То ли ещё будет

Гето смотрит на окружающих с привычной гримасой, представляющей из себя помесь скуки, раздражения и смирения. Он сейчас — словно герой из небезызвестного мема, в котором блондинку, сидящую на диване, окружают афроамериканцы, только он — брюнетка на стуле, а вышеупомянутые представители иной расы — все его обожаемые друзья и знакомые. Точнее, их с виновником торжества общие. Они чуть ли не с вилами в руках полчаса назад завалились в учительскую, прижав его к стенке, и Сугуру больше ничего не остаётся, как отдаться им на растерзание. Снова. — Так дальше продолжаться не может. Просто не может! — голос обычно непробиваемого Яги дрожит и срывается, когда он обращается к Сугуру. — Вчера он разрушил практически полкампуса из-за того, что кто-то якобы косо посмотрел на тебя, сегодня же — избегает ответственности! Что я скажу руководству?! — Не только ответственности, но и тренировок с нами. — Закатывает глаза Нобара. — Целыми днями таскается по пятам за Гето, словно сталкер чёртов, и огрызается на всех без причины. — Он пригвоздил меня к стене и не отпускал целый час, чтобы я не доставал его своими «дурацкими вопросами»! Но как мне совершенствовать свои навыки, когда впереди — столько серьёзных битв? — пыхтит раскрасневшийся от возмущения Итадори. — Ведь он — наш учитель! — «Учитель» — слишком громко сказано, — ворчит из своего тёмного угла Мегуми. — Жаль, что Нанами в командировке. Только от него и была польза. — Из всего вышесказанного я делаю вывод, что подавители феромонов, которые я разработала, не особо помогают, — вставляет свои пять копеек Сёко. — А из-за приближения течки у него так и продолжает ехать крыша. — Но при чем здесь, чёрт возьми, я? — медленно, нарочито спокойно проговаривает Сугуру, стараясь держать себя в руках. — Я ведь ему не мамочка, да и ваши проблемы я решать не обязан. И так пашу на вашу контору как проклятый. — Но ведь течка у тебя! — вспыхивает от гнева и смущения Яга. — Сделай уже что-нибудь со своим неадекватным… партнёром. — Спасибо за понимание. Гето хочет возмутиться, хочет им всё высказать, как не высказывал ещё никогда, но внезапно распахнувшаяся дверь меняет планы, заставляя всех с содроганием посмотреть ему за спину. — Как дела? Никто и не сомневается, что вопрос адресован конкретно Сугуру. В комнате, которую тут же заполняет недобрая аура альфы, воцаряется тяжёлая тишина. А затем Гето резко вскакивает со стула, буквально вышвыривая ощетинившегося Годжо в коридор. — Я тебе расскажу, как у меня дела, засранец. Только дома, — шипит Сугуру. Дома Сугуру хватает Годжо за белые патлы и с такой силой прижимает к стене, срывая с него повязку, что тот даже не успевает выдавить ни единого смешка. — Как меня задрало твоё чёртово поведение! Каждый раз перед течкой одно и то же! Будто ты не учитель, а школьник, из-за пакостей которого меня постоянно вызывают на ковёр в школу! — Гето уже практически рычит, срывая с Сатору рабочую одежду. — Быстро на кровать! — Наказывать будешь? — ехидно интересуется Годжо, но когда взвинченный и обнажённый Гето наваливается на него сверху, седлая бёдрами, сразу затыкает рот. — Ты ведь этого хотел? — Сугуру нащупывает пальцами его член, притираясь ягодицами, и понимает, что течка реально вот-вот начнётся, потому что его самого ощутимо потряхивает от возбуждения и злости. — Получай. Годжо пытается взять его за бёдра с явным намерением перехватить инициативу, но Гето только цокает языком, связывая его запястья невидимыми прочными нитями с помощью проклятой энергии. Конечно, это не преграда для Сатору, но он, как хороший провинившийся мальчик, принимает правила игры, откидываясь на подушки. Гето извивается сверху, демонстративно оглаживая