Впереди целая вечность без местоимения «МЫ»

31 июня. 13:09 Поле густое, широкое и до безумия жёлтое. Жёлтое настолько, что и то солнце завидует такому цвету, горделиво освещая поле, показывая, кто здесь главный. А полю всё равно. Оно стоит, и его колосья с шумом колышатся на неугомонном ветру. Оно чистое и девственное, по нему никто ещё не ходил так, как мы с тобой, понимаешь? — на самом деле хочется сказать. Но мой рот застыл, когда ты резко поворачиваешь свою голову ко мне. Твои волосы разрезают воздух, чуть не ударив меня по лицу. Веет чем то сладким от них, какой то шампунь.. — Смотри, как красиво! —с чувством восклицаешь ты, а я, в пучине собственных тягучих мыслей, как самый сладкий мёд, смотрю и тихо, чушь шелестя губами, произношу: — И в правду красиво.. — но только вот смотрю то я не на раскинутое перед поле, не на изредка попадающиеся нам по дороге маленькие деревья, и даже не на огромный светлый блин у нас над головами, который я обожаю всем своим громко стучащем сердцем. Мои глаза лишь на тебе и на твоей широкой улыбке. Сколько раз я так зависала, глядя на тебя? Кажется, я пересчитала все твои родинки на лице, но сейчас снова их с интересом пересчитываю и, сбиваясь, начинаю заново. — Раз, два.. Раз, два, три.. — шепчущий рот не может остановиться, но я его и не пробую заткнуть. Над нами пролетает несколько птиц, и ты, словно ребёнок, безудержно хохочешь. Несколько прядей густых тёмных волос падает тебе на лицо, но твои кисти стремительно заправляют их за ухо. Ты всё так же смеешься, и на моё лицо лезет широкая, по-настоящему идиотская улыбка, что может напугать кого угодно. Но мне всё равно. Ведь ты же не пугаешься. Я решаю идти дальше сквозь толщу длинных колосьев, поэтому руками раздвигаю траву и, с улыбкой, беру тебя за руку. Она влажная и тёплая. Ты замолкаешь, и на твоём лице начинает расползаться розовый румянец. — Жарко сегодня, да? — лепечешь ты, отводя взгляд, свободной рукой дотрагиваешься до нескольких травинок, играясь с ними тонкими пальцами. Я невольно хитро хмыкаю, но продолжаю своё движение. Здесь и правда сказочно: трава щекочет наши неприкрытые ноги, иногда шутливо обволакивая их и вновь отпуская, а мы от таких действий тихонько прыскаем со смеху. Трава как будто тоже хочет с нами посмеяться, поэтому её друг, ветер, помогает ей это делать. Он колышет её, невесомо гладит, чтобы услышать, как она задушенно хихикает. Наши макушки выглядывают сквозь неё, но и не осмеливаются высунуться хоть ещё на миллиметр. Я рассматриваю твои складки на голубых шортах, попутно сравнивая их с небом, поглядывающим на нас сверху. Облака жадно пытаются спрятать его от нас, но ветер и тут преуспевает — безжалостно гонит прочь. Приятный запах ударяет мне в нос, который тут же впитывает в себя эти ароматы. Мои глаза ищут то, что так приятно пахнет и натыкаются на не сорванные ромашки, что растут у меня перед носом. Я наклоняюсь и неровно срываю одну ромашку, чтобы зачем-то отдать тебе. Ты ласково улыбаешься, разглядывая цветочек. Планета остановилась в очередной раз. Мои глаза одаривают твоё задумчивое лицо тёплым взглядом, пытаясь запечатлить картину передо мной, которую я буду прокручивать у себя в голове ещё долго. Твои очки слезают с мокрого от пота носа, и ты поправляешь их за душку. И вправду жарко.. Мы молча движемся дальше. Тишина между нами не была столь давящей и звенящей, не упала на наши плечи камнем — она просто есть, разорвать её никто из нас не стремится. Как раз эту тишину разрывает писк нескольких мелких птичек, что пролетели совсем рядом. Мы лишь провожаем их взглядом. Я машу им рукой вслед и, вроде, они заметили мой жест, поэтому напоследок зачирикали ещё громче. Наши взгляды пересекаются, после чего я отдергиваю свою руку из твоей, в игривой манере хлопаю тебя по плечу. — Ты — вòда! — прикрикиваю я и, за секунду до того, как твоё лицо выйдет из «не понимающего» в « понимающее», срываюсь с места, ловко обегая тебя. — Ле..Лен! — возмущающе кричишь ты, а я лишь оглушительно хохочу. Мой рот скоро так порвётся. Процесс запущен! Кажется, ты приняла правила моей игры, поэтому я слышу твои быстрые бежащие шаги за мной. Ха! Не на того напала! Солнце словно издевается над нами: глаза режет от ярких косых лучей. Кажется, оно ещё не смирилось с тем, что поле куда ярче. Лучи светят мне в спину, когда я, заслышав тебя и, понимая, что ты меня скоро поймаешь, если я не проявлю наглость, хитрым способом поворачиваюсь, чтобы побежать обратно в сторону от тебя. Хочется пить,а моя дыхалка сдувается. Некоторые колоски хлестают мне по лицу, что приводит меня в чувство. Просыпаясь сегодня утром, меня не покидало чувство свободы. Оно не оставляло меня ни на секунду. Оно было в моём утреннем молоке, оно витало в воздухе, оно пряталось в тёмном уголочке нашего сада. Я чувствовала его кончиками пальцев, глубоко внутри себя и никак не могла понять: почему я не чувствовала этого раньше? Почему давно не смеялась так, как сейчас? А ответ бежал за мной, пытаясь скорей схватиться за меня руками. Избавиться от должности преследователя. Перехожу на шаг, прислушиваясь к звукам вокруг меня. Тихо. Лишь размерно качаются колосья,они даже не шелестят, как обычно — затаились вместе со мной. Потеряла меня? Мысли сбиваются, но вот где то неожиданно шелестит трава, и я понимаю — попала. Дыхание сперло, когда на меня повалилось тело. Мы вместе легко покатились по траве, которая в тот же час,обволакивая нас, с новой силой зашелестела. Она нежно окутала нас в свои объяться, после приглашая нас никогда не вставать. И вот, лежа, как на облаке, в позе самых ярких звёзд, мы — здесь. А трепет не заснул — он поджидал момента, когда высунуть свои могучие, решительные корни, чтобы потом разростись в душе, безжалостно цепляя их повсюду. Смотря на тебя, такую разгоряченную и удовлетворенную, в голове крутится лишь одно слово — попала. Это слово звенит в ушах, нескончаемо повторяясь. Мы всё лежим, как будто бы в мире ничего главнее нет, чем просто лежать и сдавленно дышать в унисон. Наши груди вздымаются в такт друг другу от всей этой беготни. И лишь солнце над нашими головами шепчет мне тихое: — Попала...