Изменённые намерения

Изменённые намерения. Изменённые... Хм, и как же они изменились? Что было до изменений? Каковы были намерения милостивого Маяковского, а каковы были намерения Брика? ... Как все мы знаем: Осип, Лиля и Владимир жили все втроём в одном доме. Лиля крутила романы со многими мужчинами, но крутил ли Владимир, сиречь Осип роман с женщинами? Нет, определённо нет. Но зато с мучинами, о-ох... ... Каждый раз, когда Лиличка, любимица Вовы и Оси одновременно, покидала очаги родного дома, Осип делал с Владимиром тоже самое, что и с женою: запирал на скромной кухне. Но они вовсе не готовили бланманже, сиречь вымывали загрязнённые ско́вороды. Они же, раздевшись донага, занимались страстным сношением на первой попавшейся мебели; нежно целовали друг друга в шею и крепко обнимались, прям как сейчас: - Владимир, — промолвил обольщённый Осип — вы так высок, что ваши ноги торчат с дивана! - Дорогой Осип, благодарите Господа что длинны лишь ноги, а не иное. — лукаво ответил Маяковский — а то вы бы разорвали глотку. - Вы сомниваетесь в размерах моего рта? - Чаятельно. А что, хотите доказать обратное? - Коль не верите - вполне могу. - Так давайте же, Ося. Осип, зардевшийся, слегка улыбнулся краешками тонких губ, и снял свои круглые очки, которые в ту же миль были на деревянном столике. Далее он забрался между ног предмета похоти; наклонился; взял organe génital masculin в руки; засунул в рот и принялся то лизать розоватым языком, то просовывать в глубины рта. - Брик, вы вовсе не суёте глубоко, скорее подлизываете мошонку... Воду, вроде как, не отключали, так что сосите а не мойте его. - Маяковский, ваша поэзия тоже за душу глубоко не берёт. — обиженно пробормотал мужчина. - Что? — оскорблённый Владимир покраснел от ярости; схватил за торс Осипа и насадил его на вылизанную гинеталию, а затем двигал то вверх, то вниз, из-за чего раздался громкий стон. - А теперь повторите, Осип. - Ах, Володя... — речь была переполнена вздохами и стонами. — ваш стих о Лиличке лишь не взял за душу глубоко. А остальные ваши стихотворения - чудны и красноречивы... - То-то же. — он отстранил анус товарища от пениса. — а теперь по-рукоблудьте мне, умоляю. Не будьте же денди, по-рукоблудьте, Осип! - Не быть денди? — непонимая переспросил Осип — предлагаете изуродовать себя? - Ох, Осип... Вы не внимательно читали мои творения, раз не знаете что для меня "денди" - это оскорбление. Вы - денди, дурень, лапиндос! — Маяковский взял ладони Брика, и начал сам себе мастурбировать, в то время как семя разливалось во все ручья. - Сам денди! — опрометью закончив рукоблудить приятелю, Осип перевернул Вову и начал вставлять в его anus large свой половой член. — чего ж только вы доминируете, Маяковский? - Оох!... — от неожиданности, сам для себя невзначай Владимир застонал, но далее молча терпел издёвки безжалостного Брика. - А теперь отсосите мне, Вова. Сосите же, молю. — Ося перевернул пассию, и повернул его выбритую чёрную голову в сторону пениса; указательным пальцем приоткрыл рот Володи, и просунул отверстие в queue. Раздавались лишь глотки, и открытие входной двери.