Отступники.

чтение отвлекало его от раздумий. по крайней мере, ему хотелось, чтобы так было. и мысли материальны, поэтому, погружаясь в важные записи бывшего генерала, Юма думал о своём и о том, как он может исправить ситуацию. естественно, он не хотел. ему вновь хотелось погрузиться в страданья, не забывая о том, что он по-прежнему виновен и по-прежнему считался убийцей. но так ли должен поступить тот, кто теперь полноправно являлся лидером? Фума надеялся на него, наверняка верил в то, что Накакита возьмёт его ношу на себя и продолжит то дело, которое Мурата не смог закончить. по крайней мере, раз Фума доверил это именно Юме – значит он знал, что он делает. значит именно Накаките суждено было взяться за это. перелистывая очередную страницу он изучает многочисленные записи и пытается вникнуть в текст. голова болела из-за слёз прошлым днём, но Юма старался не думать и об этом, изредка потирая глазницы до покраснения, как будто надеясь размазать их по опухшему лицу. Маки не тревожил его в последнее время. по крайней мере, это было сильно на него не похоже, потому что... Рики был относительно шумным подростком. Юма выяснил это за всё то время, проведённое с ним вместе. он был громким и активным, но его настроение кидалось из крайности в крайность, и каждый раз приходилось по новой знакомиться с его состоянием, потому что он никогда не отличался железной стабильностью. бывает веселый, может, даже чересчур, а бывает задумчивый, будто учёный. Маки не вызывал в Юме научного интереса, потому что Накакита никогда и не интересовался психологией, поэтому желания залезть в чужую голову тоже не имел. наоборот, этот, местами непоседливый, парень был тем, кто думал в последнюю очередь, но все его необдуманные и спонтанные решения иногда, по скромному мнению Юмы, были даже, возможно, гениальными. в общем, Маки иногда, очень редко, но всё-таки был полезен. он, в отличии от Накакиты, мыслил поверхностно, и если Юма, в пору своих долгих мыслительных процессов, копает под себя, то Маки, в свою очередь, видит то, что лежит на поверхности и во многих случаях оказывается прав, что иногда Юму бесит. но избавиться от факта чужой правоты он не может. и, наверняка, единственный минус, это то, что Юма, даже спустя время и все трудности, через которые они прошли, не нанимался родителем для Маки. и не собирался ни в коем случае его воспитывать. он спускал все его выходки на самотёк, надеясь, что тот, в конце концов, осознает всё сам. потому что в последнюю очередь Юме хотелось кого-то воспитывать. если его собственные родители его не воспитали, то зачем Накаките этим заниматься? у него детей не было и скорее всего не будет, если они, конечно, не победят вирус, поэтому он не имел никакого представления и уж тем более желания заниматься чужим воспитанием. тем более Маки всё равно уже был взрослым, там уже нельзя было ничего изменить. единственное, от чего бы Накакита хотел избавиться в поведении Маки – его негласной тяги к близости. Юма не замечал за ним такого желания объятий или касаний с кем-то другим. с тем же Таки. но когда дело доходило до Накакиты – Рики при любом удобном случае пытался докоснуться. установить тактильный контакт. обратить на себя чужое внимание. в первые недели совместного проживания это проявлялось не так сильно. но со временем, уже по прошедшему первому месяцу Накакита бесился, когда Маус пытался его трогать, обнимать, класть голову на плечо. в тот момент, Юму это напрягало, потому что он не доверял Маки, да и в первый же день предупредил