Как ты ко мне относишься?

Му Цин знал многое. От тайн небес до тайн в бедных семьях, которыми дети делились с ним в доказательство своей дружбы. Как бы то ни было, Му Цин не из тех людей, которые будут распространять тайны направо и налево. Они всегда оставались с ним, внутри него. Как бы то ни было, при всех своих достоинствах, он просто не мог показывать свои истинные тёплые чувства на людях. Так он чувствовал себя уязвимым. Эта уязвимость колола его изнутри, живьём втыкая свои ядовитые иглы в каждый кусочек плоти, отравляя его жизнь. Когда остальные люди относились к нему с уважением и соблюдали дистанцию, владыка Сюаньчжэнь чувствовал себя в своей тарелке. Но когда такие как Фэн Синь выводили его на эмоции и могли застать его врасплох, Му Цин начинал злиться. Злился он от любой неконтролируемой эмоции. Смущение часто рядом с генералом Большим Членом превращалось в раздражение, поэтому не раз бог войны юго-запада говорил ему пару ласковых. Фэн Синь, который каждый раз отвечал добром на добро и на зло — злом, совершенно не знал, что делать, кроме как отзеркаливать эти действия, заставляя Му Цина задумываться не перегнул ли он палку после каждой ссоры. Но на этот раз они поругались очень сильно. В ход пошли кулаки. На пиршестве теперь они сидели по разные стороны, стараясь даже не смотреть друг на друга. Пока Му Цина отвлекли, какая-то женщина подсыпала небожителю белый порошок в вино. Никто не заметил, хоть совершенный владыка Сюаньчжэнь приметил странный вкус, смахнув это на плохо застоявшееся вино, а затем отставил чашу подальше. Есть он много не собирался, а вот выпить не удастся. Язык до сих пор ощущал этот странный приторно-терпкий вкус. Небожительница глухо посмеялась. Хватило всего одного глотка. Скоро травы подействуют и Му Цин не сможет отвертеться. Ничего ведь не случится, разузнай она про некоторые тайны? Да и Му Цину попадёт, а не ей, узнай кто. А сейчас она хотела на пробу спросить что-нибудь, что не вызвало бы подозрений. — Совершенный владыка Сюаньчжэнь, можно задать вам вопрос? — Да? — Му Цин ещё не повернулся к девушке рядом, но формальности ему были ни к чему. — Почему вы иногда закатываете глаза? Вроде такой мелкий и неважный вопрос, но небожительница думала, что мужчина сейчас закатит глаза или же ответит что-то в своей раздражённой манере. Но нет. Эффект точно стал действовать, ведь этот парень выдал всё как на духу, без единого раздумия, а в глазах его читался полнейший шок. — Так я показываю своё раздражение и недовольство. Я не стараюсь быть вежливым, учтивым, мне всё равно что вы подумаете обо мне, мне безразлично, что своим поведением, я могу кого-то обидеть, кроме дорогих мне людей. После этих обычных действий я всегда переживаю не задел ли я их.! — бог юго-запада опешил, быстро зажимая свой рот рукой, даже не замечая с каким сладко-возбуждённым взглядом смотрела на него девушка рядом. — Что-то не так? — Мне кажется, я стал очень разговорчивым за сегодня, простите, мне нужно отойти, — вновь выдал свои мысли Му Цин, грозясь себе прикусить язык в мыслях. — Ох, что вы, я люблю честных мужчин. Можем ли мы ненадолго отойти вместе? Мне нужно вам кое-что сказать. Девушка словно прилипла к нему, схватив за руку и утягивая за собой. Такой невоспитанности и подлянки Му Цин не ожидал, вырываясь. — Простите, но в незаурядных плотских утехах я не участвую… — слетело с его губ так громко, что он прикусил себе язык, в надежде, что никто не услышал. Нужно поскорее уйти отсюда, чтобы никто больше не слышал его развязный язык. Так действует то вино? Но он ещё не чувствовал себя настолько пьяным. Но упрямая небожительница вцепилась в его руку, не желая отпускать. Му Цин побелел от такой наглости. Перед тем как вырвать руку из чужих, Му Цин почувствовав, как его грубой собственнической хваткой притягивает к себе ближе другой человек. «Что здесь творится в конце-то концов?!» — Простите, но владыка Сюаньчжэнь мне сейчас неотложно нужен, я его украду. Му Цин