Everybody knows that I'm a good girl, officer

Улица Москвы непривычно светила красочными цветами, начиная от вывесок магазинов, заканчивая небоскребами. Среди всех людей с легкостью можно было бы затеряться и пропасть навсегда. Первые пару дней вообще казались сумасшедшим адом, путаницей и психами, что родной Ачинск — намного лучше, но благо, спустя неделю, недавно приехавший Тушенцов все же справлялся с маршрутом достаточно успешно. Главное знал, где находится ларек и съемная квартира на окраине города, остальное придет со временем, тем более, когда у него в напарниках сам Илья Коряков — коренной житель столицы России-матушки. Будним вечером, парни гуляли по очередному проспекту, пока мимо неслись машины на полной скорости, совершенно не заботясь о человеческой безопасности. Вокруг висели баннеры с приглашениями на концерты каких-то банальных и заезженных временем исполнителей, которых друзья успели знатно охарактеризовать новыми эпитетами, даже не присущие всему огромному русскому языку. И вдалеке карие глаза замечают небольшую компанию мужчин в черной форме, что обволакивала абсолютно все тело вместе с лицом и не давала малейшего шанса разглядеть, какая же у них внешность. На спине большими желтыми буквами была написана непонятная надпись, а в руках находилось оружие, от чего все окружающие отходили куда-подальше, лишь бы не получать еще больше проблем. Однако, Руслан среди всех замечает лишь одного: высокий, бронежилет добавлял мощи итак немалому телу, ходил вокруг, словно ожидал того самого приказа, означающего начинать определенное задание. И Руслан прекрасно понимает, кто же скрывается под этим привлекательным костюмом — узнает из тысячи. — Илюх, ты не помнишь, под какой там звук эти девки тиктоковские снимали с ментами? — он улыбается так вдохновлено, будто придумал что-то совершенное безумное. Хотя, почему будто. — Ну там по-моему Лана? Да, Лана, — Коряков моментально начинает писать знакомую строчку в поиск, пока в ответ получает многочисленные ролики с участием мужчин в форме, — А зачем тебе? — он недоумевающе бровь сгибает, все не понимая, от чего друга так начало в один момент штырить. — Ну-ка, сними меня под него. Темноволосый медленно подходит к отличающемуся спецназовцу, который ничего не зная, стоит к нему спиной. Звук проигрывающей мелодичной музыки довольно громко раздается из динамиков, привлекая внимания остальных, и конечно же, мужчину, что недоумевающе поворачивается и оглядывается, пока Руслан складывает руки на груди и брови сводит к переносице, глаза щенячьи строит — словно он та самая американская девушка грозного и дерзкого парня с элитной школы. — Everybody knows that I'm a good girl, officer, — отчетливо проговаривает женский голос из мобильного телефона, от чего спецназовец опускает голову, совсем не слышно посмеиваясь. Тушенцов прекрасно осознает, что за подобные шутки в традиционной стране на него налетят всякие дядьки и тетки за пятьдесят, которые будут учить жизни своим немаловажным мнением. Однако, кого это ебет. Видео наконец заканчивается. Блондин, с глазами полными надеждой, хочет верить, что после таких забавных проделок они пойдут спокойно дальше прогуливаться по завораживающей Москве. Илья даже не удивлен, что именно к Тушенцову могла прийти подобная идея — так что не придает особого значения. — Извините, — посмеивается тот, забирает собственный мобильный телефон с чужих рук, показывая сие творение. — Поаккуратней будьте, — произносит насмешливый низкий баритон, отдающий хрипотцой — кажись, он приболел, но на работу все равно пришел. Человек, видно, с жесткой дисциплиной. — Вы такой хороший, — Тушенцов не сдерживает, решает идти в контратаку, будто сидит на ужасно-напрягающей игре в покер, где одно неверное действие — проигрываешь все до единого. Но ему терять, в принципе, нечего, а живем всего лишь раз. Мужчина в форме в ответ издает лишь хмыкание, хочет что-то ответить, но рация, находившаяся где-то на поясе, противно зашипела, обращая на себя внимание всех спезназовцев. Они тут же берут их в руки, слушают грубый мужской голос с приказом и мгновенно спешат на задание, где одна минута может караться гиблыми последствиями. — Дома поговорим, — кидает напоследок мужчина, кивает рядом стоящему Корякову в качестве прощания и поворачивается, начиная бежать в сторону какого-то огромного здания, обложенное одним только стеклом. — В смысле дома поговорите?… — Наверное, в гости заглянуть хочет, — Тушенцов фыркает, не придает значения непонимающему другу, вновь с интересом пересматривая ролик. Никак не подписывает и нажимает красную кнопку «опубликовать». Особо не надеется на какой-то успех, но чисто ради забавы — почему бы и нет? Коряков машет головой, но в последствие все же соглашается, что идея бомбовая и явно залетит, так как подобные незамысловатые видеоролики общество любит.