его, что друзьями они явно не будут. а сейчас, возможно, нервозность на этот повод поугасла, но Юме всё равно был неизвестен характер каждого касания. как будто он что-то пытался ему сказать, намекнуть, но никак не мог произнести это вслух, заставляя Накакиту гадать. это раздражало ещё сильнее. а теперь, когда Фумы нет, Юме, кажется, уже всё равно, что будет делать Маки. но он, к слову, ничего и не делал. и, возможно Накакита признает это с огромным трудом, но эти спонтанные касания – единственное, что могло отвлекать его разум. и возможно, если бы так было и сейчас, то Юма смог бы переключаться на что-то иное, нежели бесконечные страдания, которые утягивают его на дно. неожиданно в дверь постучали. Накаките пришлось оторваться от собственных раздумий и одним хриплым "входите" пригласить нарушителя его душевного покоя. дверца каюты отворилась, и в дверном проёме появился Кей. он выглядел неловким и постоянно озирался куда-то за дверь, будто был не один, будто кто-то неизвестный стоящий за дверью, скрытый от глаз Накакиты, подталкивал его на этот шаг. – ты что-то хотел? – незаинтересованно спросил Юма, бросая короткий оценивающий взгляд на Кея. тот помялся в пороге, переминаясь с ноги на ногу, но всё-таки озвучил свою мысль: – да, поговорить, если ты не против, – Юдай хмыкнул, поднимая взгляд на Накакиту, и парень лишь шмыгнул носом. – заходи, – Юма пожал плечами и вновь уткнулся в дневник. Кей, всё-таки приняв приглашение, зашёл внутрь и закрыл за собой дверь. они погрузились в тишину, и Юма лишь ждал, когда Кей заговорит, потому что самому Накаките сказать ему было нечего. – я хотел попросить прощения, – тихо говорит Юдай, заставляя Юму навострить уши и наконец повернуть голову к Кею, чтобы взглянуть в чужое лицо. Накакита точно расслышал чужую фразу. но в моменте, ему, впервые за последние пару дней, стало от чего-то смешно, что он еле сдержал смешок. казалось, будто это неправильно, и он должен по-прежнему скорбить, но слова Кея его рассмешили. он сдерживал улыбку. – что-что? – переспрашивает Накакита, больше с насмешкой, чем с попыткой расслышать чужое заявление вновь. всё это было похоже на новую глупую шутку, чтобы поиздеваться над Юмой вновь. но Накакита надеялся, что он правда хочет извиниться, что он всё осознал и понял, что Юма тоже человек. что ему тоже обидно, и он тоже может плакать. – я хотел извиниться, – вторит Кога громче. – за своё поведение и за все те слова, которые могли тебя обидеть, – он сложил руки на груди. Юма кивает и встаёт со стула, разминая затёкшую спину. он протягивает Кею руку, а тот лишь мнётся, но после крепко жмёт её. первое рукопожатие, которое Накакита отдал без презрения. да, возможно, простить Кея впринципе – трудно. и Юма не станет скрывать, что не простил его сейчас. но лучше притвориться, что всё хорошо, чем сделать ситуацию только хуже. сам или с чужой помощью, но он всё-таки пришёл и извинился, возможно, хоть где-то в подсознании, он понял, что был не прав. в какой-то степени Юма начинает думать подобно Фуме. понимает, что конфликт с Кеем сейчас ему не нужен. они в полной заднице, и сам факт того, что Кей может в любой момент выбить его из колеи – пугает. любой сейчас может выбить Юму из колеи, но никто, кроме Юдая, даже не пытается. поэтому, даже если ему придётся притвориться, что Кога ему приятен, он сделает это, не ради себя, хотя бы ради Фумы, чтобы его смерть, такая скропостижная и неожиданная, не осталась бесполезной. чтобы она хоть что-то значила.                           

