Предначертано звёздами

«Я не расскажу тебе нашу историю любви, потому что — как и все настоящие истории любви — она умрет вместе с нами, как и должно быть».

Д. Грин

***

      — Не слишком ли рано для завтрака? — нежно и чуть обеспокоенно произнесла Люси Грей, встав в дверях кухни пентхауса Сноу. Её разбудил громкий шум, доносившийся из кухни.       — Мне не спалось. Не хотел тебя будить, — сказал Кориолан через плечо, не отвлекаясь от своего занятия.       Парень возился с чем-то у плиты, одетый в ночную сорочку. Первые лучи утреннего солнца, проскальзывали сквозь кухонные занавески, высвечивая частицы муки, парившие в воздухе. Тонкие полосы света падали на спину Кориолана и его взъерошенные волосы.       От представшей перед глазами картины мысли Люси Грей терялись и размывались, становились сладкими и тягучими, словно патока. Она боролась с желанием неспешно подойти, прижаться к его спине и запустить пальцы в его растрепанные кудри. Девушка поймала себя на мысли, что вряд ли он догадывается о том, какую бурю каждый раз вызывает внутри просто находясь с ней рядом.       Вынырнув из размышлений, она зацепилась взглядом за царивший на кухонной стойке беспорядок: по столу рассыпана мука, сахар, крошки, возле раковины лежала скорлупа от яиц.       Люси Грей сделала глубокий вдох и почувствовала в воздухе привкус муки, корицы, и жженого сахара.             — Хотел приготовить завтрак, — Кориолан обернулся.             — Ты и завтрак? Мне не послышалось? — девушка облокотилась плечом о дверной косяк и на её губах расплылась улыбка.       Она знала, что все его весьма редкие попытки приготовить что-либо обычно заканчивались чем-то не слишком съедобным, но она никогда не призналась бы ему в этом. Люси Грей вполне была готова стерпеть парочку пережаренных тостов за удовольствие от сладкого ощущения, пробирающегося в каждую клеточку тела при виде довольной улыбки Кориолана.       — Надеюсь, мои кулинарные навыки не настолько ужасны, — он поежился от воспоминаний о вареной капусте, которую ему приходилось готовить, когда они с Тигрис и Мадам Бабушкой едва-едва сводили концы с концами.       Люси Грей заняла место за кухонной стойкой, на которой её уже ждала кружка заботливо сваренного кофе. Девушка сделала глоток и отметила для себя, что кофе ему удается гораздо лучше, чем еда. Перед ней мгновенно оказалась тарелка с подгоревшими блинчиками.       — Лучшие блинчики во всем Капитолии, — он сделал паузу. — И даже почти не подгорели.       Люси Грей поймала солнечную улыбку Кориолана, которую захотелось сохранить в памяти. Она взяла вилку, с заинтересованным видом отломила кусочек и неспешно попробовала.       Парень привалился к кухонному столу и ждал её реакции.       — Это самые вкусные блинчики в моей жизни.       — Серьёзно?       — Да, красавчик, — Люси Грей провела рукой по его волосам, поднимая в воздух белые клубы муки и подарила ему тёплую улыбку, заставляя волны мурашек пробежать по его спине. Кориолан уставился на её довольное лицо, смакуя приятное ощущение.       — Но прибираться здесь будешь сам, — девушка не сводила взгляд с Кориолана, на её губах играла усмешка.       Он в ответ тяжело вздохнул, пробегая взглядом по окружающей обстановке. На несколько секунд кухня погрузилась в тишину, пока Сноу озадаченно оценивал последствия своей попытки приготовить завтрак.       — У меня есть идея получше, — он глупо улыбнулся, сократив расстояние между ними и уткнулся носом ей в шею.       Её охватило приторно сладкое ощущение, затапливая с головой, заставляя колкий ворох мурашек пробежать по телу и почувствовать укол в сердце, когда он коснулся губами её шеи.       — Это нечестно! Кориолан, кто будет всё убирать? — она заливисто засмеялась и её смех музыкальным звоном разносился по кухне.       Небо светлело. Тёплый и бледный Капитолийский рассвет начинался за окном. Лучи солнца только-только окрашивали крыши домов в розово-золотые цвета.       Кориолан провел пальцами по солнечным зайчикам, скользящим по её коже. В ответ на притворные попытки Люси Грей оттолкнуть его и напомнить про беспорядок на кухне, он хихикнул, ощущая себя самым счастливым человеком на свете.

***

      — Что, если бы это была наша жизнь, Кориолан?