Not fast enough

Толпа неистовствует. Люди кричат, среди них сокомандники Эндрю. Мэтт поднимает Кевина в воздух, кружит его, Ники прыгает вверх-вниз, девушки прижимаются друг к другу. И Нил… Нил сидит на полу без шлема, уставившись не на кого иного, как на Рико. И Рико не выглядит счастливым из-за проигрыша Лисам. Но кто вообще будет рад проигрышу? Эндрю начинает двигаться, потому что если и есть в чем-то он уверен, так это в том, что Нил не будет держать язык за зубами, особенно при Рико. Особенно сейчас, когда они только что уничтожили Воронов, несмотря ни на что. Он может только представить, какими ругательствами и оскорблениями его наркоман, должно быть, осыпает Рико прямо сейчас. О, как он хочет услышать их все. Хочет добавить свое к насмешкам и колкостям. Но что-то в этой ситуации кажется неправильным. Он ускоряет шаг, потому что в его голове звучит тихий голос, который подталкивает его вперед. И когда Рико поднимает клюшку все выше и выше, Эндрю пускается бежать. Кто-то выкрикивает имя Нила. Он бежит быстрее, чем когда-либо бегал. Расталкивая людей с дороги направо и налево. Его зрение затуманивается, а ноги словно наливаются свинцом. Должно быть, сознание его подводит, потому что он слышит тошнотворный хруст ломающейся кости. Он недостаточно быстр. Он недостаточно быстр! Дэн бросается на Рико, сбивая его с ног. Эллисон сразу за ней. Люди кричат. Но все, что может сделать Эндрю, это рухнуть рядом с обмякшим телом Нила на полу. Никакого движения. Почему нет никакого движения. Почему Нил не кричит? Почему он не плачет? Почему он не издает ни звука? Повсюду кровь. Она такая красная. И её так много. — Нил! Он не узнает свой собственный голос. Какой он панический. Как сыро. Трясущимися пальцами он протягивает руку, он просто хочет обнять его. Убедиться, что ему не слишком больно. Хочет утешить Нила. Так много крови… Ему нужно остановить кровотечение. Крови так много. Это нормально для ранений в голову, как-то сказал Аарон. Может быть, он в шоке. Почему он не кричит? А потом он притягивает Нила к себе. Его волосы липкие и темные от крови. Внезапно Эндрю теряет слух. Вся эта суматоха, крики, вопящая толпа, он этого не слышит. Он ничего не слышит. На голове Нила неестественная вмятина, и глаза Нила смотрят на него в ответ. Безжизненные. Он отдергивается, как будто обжегся. Нет! Нил не может быть мертв. Он не может. Ему не позволено. И это все его вина. Он был недостаточно быстр. Он был слишком медлителен. Нил мертв из-за него. Он мертв. Эндрю не может дышать. Задыхается. У него темнеет в глазах.   И он просыпается, задыхаясь. Он не может дышать. Ему не хватает воздуха. Он не может. Его щеки мокрые. У него сильно кружится голова. Он даже не может сесть. Все, что ему удается сделать, это повернуть голову. Туда, где спит Нил. Прямо рядом с ним. Его пульс замедляется, и тяжесть, давящая на грудь, проходит. Нил рядом с ним. Спящий. Тихий. Неподвижный. Он спит? Эндрю снова впадает в панику. Обычно Нил уже проснулся бы от шума, вызванного кошмаром Эндрю. Но Нил не реагирует. Не проснулся. Эндрю сглатывает. И затем он вспоминает сильную головную боль Нила. Таблетки, которые дала ему Эбби. С какой неохотой Нил их принял. Неудивительно, что он мертв для всего мира… Не мертв, просто… Он просто спит. Просто спит. Эндрю хочет разбудить Нила, дотронуться до него и убедиться, что у него все еще есть пульс. Но Нил не может дать согласие на это. Прямо сейчас он ничего не может сделать. Возможно, он больше никогда не сможет этого сделать… Он хочет, чтобы Нил что-нибудь сказал, посмотрел на него, пошевелился. Чтобы успокоил его. Но Эндрю не хочет, чтобы Нил просыпался только потому, что Эндрю приснился кошмар. Снова. У Нила болела голова почти каждый второй день на этой неделе. Эндрю снова впадает в панику. Ему следует просто позвонить Би. Она бы знала, что делать. Она помогла бы ему успокоиться. Но он не может пошевелиться. Только не с таким неподвижным Нилом рядом с ним. Слишком темно, чтобы разобрать, дышит ли Нил. Слишком