Молодая Госпожа Цзинь?

Юньмэн. 3 месяца спустя. Солнце в Пристани Лотоса отличалось каким-то невероятным теплом, мягко освещая всю площадь и главные ворота вместе со стоящими возле них заклинателями, будто подогревая холодную землю к приближению гостей. А еще более ощутимый нагрев воздуха чувствовал Вэй Усянь, стоя около кипящего Цзян Чэна, при этом пытавшегося самостоятельно себя успокоить. Лицо его было необычайно умиротворенное, глаза прикрыты, а поза нисколько не выдавала в нем буйства, и, вообще, та бочка на тренировочной площадке сама напросилась, да и стол в главном зале давно пора было сменить, в общем, полнейшее спокойствие. Решив лишний раз не подливать масла в огонь, дабы не усугублять положение, Вэй Усянь, зная, как зол сейчас Глава Ордена Цзян, собирался оставить его в покое, и в тишине дождаться приглашенных гостей, чуть отступая, чтобы не обжечься, но вот Цзян Чэн молчать не собирался: — Стой на месте, куда намылился? Цзян Чэн не открывал глаз, продолжал глубоко дышать, пытаясь расслабиться, и Вэй Усянь устало скрючившись, и боясь стать следующей жертвой его доказательства душевного равновесия, встал обратно: — Ты весь воздух вдыхаешь, я скоро задохнусь тут. — вырвалось у него. — Это была твоя идея, и вина за убийство тоже будет на тебе, разве ты этого хочешь? — Убийство? — удивился Вэй Усянь. — Двойное, если не заткнешься! Вэй Усянь возмутился и запротестовал: — Не позволю убить моего ребенка! — Значит дважды убью тебя! Глаза Цзян Чэна уже были открыты, и он не собирался вкладывать в эти слова никакого подтекста, или стараться уколоть. Просто брошенная фраза, не имеющая смысла, кроме выплеска эмоций, в попытке справиться со стрессом. Вэй Усянь грустно усмехнулся: — Нет уж, спасибо, мне хватит. Цзян Чэн вздрогнул, замер, и собирался возразить своим же словам, но Вэй Усянь остановил его: — Забудь. — Я не то имел в виду.       Вэй Усянь и не надеялся на такие слова, потому изумленно застыл, не веря ни своим ушам, ни, как оказалось, действенным методам Цзинь Лина, и решив, что этот маленький шажок Цзян Чэна в действительности равен пяти тысячам километров через обиду, переосмысление и принятие, не стал ерничать и отворил двери, которые на самом то деле и не были никогда закрыты, чтобы наконец смыть эту иллюзорную пропасть между ними дочиста. Он скрылся в Пристани Лотоса, оставив Цзян Чэна в недоумении, а после лучезарно улыбаясь вернулся и протянул ему чашку холодного чая. — Лавандовый. Успокаивает. Хоть Цзинь Лин и пытался наладить отношения братьев еще до той ночной охоты, все же Цзян Чэн не выдерживал воссоединения, либо заканчивая все ссорой, а то и дракой, спешно удаляясь. Он правда пытался, но сложность заключалась не в Вэй Усяне, а в нем самом, и это съедало изнутри обоих. После того, как отношения Лань Сычжуя и Цзинь Лина были раскрыты, очевидно, как это ударило по общению второго с Цзян Чэном. В тот момент двери Пристани Лотоса по-прежнему были открыты для Цзинь Лина, но вовсе не для увеселительной беседы, а для серьезных разговоров, к которым сам Цзинь Лин был не готов, да и Цзян Чэн не сильно желал ссориться, тем более терять общение с очередным членом семьи никак не входило в его планы, и именно поэтому они оба отмалчивались, каждый в своем Ордене, благо собраний кланов никаких не назначают, хоть и временно. Но встреча была неизбежна, ведь Цзинь Лин уже не юный вольный заклинатель, и посещать собрания, выступая за свой Орден обязан, какие бы ситуации не происходили. В назначенный день Вэй Усянь великодушно перевел все внимание Цзян Чэна на себя, заранее решив вместе с Цзинь Лином ни в коем случае не приводить Лань Сычжуя, который явно бы стал мишенью Цзыдяня, прямо в Башне. Цзян Чэн же, к их огромному удивлению, никак не реагировал на