был в шоке от внезапно появившегося Фэн Синя, как и от его манер. Но, оглянувшись через плечо, мужчина видел, как тот едва сдерживается, чтобы не ругнуться. Небожительница хотела было спорить, но Фэн Синь прервал её, выхватив своё из чужих рук, и увёл подальше от глаз. Руку сжимала чужая, более крепкая ладонь. Му Цин изначально даже не думал сопротивляться, но насильно вывернулся из хватки, когда скрылись за колоннами одного из дворца. — Что ты делаешь?! Зачем вмешиваться в мои дела? — брови грозными молниями сошлись над переносицей. И правильно, что Фэн Синь себе позволяет? Фэн Синь выглядел сейчас не менее грозным. — Думаешь, я ничего не видел? Эта… — Фэн Синь успел проглотить ругательства. — Она что-то тебе подсыпала. Ты тупица, раз даже этого не замечаешь? Фэн Синь не знал как обращаться с Му Цином. Иногда с ним можно было спокойно разговаривать, но генерал Наньян не мог увидеть за этой напускной грубостью что-то помимо раздражения и насмехательства. Из-за чего он и сам отвечал на то, что колет его ещё большими колкостями. — Я понимаю, что ты ненавидишь меня, но я правда не хочу, чтобы тобой пользовались. Сказав это, Фэн Синь хотел позвать кого-то, кто может позаботиться о его любимом. Сердце кольнуло прежде чем он услышал эти слова. — Я тебя не ненави… Короткая оборванная фраза и генерал Наньян резко обернулся. Му Цин до боли прикусил нижнюю губу, словно это вырвалось само, не по своей воле. — Что? Му Цин отвернулся, зажимая себе рот. Первая волна ступора, омыв Фэн Синя, наконец отступила. Бог войны юго-востока подошёл ближе, повернув к себе этого небожителя. И, взяв его за запястья убрал руки от его рта. — Тогда как ты ко мне относишься. Му Цину некуда было деваться. Он мог в любой момент вырваться из этой хватки, но даже он сам с собой стал честным, не хотев убегать именно сейчас. Зубы были стиснуты до предела. — Я… Тебя. Не. Ненавижу, — стараясь проговорить сквозь стиснутые зубы фразу, Му Цин залился краской от усердия. Он чуть было не сказал нечто другое, нечто синонимичное. Фэн Синя тронул лёгкий румянец, который он не мог скрыть. — Тогда повторю, как ты ко мне относишься? — Не… Ненавижу… — зубы заскрипели. — А что кроме не ненавижу? — Фэн Синь ожидал услышать что-то про дружбу, хотя бы про неё. О большем ему и мечтать не суждено. Мечтать о том, как было во снах. В тех самых заветных снах, когда его ласково называли А-Синь эти самые уста, которые в каждой попытке говорить сжимались всё сильнее. — Блю… — Что? — Люб… лю, — настолько тихо. Му Цин опустил голову ещё ниже. Так, чтобы его взгляда, красных щёк и ушей не было видно. Плечи задрожали, а руки прекратили слабую попытку сопротивляться. — Люблю. Я тебя люблю, чёрт бы тебя побрал Фэн Синь! — чуть более громко. — Ты… Плачешь? — Наньян наклонился, но увидел лишь красное, как у рака лицо Сюаньчжэня. То ли от смущения, то ли от гнева он был таким красным, словно с него сейчас пойдёт пар. Но глаза были не на мокром месте, что очень радовало, а ещё явно не хотели встречаться с другой парой глаз. Фэн Синь абсолютно не знал что говорить в данной ситуации, ведь Сюаньчжэню подсыпали то, что заставляло его говорить правду. Это навсегда? Он был убеждён, что Му Цин его ненавидит. Может это всё сон? Наклонившееся вперёд тело не могло его слушать и он так и поцеловал опешившего от этого действия Му Цина. Всё было так сумбурно, неловко и горячо, что никто не мог сопротивляться. Лишь радостные вопли за столом смогли сделать так, чтобы они оторвались друг от друга, чтобы вернуться назад. До конца пиршества они украдкой поглядывали друг на друга. Му Цин всё время отводил взгляд, скрывая свои эмоции за упрямством, а Фэн Синь лишь глупо улыбался, стараясь унять в душе бушующий пожар. Уже после празднества они смогли встретиться в другом месте и обговорить всё более подробно в более интимной обстановке. Только Му Цин тогда не понимал, что действие того подсыпанного вещества уже давно закончилось и он говорил от чистого сердца.