кончиками пальцев свои соски, затем живот и бёдра, чувствуя, что смазка из ануса уже сочится вниз, нагреваясь между их телами, и нетерпеливо постанывает… Нет. Ещё рано. Годжо смотрит на него обманчиво спокойно, но темнеющая синева хищных глаз выдаёт его с головой, а ещё тяжёлое, хоть и медленное дыхание очень красноречиво. Он даже сейчас пытается всё контролировать. Его возбуждённый член истекает предэякулятом, тело слишком напряжено, и Гето наклоняется, нежно целуя открытую шею, ключицы и крепкую грудь альфы, которая начинает вздыматься всё чаще. — Я… Сугуру, хватит этих игр, я хочу… — Тише, — хрипло прерывает его Гето, намеренно впечатываясь задницей Годжо в пах. — Не двигайся и всё получишь. Он целует Годжо глубоко, влажно и похабно, двигая на нём бёдрами так, как если бы они уже трахались, и Сатору рычит сквозь этот поцелуй, натягивая нити на запястьях до предела. Он уже и сам на пределе своего терпения, отчего Гето даже немного страшно, а ещё он, к своему стыду и разочарованию, тоже больше не в состоянии терпеть, хотя намеревался помучить Годжо подольше в отместку за его поведение. Он опускается на крупный член альфы слишком быстро, вскрикивая от боли, и сейчас его не спасает даже смазка, но буквально через несколько мгновений его прошибает такая жаркая, пронзительная волна возбуждения, что он едва ли не кончает на нём, заливаясь румянцем от стыда и желания. Его дерзкий и игривый настрой меняется за считанные мгновения. — Сатору, — стонет Гето, нетерпеливо насаживаясь ещё глубже, в измождении кусая раскрасневшиеся губы. Он ласкает свой член ладонью, совершенно ничего не стесняясь, а звереющий от страсти Годжо глаз не может оторвать от столь похабного и прекрасного зрелища. — Это началось. Пожалуйста. Долго упрашивать Годжо не надо. Он освобождает руки за долю секунды, опрокидывая омегу на спину, отчего его спутанные длинные волосы в хаосе раскидываются по подушкам, и засаживает в него член так глубоко, как это только возможно. Оба стонут, хватаются друг за друга, словно утопающие, а Гето уже совсем не контролирует ни слов, ни действий, ведь течка диктует свои правила. Он всхлипывает, умоляя альфу не останавливаться, выпрашивает узел, и отдаётся с таким рвением, крепко обхватывая его поясницу ногами, что Годжо в свою очередь просто теряет голову, растворяясь в этих жарких ощущениях. Он не в состоянии отказать своему омеге в удовольствии, врываясь в него так глубоко и жёстко, именно так, как Гето это всегда нравилось, и щедро одаривает его поцелуями, укусами, ссадинами и синяками, которые в последствии нальются синевой — пусть так, ведь это будет очередным подтверждением, что Сугуру принадлежит только ему. Хотя кто бы посмел в этом сомневаться? Он даёт наконец ему и узел, набухающий на члене, предвещающий сцепку, и кончает глубоко внутри уже успевшего несколько раз излиться между их животами омеги, который, кажется, уже сорвал от стонов и просьб голос. Годжо с жадностью облизывает и покусывает собственную метку на шее Сугуру, чувствуя, что возбуждение накатывает на него новой волной, из-за чего довольно скалится, предвкушая долгие, долгие часы их совместного горячего сумасшествия. — Успокоился наконец, — удовлетворённо отмечает несколько дней спустя всё ещё немного недовольный Яга, наблюдая издали за громко ведущими дебаты Годжо и Итадори. — Интересно, Гето хотя бы в этот раз не получил никаких серьёзных травм? Он нам ещё в боях нужен. — Я подлечу, — уверяет Сёко. — Из-за этого точно можешь не волноваться. Лишь бы не залетел. — Ты в своём уме? — Масамичи в возмущении приподнимает брови. — Только этого нам всем и не хватало! — Да шучу, шучу, — успокаивает его Иэйри, криво усмехаясь. То ли ещё будет.