$

Как только в квартире послышался шум только что зашедшего человека, парень побежал к выходу и заметил два черных пакета в руках. Поднимает взгляд на совсем уставшего рыжеволосого, что бросает продукты куда-то в угол прихожей, снимает поношенную обувь и ветровку, положив на деревянную полку. Вдруг, взор голубых глаз устремляется на Руслана, до сих пор сохраняющего молчание. — Что за спектакль ты устроил? — он подходит ближе, нависает сверху и совсем незаметно ухмыляется. Даже если сейчас он начнет читать душную нотацию с моралью, мол — ты понимаешь, мне так нельзя на работе, меня уволят, но отрицать, что ему все-таки понравился данный знак внимания — вранье. Просто излишняя упертость мешает. — Во-первых, хоть как-то развеселил тебя на работе, а во-вторых… снял тренд, который всем, кстати, зашел, — Руслан не сдается, смотрит с хитрой искрой в глазах и на улыбке. Ему до ужаса хочется дразнить, распылять, выводить. Безусловно, он любит Кашина и очень даже сильно. Но все же есть что-то соблазнительное, можно сказать, особенное в агрессивном Кашине, когда тот не сдерживает эмоции и напирает так, что аж ноги дрожать начинают, даже если волна гнева или крика направлена не на тебя. Лишний раз вывести мужчину и увидеть, как тот бесится — разве не идеально? Видимо, незаметно для себя, Тушенцов стал заядлым мазохистом. — Я тебе много раз повторял, — голос вдруг становится на децибел ниже, радужки глаз заметно темнеют, а чужие руки медленно опускаются на тонкую талию, прижимая к себе, — Так почему ты не слушаешься? — произносит прямо на ухо, туда, где буквально одно из самых слабых мест. Мурашки табуном пробегаются по шее и опускаются ниже, пока тихий вздох вырывается из приоткрытых губ. — А я должен? Не останавливается. Видит, как Данила губу прикусывает, выдыхает томно, потому что сам понимает, что все эти слова и действия — специальны. Но сделать что-либо не в силах, ведется из раза в раз, словно беззащитная собака на поводу. Хватает за чужие бедра, приподнимает над полом и заставляет обхватить ногами свой торс. Руками крепко удерживает за талию, сжимает так, что яркие синяки останутся, пока разъяренные губы сталкиваются вместе, сгорая от вдруг появившейся высокой температуры. Совсем недолго мучает извивающееся тело Руслана, несет в спальню, которая, благо, находилась неподалеку. Тушенцов на ватных ногах старается удержать равновесие без помощи рук, когда все же опускают его рядом с постелью. Он тяжело дышит, чувствуя нарастающее возбуждение внизу живота, которое волнами накатывает на затуманенный разум. Кашин снимает с него совсем лишние элементы одежды, при этом осматривает жадно, будто данное творение должен видеть только он и никто больше. Тушенцов в силах лишь показушно промычать в протест, хотя и не предпринимает попытки остановить до ужаса напористого Кашина. С легкостью позволяет снять с себя все, что так неприятно, на данный момент, прилипает к коже. Руслан остается без одежды, показывая всю изящную красоту худого тела миру, то бишь Даниле, который может только с каким-то наслаждением и до ужаса тяжелым выдохом осматривать эти родинки, ключицы, татуировки. Хотя, конечно же, видел далеко не впервые, но каждый раз напряжение в штанах буквально доставляло боль и требовало скорейшей разрядки. Покрасневший Руслан от смущения выглядит намного лучше любой картины небезызвестного Леонардо да Винчи — грех отрицать таковой факт. Он неуверенно мнется на одном месте, сгорая от пронзающего рассудок стыда и под пристальным взглядом, будто бы пару минут назад самостоятельно не доводил и не распылял достаточно эмоционального рыжеволосого. В любом случае, одно дело, когда ты играешь с огнем, а другое — когда огонь безжалостно поджигает тебя. — На колени вставай, — и Руслан беспрекословно подчиняется. Данила стоит вплотную, когда парень напротив спокойно садится на колени, что моментально начинают тереться косточками о жесткий пол. Явно коленки впоследствие покроются алыми пятнами — будет той самой девочкой из песни