☆☆☆

с каждым днём становилось легче. Юма, хоть и лезвием по сердцу, но собрал все вещи Фумы и убрал в дальний угол. больше не тревожил Джо, не выгонял его к Маки, чтобы побыть одному. да и он сам вернулся к Маусу и старался по новой пережить все прелести жизни вместе с ним. приступы Маки, с того самого дня, больше не проявлялись. по крайней мере при Юме их не было. хотя, факт того, что они могли быть, вполне реален. просто Маки… не сказал об этом? Ыйджу, как узналось ранее, болел, но Харуа быстро нашёл ему нужные таблетки на судне. по крайней мере у них было хоть что-то, что спасло Ыйджу от обычной простуды с осложнениями в виде высокой температуры. наверняка, из-за витающего по всему миру вируса, остальные вирусы мутировали, поэтому осложнения стали тяжелее. но, по крайней мере, они все убедились, что акта заражения у Бёна всё-таки не было, хоть и неоднократное "на волоске" у Ыйджу присутствовало, ведь он ни раз попадался под зубы бешенных мертвецов, которые из раза в раз рвали ему куртку, оголяя участки кожи. и если бы хоть один из наточенных клыков коснулся его тела – Ыйджу бы уже не было. Кей не тревожил Юму. они с Накакитой через труд коммуникаций смогли вывести свой уровень отношений на "нейтральный". на Юдая было не похоже то, что он сам бы когда-то подошел к Юме и попросил прощения. поэтому Накакита подозревал, кто так сильно смог повлиять на Кея в тот день, и, наверно, Юма всё-таки ему благодарен за это. в тот день, когда Кей попросил у Накакиты прощения, они долго разговаривали. кажется, это сыграло им обоим на руку, потому что Юма, не постеснявшись, высказал Кею всё, что он о нём думает и практически окунул Юдая лицом во всё то, что он успел натворить, сделав хуже абсолютно каждому, кто попался ему под руку. Юма услышал и в свой адрес упрёки, так что они остались квиты, наконец разъяснив все обиды на друг друга. и это правда помогло им. теперь Накаките не было смысла переживать, что он не найдет с кем-то общий язык. теперь дышать, как будто бы, стало совсем чуть-чуть легче. дни шли своим чередом. наступило сильное похолодание. близилась наконец зима. с моря стало дуть ещё сильнее, судно пробивало холодом, приходилось укутываться в пледы и пить много чая с кофе. Харуа каким-то образом откопал неизвестный дряхлый обогреватель на судне и раз в сутки они, напротяжении трёх часов прогревали хотя бы кухню, потому что каюты достаточно малы чтобы в них можно было банально надышать теплого воздуха. в остальном всё было относительно неплохо. единственная вещь, с которой Юма теперь не расставался – дневник Фумы, который он прочёл от начала до конца. и осознав для себя достаточно многое, он стал строить план. чуть больше месяца назад они нашли неизвестную базу с горящими окнами и чертовым пин кодом, который они так и не смогли разгадать. Юма не собирался отпускать это просто так, ведь... там могли быть люди которые им наверняка помогут. из тех, кого искала безопасная зона, у них остался только один – Таки. его, в конце концов, нужно беречь, ведь видимо его кровь весит много сейчас. и возможно, если им повезёт, на той базе будут учёные, которые точно помогут им разобраться, и возможно, они смогут сделать вакцину даже раньше, чем учёные с безопасносной зоны. но откуда им знать, не сделали ли они её уже? вдруг они просто умалчивают это, ведь не хотят делиться с остальным миром? такой исход вполне реален, Юма практически уверен, что они бы так и поступили. но Юма, как раз, не желает связываться с безопасной зоной, продолжая играть в кошки мышки с правительством. им просто нужно выжить до того момента, пока в мире вновь не настанет мирное время. они выживают уже слишком долго, чтобы позорно умереть перед финишной прямой. зона, которую они обнаружили, – сейчас был их последний шанс. Накаките прокралась мысль, что это могла бы быть одна из зон правительства, но... тогда бы Фума знал об этом. по крайней мере, Мурата был доверенным лицом, поэтому ему наверняка должно было быть об этом известно. да и, к слову, Юме по идее тоже. но ни тот, ни другой не знали об этой базе, значит и другим о ней было неизвестно. да и находилась она безумно далеко, но и выглядела достаточно непримечательно. если бы не забор и свет внутри – они бы даже не обратили внимание на это сомнительное здание. в один из дней Накакита всё-таки решил окончательно взять всё в свои руки и поговорить со всеми о том, что им предстоит сделать. вся компания собралась на кухне, как уже на привычном месте