темно, потому что они всегда плотно задергивают шторы, чтобы их не беспокоили. У него немного плывет перед глазами, и он не знает, дышит ли еще Нил, а вокруг так темно. Почему здесь так темно? Эндрю понимает, что он двигается по спирали. Но как он может этого не делать? Он думает о будущем без Нила. Без любви всей своей жизни. Без единственного человека, который прижимает его к себе, но никогда не ограничивает. Без единственного человека, который вдыхает в него жизнь, который смотрит на него так, как будто он хороший. Как будто он не монстр, не преступник и не никчемный. Он не может представить, что никогда больше не обнимет Нила. Никогда больше не поцелует его. Никогда больше не заговорит с ним. Никогда больше не испытает радости от осторожных пальцев Нила в его волосах. Он знает, что по большей части слишком остро реагирует, тешит свои глубочайшие страхи, но он не знает, как остановиться, потому что Нил не проснулся. Он ничего не говорит Эндрю. Он не прижимает Эндрю к себе. Он просто рядом. И Эндрю даже не знает, жив ли он. Логически он понимает, что Нил жив. Должен быть жив… Он просто на обезболивающих. Просто спит. Но это знание не мешает его сердцу биться слишком быстро. Ему нужно, чтобы Нил все еще был жив, в целости и сохранности прямо сейчас. Проснулся и был рядом с ним, но… что, если… Он неуверенно протягивает руку, борясь с собой из-за этого. Он не хочет будить Нила. Головная боль Нила убивала его перед сном. Ему нужно как можно больше спать и отдыхать! Но Эндрю… ему нужно… Нил. Он чувствует себя таким глупым из-за того, что протянул руку и разбудил Нила. Но его сердцебиение не замедляется, и на его лице влага, которая все еще не перестала быть влажной и соленой, и он ничего не видит, потому что не может ни на чем сосредоточиться из-за растущей паники. Плакать из-за этого кажется таким глупым. Это слишком драматично и по-детски. Последний раз он плакал, вероятно, еще в начальной школе. И тогда он довольно быстро научился не плакать. Хотя Нил не стал бы осуждать. Эндрю это знает. Но прямо сейчас Нил, возможно, даже не проснулся, не жив... и Эндрю сходит с ума, не зная этого. Он протягивает руку, так медленно. Борясь с собой, отдергивает руку. Протягивает снова. Трясет Нила, пока он не пошевелится. Эндрю резко вдыхает. Когда Нил просыпается, он смотрит на Эндрю затуманенным взглядом. Именно тогда Эндрю начинает бесконтрольно хватать ртом воздух. Он испытывает невероятное облегчение. — Нил, — говорит он, и Нил, все еще одурманенный сном и сбитый с толку, полностью выпрямляется. Он жив. — Дрю, — шепчет он и берет Эндрю за руку. — Что не так? Эндрю смотрит на Нила, надавливает на запястье Нила и с удовольствием считает каждый пульс. — Ты жив, — шепчет он. Пульс Нила учащается. — Да, — подтверждает Нил. Он сглатывает, и ему требуется всего несколько секунд, чтобы понять, что именно Эндрю нужно услышать. — Да. Я здесь, с тобой. — Затем он включает лампу на прикроватном столике. Эндрю щурится. Слишком ярко. Это просто слабый свет, но его все равно слишком много при переходе от полной темноты к свету.  — Хочешь, я снова выключу его? Эндрю качает головой. По крайней мере, так он может видеть, как Нил двигается и дышит. Нил жив, и он здесь. — Что тебе нужно? Эндрю удается произнести только слабое "ты", прежде чем его начинает слегка трясти. — Где? — Спрашивает Нил. Где я могу прикоснуться? Где я могу обнять тебя? Где ты хочешь, чтобы я был? — Мне все равно, — говорит Эндрю, потянув Нила за руку, желая, чтобы он был ближе. — Где угодно. — Он не знает, хочет ли он, чтобы его обняли, или он сам хочет обнять. Все, что он знает, это то, что ему нужно, чтобы Нил был ближе, чтобы чувствовать, как он вдыхает и выдыхает, чувствовать тепло, исходящее от Нила, слышать сердцебиение Нила. Убедиться, что Нил жив и останется таким. Он даже не осознает, что прошло время, и Нил уже заключил его в крепкие объятия. Нил спрашивает, удобно ли Эндрю и устраивает ли его их положение. Эндрю вполне устраивает их положение. Его голова покоится на груди Нила, и левая рука Нила поднимается сзади, чтобы надежно удерживать и успокаивающе поглаживать вверх и вниз по его предплечью. А другая рука Нила играет с несколькими выбившимися прядями волос Эндрю.  