Ненавижу...

Лют ненавидит её. Жгучей, ядовитой злобой ненавидит и в то же время хочет поцеловать. Нежно коснуться губами её губ, ощутив их вкус, и запустить пальцы в её белые волосы, наверняка такие же мягкие, как облако. Вэгги была одной из лучших, нет – лучшей экзорцисткой. Количество убитых ею за каждую зачистку превышало сотни. Была зачистка, когда она убила 519 грешников. Лют завидовала. Сильно завидовала. Как бы она ни старалась, она не могла нагнать Вэгги по количеству убитых. Ненависть стала сильнее, когда она случайно рано утром видит тренирующуюся Вэгги. А ведь спать та пришла за полночь... Ненависть и одновременно уважение. Немногие экзорцисты так самоотверженно отдаются тренировкам и работе по своему желанию. Почти армейское воспитание не давало выбора. Выбирали лучших, самых боевых девушек, которым при жизни кто-то навредил. Приводили к себе в штаб, как бы невзначай внушая: « – Ты сможешь их убить.» « – Ты можешь встретить их в Аду и отомстить» Тех, кто не соглашался, заставляли силой. Находили слабое место и давили на него. Никто, кроме экзорцистов, не должен знать об истреблениях. Вэгги хватило первого пункта. Лют наблюдала за девушкой и отмечала всё новые и новые черты, которые старалась запечатлеть в памяти. Белые короткие волосы. Светло-золотистая радужка глаз с нежно-розовой склерой. Часто, слишком часто, нахмуренные брови. Вечно раздражённый взгляд. Интересно, почему? Ну, это же Рай. Чем она недовольна?

***

Разговор начался неожиданно. Просто в какой-то момент Вэгги подсказала Лют на тренировке. Слово за словом, и зародился разговор. Не дружба, нет. Просто... Доверие? Возможно. Они стали напарницами. Нет доверия крепче, чем доверие между братьями по оружию. Так их воспитали.

***

– Может, это всё неправильно? – промолвила однажды Вэгги, смотря в никуда. Обе девушки сидели на крыше. – В смысле? – переспрашивает Лют, насторожившись. – Истребления, – экзорцистка поднимает руку, прося ещё секунду внимания. – Я понимаю, что ты скажешь. Да, мы убиваем грешников. Если это убийцы, насильники и остальные конченные сволочи, я согласна, они заслуживают смерти. Но как насчет тех, кто совершили лишь одну ошибку, о которой сожалеют? Разве справедливо убивать и их? – Они совершили грех и расплачиваются за него. Раз они проебали шанс попасть в Рай, значит, заслуживают уничтожения, – отрезает Лют, расправляет крылья и улетает прочь, оставляя Вэгги одну. Больше они не разговаривали на эту тему. Вообще почти больше не разговаривали. А Лют только бесилась. Она ненавидит её и любит одновременно. Она хочет свернуть ей шею и одновременно хочет заключить в объятия. Она хочет выколоть ей глаза и одновременно хочет любоваться ими вечность. Она хочет лишить её крыльев и одновременно хочет часами наблюдать, как Вэгги парит в вышине. Она хочет выдрать её волосы и одновременно хочет насколько может нежно перебирать их меж своих пальцев. Лют ненавидит это чувство. Едва ли не бросается на Вэгги на тренировках, а сама ночью видит сны, в которых они вместе вытворяют такое, за что их обеих уже изгнали бы из Рая. Вэгги, Вэгги… Вэгги. Почему? Почему она её любит? Почему ненавидит? Почему любит? Вэгги стойкая и уверенная в себе, гордая и боевая, преданная напарница по оружию. Она справедливая, она совестливая, она… Она, Адам её подери, такая милая. Почему ненавидит? Да за то же самое. За её доброту, за её внутреннее нежелание подчиняться правилам, за редкую улыбку, проскальзывающую у неё на губах. И эта улыбка редчайшая драгоценность.

***

Очередная зачистка. Они вновь на передовой. Лют убивает грешника и спешит за Вэгги, которая свернула в переулок в погоне за другим. Мало ли что. Вдруг её заманят в ловушку? Конечно, напарница не была наивной, но всё равно проверить, не нужна ли помощь, не помешает. Экзорцистка чуть не роняет свой меч, когда видит, что Вэгги тихо говорит маленькому грешнику бежать и пропускает его прочь. Вместо этого она перехватывает рукоять оружия покрепче и встаёт за ней. Почувствовав на себе полный злобы взгляд, Вэгги стремительно разворачивается и бледнеет от ужаса, роняя копьё. Но в глазах ни капли вины, сожаления, раскаяния. Ни капли. Она не сожалеет, что отпустила грешника, этот мусор, недостойный Рая, недостойный жизни. Лют, не колеблясь, хватает её за руку и втыкает лезвие в любимый, родной, так красиво отливающий золотом глаз. Зачем?! Вэгги пронзительно кричит от боли и падает на землю, хватаясь за рану, и в ужасе смотрит на свой же вырванный из глазницы глаз. Лют ставит на нее ногу, слыша, как хрустят рёбра. – Такому мусору, как ты, нет места в Раю, – она сама не узнает свой голос. Такой злой, шипящий, полный ненависти и разочарования и боли. Зачем она так говорит?! Она берётся руками за крылья и вырывает их с мясом из тела девушки. Отбрасывает их в сторону и уходит вместе с Адамом, который забирает у почти бессознательной Вэгги нимб. Адам хвалит Лют. И правда, повод для гордости, теперь она лучшая. Ненавистной соперницы нет рядом. Но почему Рай теперь кажется таким пустым? Почему при мысли о брошенной в Аду Вэгги чувствуется горечь во рту? Почему.       Почему?             Почему?! Почему она восхищается Вэгги, вместо того, чтобы презирать?

***

Спустя четыре года она привычно следует за Адамом, когда мимо них пробегает та чокнутая принцесса и… Лют забывает, как дышать, когда видит лишь на миг промелькнувшие белоснежные, как облака, волосы. Только отросшие. Вэгги. Она поворачивается в её сторону и видит, как Вэгги следует за принцесской, сжимая её руку. Внутри что-то ломается.

***

– Их любовь мерзкая и богопротивная, – шипит Лют, смотря на Вэгги злым взглядом. Та платит ей тем же. – Зато ебать сочная, – отмечает Адам. Лют не может с ним не согласиться. Кого она обманывает, она завидует. Она видела, как Вэгги смотрит на Чарли, как в такие моменты на её губах появляется небольшая, но такая блядски искренняя улыбка. Которую она дарит Чарли, а не ей, Лют. Ей хочется, чтобы она так улыбалась ей. Так искренне, так нежно, так прекрасно… Когда Адам предлагает Вэгги вновь работать на него и разбить мечты Чарли, та сразу же отказывается, не колеблясь ни секунды. Экзорцистка вновь подавляет резкий приток эмоций. Вэгги верна Чарли, а не им. И где-то глубоко, очень глубоко в душе, Лют признаёт, что это неудивительно. В самый сложный момент жизни одноглазой принцесса Ада оказалась рядом. Спасла, отогрела, обработала раны, выходила и окружила теплом и заботой. Естественно, что она выбрала её, а не Рай, выкинувший её за одну ошибку. Она уж точно не выбрала бы Лют, лишившую её глаза и крыльев. Лют подавляет в зародыше возникшую боль от этого осознания. Она не должна испытывать сожаление к предательнице. Но испытывает, почему, почему, почему…