переговоров. только теперь изменилось лишь одно – вместо Фумы стоял Юма, практически подражая усопшему генералу. было тяжело осознавать, что теперь он – его замена, но и выбора у них не было. – я хотел сказать, что придумал план, – он замялся. – не без помощи данных, полученных из дневника Фумы, – уже честнее добавил Накакита, убирая руки за спину. было тяжело говорить, но выбора ему никто не предоставил. теперь он попросту обязан взяться за это дело. – хочу сказать, что разумным решением будет, даже если насильно, но всё-таки попасть на ту закрытую зону, которую мы обнаружили чуть больше месяца назад в последнюю вылазку с… генералом. моя мысль заключается в том, что если там, по наблюдениям извне, находятся люди, то они безусловно должны помочь нам. возможно, по воле случая, им не удалось сделать этого в прошлый раз и они растерялись, поэтому ждут второго нашего прихода, – он сделал мягкую заминку, вздохнул и продолжил. – я надеюсь, что все наши догадки подтвердятся, и мы найдём успокоение на их базе. я надеюсь, что мы в ближайшее время соберём все вещи и отправимся туда. ну и к слову, лучше заранее договориться, прежде чем собираться всем и идти. есть те, кто не хочет? – Юма взглянул на компанию. Таки выглядел немного напряжённым, но в то же время воодушевлённым. все слушали его внимательно и не перебивали. Накакита даже на секунду перестал дышать. спустя минуту, отведённую на решение, никто так и не поднял рук. камень с души Юмы упал и раздробился об ту реальность, которая разнилась с пессимисткими мыслями Накакиты. – хорошо, тогда, в течении пары дней мы... думаю, собираем самое необходимое и уходим. Харуа, вы с Джо ведь... – Юма не знает, как правильнее спросить, и Шигета аккуратно договаривает за него. – мы останемся здесь. порт – это мой дом и дом Джо, – он хмыкнул, и Юма лишь кивнул. значит им придётся разойтись. к сожалению, их пути расходятся, и этого не изменить. теперь они сами по себе, как и были до прихода отряда. всё вернулось на свои круги. но потеряв одну деталь – механизм уже не будет функционировать как раньше. а если заменить потерянную деталь другой – он может заработать только лучше или не заработать вообще. расставаться было, конечно, возможно, тяжело. даже если Юма и держал обиды на Харуа, за сказанные слова о его матери и другие грубые вещи – Шигета всё-таки, несмотря на то, что их изначальный договор был расторгнут, разрешил им остаться настолько, насколько они того захотят. что Харуа, что Джо – отличные люди. у каждого свой характер и своя история. Юме нет смысла злиться на кого-то из них, в конце концов, они вынесли для себя определённые уроки, ведь для чего-то же они встретились? после недолгого разговора они разбрелись по каютам. Юма, вслед за Маки, скрылись в комнате. – мы правда уйдём? – поинтересовался Маус у Накакиты. тот лишь кивнул. – это наш последний шанс, нам нужно быть умнее, – пояснил он и уселся на кровать. Маки сел рядом, и их комната погрузилась в тишину. – ты обижаешься на меня? – вдруг спросил Маки. Юма нахмурился. – за что? – решил уточнить Накакита, чтобы понять, за что он должен быть обижен. возможно и был момент, но разве на такое можно… обидеться? – за то, что я сказал про Фуму тогда... я не хотел сделать тебе плохо… просто… мне казалось, что я должен был это передать, – он вздохнул. – я думал, тебе станет легче. ничего, я привык, что меня никто не понимает, – Маус усмехнулся, подтягивая ноги к себе. Юма вздохнул. Рики снова напоминал ему маленького ребёнка. ребёнка, которого не любят родители, которого всегда и во всём винили. ребёнка, который извиняется, даже не зная, в чем на самом деле провинился. – не бери в голову, – хмыкнул Накакита. обсуждать это совершенно не хотелось, по крайней мере сейчас. прошёл уже месяц, так что, Юма смирился с тем, что Маки даже в такой трудный момент не смог проконтролировать свой недуг. Накакита не знает, возможно ли это контролировать вообще. у него нет причин злиться. по крайней мере, теперь нет. Фума бы не хотел, чтобы Юма злился и ругал Маки. "прости меня, береги себя. и Маки." неожиданно Юма вспомнил одну важную вещь. он тут же поднялся с постели и взял со стола черную ручку. естественно, всё это было совершенно не обязательно, но Накаките было известно, как сильно это влияет на Маки. Маус в ту же секунду протянул ему руку. Юма, найдя слегка подстёртый рисунок – по новой нарисовал его. Маки выглядел как никогда довольным. беречь Маки. обязательно, Фума.                            