кровостока. Указательным пальцем приподнимает голову Тушенцова, пока низ живота скручивает только от одного вида покорности. Ладонью мягко проводит по бледной коже щеки, затем ведет по взлохмаченным темным волосам, опускается к полураскрытым губам, чувствуя сбившиеся к чертям горячее дыхание. Надавливает сильнее и впускает два длинных пальца внутрь, пока Руслан неуверенно облизывает и старается не задевать зубами. Руслану всегда удавалось умело работать языком — Данила этим, блять, до одури восхищается. Кашин совсем неожиданно достает мобильный телефон, открывает камеру и включает запись, от чего Тушенцов напуганно округлил глаза, стараясь быстро отстраниться. Правда, ему этого не позволяют и тут же возвращают на место. — Ну ты чего, малыш, — улыбается довольно рыжеволосый, рукой водит за чужим ухом как какого-то брошенного уличного кота. Резко наматывает волосы на кулак и заставляет опрокинуть голову назад, — Я тоже хочу поснимать. Тушенцов задыхается, сам даже не зная от чего больше — то ли от стыда, то ли от ужасно сильной хватки. Все тело обдает жаром и непонятной тряской, руки подрагивают, но он решает наступать, несмотря на пучину сомнений и страха. Тянется пальцами к чужой ширинке и опускает вниз замочек, специально слегка надавливая на чувствительный бугорок сквозь грубую ткань джинс. В ответ слышит только томный вздох, дающий понять, что продолжать можно. Мужчина берет уже, освободившийся от ткани, твердый член, делает пару ударов по опухшим губам, от чего Тушенцов уже готов снять это дурацкое домашнее видео — настолько его одурманивают действия Кашина, что еще пару раз повторяет эти манипуляции, дабы конкретно довести Руслана до уровня поведения любой шлюхи из дешевого порно. Когда все тело обильно покрывается красным оттенком, особенно захватывая щеки и плечи, Даня делает шаг назад и запечатлевает на снимок, который со стопроцентной вероятностью будет пересматривать. Руслан распаленный и совершенно потерянный, с глазами щенячьими и позой унизительной — разве даже самые талантливые художники или фотографы смогут повторить данную красоту? Да хоть за миллиарды долларов — никогда. — Сегодня не хочу ебучих прелюдий, — говорит мужчина, при этом завороженно оглядывает, как парень снизу ноги раздвигает. Неужели так быстро раскрепостился перед камерой? — Ложись на кровать. Тушенцов послушно выполняет приказ, ложится спиной на мягкую поверхность и едва закусывает губу — разве такая невинность может сочетаться с подобным развратом? Жгучая смесь, как раз-таки, заставляет что-то внутри полыхать и сбивать с толку. Рыжеволосый снимает с себя лишние тряпки, нависает над чужим извивающим телом, целует каждый участок вспотевшей кожи, пока Руслан, с полураскрытыми губами от частых вздохов, впивается короткими ногтями в плечи, затем переходит на сильную спину, оставляя немалое количество красных полосок. — Поработай сам. И снова Руслан краснеет. Так, что аж перед глазами пелена дикая. Он берет с чужих ладоней тюбик с вязкой субстанцией, которая пахла непонятной ягодой, и выдавливает к себе на пальцы. Кидает взор невинных глаз, пылающих одной покорностью этому мужчине, попутно приставляет две фаланги к колечку мышц, тут же вставляя наполовину и прикусывая итак шипящую губу. Такая болезненная реакция не остается без внимания, поэтому в следующую же секунду Данила протянул ему руку и их пальцы сплелись в некий замок, а поцелуи и касания стали намного нежнее, аккуратнее. Казалось, в Даниле граничит две личности — одна будет заботиться о тебе, когда ты даже просто покашлял; уносить в постель, укрывать теплым одеялом, когда ты умудрился вырубиться на диване при просмотре очередного зашкварного ролика нынешних видеоблоггеров; приготовит покушать, хотя до ужаса не любит торчать на кухне. Вторая — будет обращаться с тобой, как с последней ненужной вещью; нагибать, доминировать и истощать в постели до последнего вскрика, потому что ему не понравился чужой взгляд, брошенный на обтянутую джинсами задницу Тушенцова. Когда Кашин