно спросил Вокс. Сухой ответ "да" не давал выбора. Вокс начал вырывать белые кости, одно за другим. Он ожидал ругани, вскрика, но Аластор не издал и звука. – Что вообще происходит, Ал? – спросил Вокс, когда с работой было покончено. – Пытки, – безэмоциональный пустой голос пугал до усрачки, будто это все в порядке вещей. – Пытки!? – нервы Вокса были на пределе. – Почему ты так удивляешься? Сам же сегодня хотел меня пытать. Аластор смотрел на Люцифера и спокойно говорил с потерянным Воксом. – Отпусти меня, – обратился Аластор к серафиму. – Нет. Губы демона прорезала острая усмешка. – Я только что чуть не разнёс город и не убил твою дочь. Отпусти меня. – Нет. Люцифер знал, что хочет сделать демон, настроить его против себя, чтобы от него отвернулись, он не позволит этому случится. Давай закончим начатое. Мимолётный ужас промелькнувший на лице выдал Люциферу очень многое. – Он с тобой говорит? Аластор помотал головой, скрывая глаза за челкой, но Люцифер понял все без слов. – Как долго он может на тебя воздействовать? – Я не знаю, – устало ответил демон. – Ты можешь снова превратится в Зверя? – Я не позволю ему снова выйти, – не смотря на внешний болезненный вид, голос Аластора был твердым и уверенным. Послышался хруст, правая рука подверглась деформации. Аластор лишь хищно улыбнулся, вырываясь из ладоней божественного существа и оглянулся на побледневшего Вокса. – Что такое, Вокс? Неужели никогда не видел переломы? Чего ты так на них таращишься? Аластор резко поднялся на ноги, он улыбался как сумасшедший и пошел прямо на теледемона. – Что? Нравится? – резко спросил Аластор, он был весь в крови, в порванной одежде, с торчащими костями, что выглядело очень жутко, холодная сталь в глазах давала понять, что тебе стоит бежать как можно дальше, если мозги есть. Но Вокс застыл как вкопанный перед более сильным и опасным хищником, не смея шевельнуться. Руки Вокса предательски задрожали, Аластор заметил это, зрачки сузились и загорелись красным. – Играешь со мной? – гневно зашипел Радиодемон. – Зачем притворяешься? – он схватил за грудки Вокса, подтаскивая к себе ещё ближе. – Аластор, – позвал Люцифер, демон отвлекся от своего врага и отпустил Вокса. – Даа?– он повернулся к королю, показывая, что весь во внимании и приподнял бровь в ожидании. – Пойдем со мной. Аластор несколько растерялся, но это проявилось только в глазах, приклеенная улыбка красовалась на лице. – Я не понимаю о чем речь. Люцифер взмахнул рукой, создавая портал. – Пойдем со мной. Аластор любопытно переводил взгляд с короля и обратно на портал, пытаясь понять логику, мозг упрямо отказывался работать. Тем временем Люцифер создал другой портал. – Чарли нужно в больницу, позаботься о ней, – мягко обратился серафим к Лилит, показывая на второй портал. Та, поняв всю ситуацию в целом, быстро направилась в нужную сторону с принцессой нас руках, за ними следом увязалась Вегги. Вокс все ещё стоял на месте, стараясь даже не дышать, чтобы не провоцировать Аластора, но в этом не было необходимости, потому что Радиодемон завис, мельком увидев травмы Чарли, и даже когда второй портал закрылся, он продолжил смотреть в ту сторону, будто видел сквозь пространств, и столько муки и вины отразились в его глазах, что Люцифер, больше не ожидая реакции на свои слова, быстро преодолел расстояние между ними и схватив за руку, потащил к порталу. Аластор не сопротивлялся, он ещё не отошёл от увиденного. Контроль над мимикой и эмоциями ослаб, поэтому когда послышался хруст, исходящий от ноги, он вскрикнул и полетел бы на землю, если бы серафим его не перехватил. Не смотря ни на что Аластор вернул улыбку, хоть она и была напряжённой. – Упрямый болван, – прошипел себе под нос Люцифер, заметив эти метаморфозы, затаскивая его в портал. Они оказались в большом зале, большего рассмотреть Аластор не смог, падая на светлый паркет. – И как ты вообще стоял со сломанной ногой в нескольких местах, да ещё без ребер? – зло пробормотал Люцифер, стараясь удобнее уложить Ала и убрать мешающие лоскуты одежды. – Ооо, у меня ещё нет лёгкого, – прохрипел Аластор. – Что?? – Люцифер окинул его оценивающим взглядом. – Доктор, я буду жить? – пробормотал Аластор с пола. – Если есть силы на шутки, значит не все так плохо как кажется,– проговорил Люцифер, пытаясь успокоить то ли себя, то ли Аластора. С такими травмами не живут, не тоо что разговаривают. Значит зверь не хочет его