☆☆☆

верным решением было начать сборы вещей. Юма собирал свои вещи, оставляя совершенно не нужное. в основном они брали оружие и теплую одежду, потому что неизвестно, что будет с ними в будущем. Юма набивал сумку как мог. пришлось разобрать сумку Фумы. Накакита, с поджатыми губами и совершенно сосредоточенным лицом отметал все ненужные вещи, заимствуя теплые кофты и носки. он забрал дневник, медали, оружие, патроны. всё важное, что осталось от Мураты. закусив губу, он застегнул сумку и вновь отставил её в дальний угол. каким-то чудом всё набранное Юмой поместилось в ту сумку, которую он брал с собой, так что всё шло гладко. у Маки, к слову, вещей было столько, сколько можно распихать по карманам, если образно. но в отличии от первой встречи, когда у Мауса из одежды было только то, что на нём, сейчас у него было целых четыре футболки и добрые две пары штанов. уже хоть какой-то прогресс. пришлось одевать Маки всем судном, потому что он, как бедный родственник, взялся из ниоткуда и без всего. закончив с вещами, Юма поставил сумку у порога. уходить в неизвестность было страшно и скрывать это было, безусловно, бесполезно. просто трата времени и нервов. никто не возникал по поводу плана: по умолчанию все были согласны. даже вопросов никто не задал. для Накакиты это было немного странно и пугающе, но так наверно, даже лучше. главное уйти тогда, когда жители порта не будут активны. а значит либо ночью, либо рано утром. Юме в последнюю очередь хотелось выслушивать чьи-то просьбы остаться. и слушать все эти сопли. ему хватило своих. теперь он ничего не чувствует. плакать практически не хотелось, как будто он выплакал всё, что накопилось у него за время апокалипсиса и всех стрессовых ситуаций, через которые он прошёл. возможно, это и к лучшему. потому что Маки не плакал совсем. им оставалось лишь ждать, когда все будут готовы. Юма покинул каюту и вновь вышел в кухню. там, как по обычаю, сидел Харуа с кружкой кофе. Накакита молча сел напротив. – надеюсь, всё будет так, как ты задумал, – спокойно бросил Харуа. Юма кивнул. – спасибо, я тоже надеюсь, – поблагодарил Накакита. всё-таки Харуа не держал на них обиды. более того, он готов был разрешить им остаться, даже после того, как их договор был так зверски расторгнут. – отправьте письмо, если вдруг получится добыть вакцину, – Шигета усмехнулся. шутки про голубиную почту были модными, кажется, десяток лет назад. но Накакиту это улыбнуло. – первым рейсом, – с ухмылкой ответил он, откидываясь на спинку кресла. в отличии от того же Кея или Маки – Харуа не извинялся. Юдай признал все свои слова отвратительными в адрес Юмы. Маки извинился за то, за что не должен был, но сам факт присутствовал. а Харуа... всё же был человеком, который остается при своем мнении до конца. если он считает маму Юмы плохим человеком – он наверняка до сих пор так и считает. в общем, даже без извинений Шигета заработал свой плюсик в карму, когда разрешил им остаться на судне вне условий договора. оставалось лишь надеяться, что всё и правда пройдёт именно так, как задумал Накакита. но он продумывал этот план слишком долго, чтобы он не сработал. есть лишь один фактор, который может перекрыть все пути. абсолютно все пути. что, если на этой базе всё-таки нет людей? но тогда откуда там свет? и пин-код? Юме не хотелось рассматривать этот вариант, но как-будто бы, у них не было выбора. если надо – значит они пойдут. а кому не надо – сольются по дороге или останутся в порту. естественный отбор. к этому готов каждый.