вдоволь насмотрелся на мычащего и наслаждающего Руслана, нашедшего заветную точку внутри, то посчитал, что тот уже достаточно растянут. Поэтому, не желая больше терять мучительно-долгое время, останавливает чужие движения и подставляет истекающую головку члена прямо к промежности, которая дразнит постоянными касаниями, но не входит. Темноволосого от этого подбрасывает, он не знает куда деть руки — хватает сначала подушки сверху, сжимает до боли в костяшках, затем перемещает на чужой торс, поглаживая живот. Кашин напрягается, выдыхает томно, когда твердый член полностью оказывается внутри парня, сжимающий до одури сильно. Там жарко, хорошо, что аж голова кружится. Руслан застонал во весь голос, не замечая, как тонкие ноги закидывают на широкие плечи, хотя непроизвольно скрещивает лодыжки на рыжем затылке. Когда, наконец, Кашин дал немного привыкнуть к немалым размерам и заметил, что Руслан достаточно расслабился и готов продолжать, то начал двигаться, постепенно наращивая темп. Тушенцов лишь выгибается сильно в пояснице и звонко стонет с каждым толчком родное имя, пока в глазах мелькают искры. Неожиданно, где-то рядом находящийся телефон издал режущую по ушам мелодию, давая понять, что какой-то долбоеб решил нарушить эту идиллию своим никому ненужным звонком и, скорее всего, вопросами. — Д-дань… — хныкает темноволосый, глазами потемневшими стреляет и выстанывает надрывно, когда в очередной раз распирающий изнутри орган попадает по чувствительной точке. — Перезвонят, — равнодушно кидает Кашин, вдалбливая Руслана в скрипящую кровать, которая от быстрых движений еле сохраняла свою конструкцию и дай боже пыталась не сломаться. Ноги на чужих плечах нещадно дрожат, словно бьются в конвульсиях, а тело пробивает электрическим зарядом, затуманивая разум до каждой частички. Мужчина вдруг выходит, переворачивает безвольное тело на живот, приподнимая за бедра. Взор голубых глаз буквально прожигают дыру, ведь, блять, с таким желанием смотреть попросту незаконно. Кашина абсолютно точно нужно запретить, иначе сожжет все на своем пути. Горячий член вновь входит во всю длину, двигается неистово сильно, от чего Тушенцов уже чуть ли не плачет, падая корпусом на поверхность. Цепляется слабой хваткой за белое одеяло, выгибается, насколько это возможно, при этом старательно подмахивая в ответ на грубые движения. А Кашин специально останавливается, чтобы с удовольствием разглядеть картину, как парень насаживается сам и всхлипывает от желания. Блять, ну творение самого Божества. Темп рос, дыхание сбивалось, глаза закатывались. Данила двигался жестко, проникая глубоко, только провоцируя Руслана на захлебывающиеся стоны. Двоим чересчур хорошо, даже без каких-либо слов любви и восхищений — итак все понимали. Парень прогибался и запрокидывал голову навстречу чужой мощной кисти, а Данила мог только наклоняться и ловить эти манящие губы, целуя со всей злостью, что накопилась внутри. — Я не могу больше, б-блять, Дань… — задыхаясь, прошептал Руслан, чувствуя, как скорый оргазм приближается с каждой секундой все ближе и ближе. — Ну так кончай, — низкий баритон будто бы отдает приказ в чувствительное ухо, от чего по всему телу проходят импульсы и заставляют обильно кончить даже без рук, — Умница. Сделав от силы пару толчков, Кашин следом изливается внутрь и закатывает глаза, гортанно прорычав. Тушенцов с абсолютной точностью осознает, что мужчины постарше — это его ебучая слабость. Ведь только они знают, как сделать приятно, как доставить удовольствие так, чтобы отходить и замазывать синяки дешевым тональным кремом приходилось еще пару благих дней. Тот, кто просто заберет груз с твоих плеч, решит все проблемы, чтобы ты только не волновался. Кто не будет излишне приторно милым и заботливым. Тот, кто возьмет полную ответственность и покажет, что любовь — это не только никому ненужные слова, а действия. — Дядя полицейский, а вы теперь точно меня не арестуете? — посмеиваясь, спустя пару минут, спрашивает Тушенцов, на что получает подушкой по лицу.