убивать и поддерживает в нем жизнь. – Зверь может тебя убить? – спросил мучивший его вопрос у виновника. – Я.. не уверен, – пропыхтел он, натягивая улыбку. – Не трать силы на эту актерскую игру,– прорычал сквозь зубы серафим. – Я знаю, что тебе больно. Кричи, плачь, делай все, что поможет тебе почувствовать себя лучше. Никто об этом не узнает, здесь нет никого кроме меня, я не буду считать это слабостью. Люцифер навис над Радиодемон, проницательно всматриваясь в глаза, вкладывая уверенность в каждое свое слово, чтобы даже до такого упертого барана дошло. Серафим давно уже понял механизм защиты Аластора: все скрывать, эмоции для слабаков. Но сейчас улыбка брони треснула, смотря на божественное лицо, нависшее сверху, которое выдало такую тираду без тени фальши. Аластор глубоко вздохнул, прикрывая глаза. – Я не.. могу, – выдавил из себя демон. – Со мной можешь. Увидев не уверенность во взгляде радиодемона, Люцифер дожал. – Сегодня. Позволь мне быть рядом хотя бы сегодня. В глазах ангела сквозило столько тоски, что Аластор сдался. – Только не все сразу, ангелок, хорошо? – Аластор коснулся здоровой рукой щеки Серафима, мягко проведя по ней подушечками пальцев. Глаза Люцифера неверующе расширились. Ему разрешили. Ему разрешили быть рядом. Аластор тихо зашипел, когда ключица решила войти во внутрь. – Я голый, а ты нет, какое опущение,– проворковал Аластор снизу. Люцифер вспыхнул как спичка и поспешил вскочить на ноги и поменять местоположение. Аластор, почувствовав свободу, тут же сел. – Тебе не стоит резко вставать. Аластор издал болезненный бульк. – Что на этот раз? – Люцифер схватил за плечо Аластора, так как сел сзади него. Аластор что-то придерживал в руках и повернулся к ангелу. Один глаз на него смотрел с нарастающим страхом, второй глаз оказался в руке. – Чт.. Аластор согнулся, из горла начали вываливаться куски чего-то. Когда Люцифер присмотрелся к этим кускам, ему стало дурно, это куски внутренних органов, печень, лёгкие, сердце, желудок, все перемешено будто побывало в мясорубке. На этом ничего не закончилось. Позвоночник, выгнувшись под неестественным углом, распорол спину. Аластор заорал от боли, руки в панике пытались нащупать кость, в бесполезной попытке вытянуть ее, лишь бы она только перестала его беспокоить. Люцифер понял все без слов, он тут же подскочил, помогая демону. Крик Аластора звенел в ушах, но как только позвоночник был извлечён, демон упал на живот, стараясь не создавать шума больше, чем требовалось. Люцифер заметил как в открытых ранах формируются новые кости, раны затягиваются. Ты думаешь это конец? Нееет. Я буду тебя пытать вечность. ВЕЧНОСТЬ, пока ты не сдашься. Стон боли раздался с паркета. Хруст костей во всех конечностях сразу, заставил демона вскрикнуть. Экзекуция повторялась раз за разом. Не счесть сколько костей было вырвано, сколько органов вывернуто наизнанку, сколько крови впитал паркет, сколько адовых часов прошло и сколько будет впереди. Безумный взгляд Аластора остановился на потолке, он обнаружил свою голову на коленях у Люцифера, мягкие поглаживания корней волос успокаивали, глаза восстановились, но Аластор видел все мутно. Почему? Демон понял это только спустя пару минут, он плакал. Он лежал, не шевелясь, наслаждаясь передышкой и живым теплом рядом с собой, а слезы медленно скатывались по щекам. Это когда-нибудь закончится? – Убей меня, – тишину комнаты прорезал отчаянный голос. Серафим с жалостью взглянул на демона, он не мог выполнить его просьбу. – Пожалуйста, убей меня, – демон плакал смотря прямо в глаза Люциферу, умоляя закончить его страдания. – Это скоро закончится, – Люцифер бледный как полотно продолжал смотреть в глаза демону и отчаянно врал, рука продолжала мягко массировать голову Аластора. Тот закрыл глаза, не в силах больше смотреть на жалость в глазах напротив. – Осталось совсем чуть-чуть. Серафим отчаянно хотел, чтобы его слова были правдой. Аластор понимал, что это ложь, но позволил ей существовать, он просто закрыл глаза, слезы продолжали непроизвольно течь. Почему именно он? Болезненный стон вновь сорвался с губ. – Просто поспи. Аластор боялся спать, боялся проснуться с трупами друзей вокруг, боялся проснуться от боли, которая заставит его наброситься на Люцифера, он просто боялся. – Я буду оберегать твой сон, просто поспи. И Аластор позволил успокоить себя этим словам и провалиться в тревожный сон с неясными тенями.