Эндрю еще сильнее прижимает голову к груди Нила и закидывает левую ногу на нижнюю часть туловища Нила, извиваясь, пока не обхватывает Нила так крепко, что это, должно быть, граничит с удерживанием. Нил просто целует его в макушку в ответ. Нил жив. Его сердце бьется. Его вены переносят кровь по телу, его руки обнимают Эндрю. Итак, почему Эндрю не может успокоиться? Ему нужно быть ближе, он чувствует потребность прилипнуть к Нилу, быть прижатым так крепко, чтобы их тела слились воедино. Нил фыркает. — Дрю, — вздыхает он. — Дай мне подышать, — шутит он. И Эндрю замирает. Конечно, Нилу нужен воздух! Воздух нужен всем, чтобы дышать, и Эндрю проделывает хреновую работу, поддерживая жизнь Нила таким образом... — Привет, — говорит Нил, баюкая голову Эндрю, заставляя его посмотреть на него снизу вверх. — Что случилось? Пальцы Эндрю сжимают ночную рубашку Нила. На самом деле им не нужно об этом говорить. Важно то, что Нил сейчас здесь. Дышащий. Живой. — Дрю, — подталкивает его Нил. — Я был недостаточно быстр, — бормочет Эндрю в рубашку Нила. — Для чего? Эндрю стонет. — В моем сне. Рико замахнулся на тебя ракеткой, и я был недостаточно быстр. — И со мной что-то случилось? — Ты... — Он не может заставить себя произнести это. Его дыхание снова становится поверхностным. — Я умер? — Спрашивает Нил. На глаза Эндрю снова наворачиваются слезы. Он выдавливает болезненное "да", изо всех сил стараясь контролировать свое и без того нестабильное дыхание. Нил снова целует его в макушку и медленно проводит руками по спине Эндрю. Затем он начинает говорить с ним по-французски. Эндрю не понимает, что говорит Нил. Он только знает, что все, что говорит ему Нил, делается тихим голосом, и слова звучат спокойно и успокаивающе. Его веки кажутся такими тяжелыми. — Две недели назад, когда мне приснился тот сон, и я поднялся на крышу, — начинает Нил. Он сжимает Эндрю. — Они узнали о тебе. Она убила тебя, чтобы помучить меня по дороге в Балтимор. Эндрю моргает, глядя на Нила. — Во сне. Они убили тебя, — говорит Нил. Это тише. Эндрю, конечно, задавался вопросом, но они никогда раньше не говорили о деталях своих кошмаров. Очевидно, им снилось прошлое. О многочисленных ужасных вещах, которые с ними произошли. Он подозревал, что Нилу часто снились те ужасные часы после похищения. Что ужасы тех моментов преследуют его во снах. Но что ему также снится, что в них он теряет Эндрю? Эндрю приподнимается на локтях и быстро меняет позу, когда Нил болезненно выдыхает. — Прости, — говорит Эндрю и дарит Нилу извиняющийся поцелуй. Он действительно не хотел толкать Нила локтем в бок. — Как часто тебе снился этот сон? — Нил с беспокойством следит за ним глазами. — Дрю, я в порядке, — говорит он. — Попробуй еще раз. — Все в порядке. Правда! Они даже не так часто случаются. Они? В смысле, множество снов? Это определенно нехорошо. — Почему ты мне не сказал? Эндрю снова попадает в спираль, думая о тех случаях, когда Нил вставал посреди ночи и говорил ему, что ему просто нужно подышать свежим воздухом. Если бы Эндрю снились кошмары о потере Нила чаще, чем раз в месяц, с такой интенсивностью, он бы сошел с ума. Ему действительно снятся кошмары, в которых он теряет Нила, но обычно у его мозга нет времени и воображения, чтобы так сильно раскручиваться, потому что в такие ночи Нил просыпается задолго до Эндрю. Обычно, как только дыхание Эндрю меняется. Эндрю также просыпается, когда Нилу снятся кошмары. Но иногда Нил просто уходит. Эндрю понимает. В комнате может быть довольно удушающе. Давит со всех сторон. Иногда Нилу не хочется, чтобы его обнимали. Это не должно ранить так сильно, как сейчас. Но Эндрю относится к этому с уважением. Всегда. Однако с чем он не может смириться, так это с тем, что Нилу снятся кошмары о потере Эндрю. Снились ли ему эти ужасные кошмары каждый раз, когда он поднимался на крышу? — Я не хотел тебя волновать, — говорит Нил. — И мне нужно было осмотреть окрестности.  Этот мужчина… — Я действительно волнуюсь, — шепчет Эндрю. — Когда это касается тебя, я всегда волнуюсь. Нил притягивает его ближе, пока они не оказываются грудь к груди. Пока Нил не может уткнуться головой в изгиб шеи Эндрю. — Я тоже, — шепчет Нил. — Нил, я… Он не может представить, какой была бы жизнь без Нила. Не после стольких лет. — Да, я тоже. Эндрю прерывисто выдыхает, теснее прижимаясь к Нилу. Он хотел бы сшить их вместе, чтобы он всегда был с Нилом. Таким образом, он всегда мог бы защитить его и держать рядом. — Обещай разбудить меня раньше в следующий раз, когда почувствуешь себя так же, — просит Нил. — У тебя болела голова. — А у тебя была настоящая паническая атака, — говорит Нил. — Я бы предпочел десять головных болей, чем допустить, чтобы у тебя случилась паническая атака, а меня здесь даже не будет ради тебя. Эндрю прижимает мягкий поцелуй к горлу Нила. — Хорошо. Нил гладит Эндрю по спине в наступившей тишине. — Можно я пойду с тобой в следующий раз, когда тебе приснится кошмар? — Спрашивает Эндрю. — Или ты предпочел бы побыть один? — Ты можешь пойти. Эндрю утыкается носом в подбородок Нила, быстро целует его, и, в свою очередь, руки Нила блуждают по его плечам и шее, зарываясь в волосы, нежно потягивая и массируя кожу головы Эндрю. — Я так засну, — предупреждает его Эндрю. Он навалился на Нила всем своим весом. И он понятия не имеет, сколько воздуха получает Нил. Эндрю, может, и не высокий, но он широкий и мускулистый, и да, все мороженое тоже прибавляет в весе. — И? — Тебе удобно вот так? — Да, ты не мог бы просто быстро поднять голову, у меня вся рубашка измята. Эндрю подчиняется, и когда Нил приводит рубашку в порядок, чтобы было максимально удобно, он притягивает Эндрю к себе. Глубоко вдыхает и накрывает их обоих одеялом. — Хорошо? Эндрю кивает. — Тебе? Нил кивает в ответ. Они лежат в тишине, в объятиях друг друга, и все хорошо.   Три недели спустя Эндрю обнаруживает себя в темной комнате посреди ночи. Нил хватает ртом воздух рядом с ним. — Нил, — говорит Эндрю и включает лампу на прикроватном столике. Почему всегда так светло, когда он включает ее посреди ночи. У него такое чувство, будто он целый час смотрел на солнце. Руки Нила хватаются за пижамную рубашку Эндрю. — Дрю, — вздыхает он. — Крыша? Нил с облегчением кивает. Он неохотно отпускает верх Эндрю, когда Эндрю натягивает свою куртку. Его руки находят руки Эндрю, как только они оба одеты. Эндрю хватает одно из одеял, которые они берут с собой на крышу, когда становится холоднее. Если бы остальные знали об их романтическом ночном свидании, они бы никогда не позволили им это пережить. Но в это время все равно никто не просыпается, так что Эндрю не нужно прятать одеяло. Он хватает Нила за руку, когда они поднимаются на крышу. — Расскажешь мне? — Спрашивает Эндрю, как только они устраиваются под ночным небом, зарывшись под одеяло. И Нил рассказывает. После двух часов сидения на холодной и слегка продуваемой ветром крыше и обсуждений, Эндрю взбивает подушки и придвигает их к изголовью кровати, устраиваясь поудобнее. Нилу требуется больше времени, чтобы снять куртку и обувь. Однако, закончив, он смотрит на Эндрю и рассматривает его несколько томительных секунд. — Спасибо. — Это было ничто. — Конечно, он слушал о кошмарах Нила и обнимал его. Их ничто со временем медленно, но верно превратилось во что-то. Во что-то, где они говорили обо всем, их игра "правда за правду" давно была отброшена, потому что им больше не нужно было прятаться за игрой, чтобы узнать друг друга лучше. — Объятие? Эндрю кивает. И затем он уже тянет Нила на себя, нежно. На самом деле ему не нужно сильно тянуть, потому что один крошечный толчок, и Нил следует за ним. Нил в руках Эндрю как жидкость, течет, куда бы Эндрю ни двинулся. Когда Нил, наконец, удобно устраивается на Эндрю, защищенный его руками, Эндрю целует Нила в макушку. Так они засыпают.