выходки Вэй Усяня, и даже спокойно продолжал с ним диалог, не намереваясь развязать драку, что вызвало у того нехилые подозрения. Тут-то и созрел план у Главы Ордена Цзинь. По всему видимому, выходка Цзинь Лина вызвала огромное негодование у Главы Ордена Цзян, тем самым притупив все недовольства в сторону Вэй Усяня, что стало весьма заметно после нескольких подобных собраний. Цзян Чэн переживал и кроме выплескивания эмоций с помощью физической силы, неустанно тренируя адептов, демонстрируя «как нужно», и мелким хулиганством, понемногу разрушая Пристань Лотоса, все же нуждался и в моральной разрядке. Тут Цзинь Лин и ввел в игру Вэй Усяня, отправляя того к дяде, чтобы помочь разобраться в ситуации и успокоить, против его воли: — Издеваешься? Я жить хочу! — упирался Вэй Усянь. — Ты же защитил меня в тот раз, да и вам уже пора помириться. — пытался по-хорошему убедить его Цзинь Лин. — Тогда и тебе, и А-Юаню угрожала опасность, я должен был. А-Лин, пожалей пожившего, я уже не в том возрасте, чтобы бросаться на рожон! — капризничал Вэй Усянь. — Так, хватит! Вэй Ин, ты завтра же отправляешься в Пристань Лотоса к дяде, и, пожалуйста без Ханьгуан-цзюня. Взрослые лбы, а ведете себя хуже детей! — взорвался Цзинь Лин, и предотвращая попытки Вэй Усяня возразить, добавил: — Все, не обсуждается, мне нужны оба дяди. У меня куча дел, никаких истерик, где Сычжуй? Вэй Усянь побоялся возражать такому яростному и могучему Главе Ордена, и передав Лань Сычжуя, на всякий случай обняв его напоследок, оставил их, и направился в Пристань Лотоса, расстроенный тем, что Цзинь Лин взял многое от отца. Как бы странно это не было, но план действительно малу-помалу начал работать. Конечно, Цзян Чэн не стал встречать Вэй Усяня с фанфарами и бросаясь в объятия, но тем не менее уже через пару недель Цзян Чэн выходил к воде заранее, чтобы встретить его. Разговоры приобретали более теплый оттенок, что иногда казалось, будто и не было этих тяжелых лет между ними, но, увы, такая терапия не волшебство, и браться неизбежно возвращались в реальность, изредка случайно затрагивая болезненные раны, и не специально вскрывая их. И все же, Цзинь Лин оказался прав, Цзян Чэн действительно, пусть и не принял полностью выбор племянника, но пытался бороться со своими негативными чувствами, все же держась на небольшом расстоянии от этой темы. Но улучшения были на лицо, и, да, в это сложно поверить, но уже через два месяца он поинтересовался у Вэй Усяня, почему тот без мужа. Проводя наблюдения, Вэй Усянь выяснил следующее: одного заклинателя из ордена Гусу Лань и так довольно много для Главы Ордена, Цзян Чэн снизил планку для адептов, а однажды даже похвалил одного из них, прямо в присутствии Вэй Усяня, и все находящиеся поблизости остолбенели, чем спровоцировали жесткий хлыст Цзыдяня о пол, показывающий возмущение на такую реакцию за Цзян Чэна. Вэй Усянь тогда мысленно записал, что ни в коем разе подобной реакции нельзя допустить на планируемой встрече с Цзинь Лином и Лань Сычжуем. Собственно, о долгожданной семейной встрече. Изначально план Цзинь Лина не включал никакого близкого знакомства Лань Сычжуя и Цзян Чэна, ведь надеяться на подобное в ближайшем будущем – глупость, а потому он просто рассчитывал помирить их с Вэй Усянем, и, в идеале, приходить в Пристань Лотоса, не боясь за свою жизнь. Никто из участвующих в этом сценарии даже и не предполагал, как стремительно будет меняться Глава Ордена Цзян и его отношение ко всему, вероятно, самому уставшего от этих вечных склок. Как-то, в очередной визит в Юньмэн, Вэй Усяня посетила мысль о подобном съезде, и, на удивление быстро, всего через пару дней после жесткого отказа, он получил согласие от Цзян Чэна, но при условии, что проходить все будет в Пристани Лотоса. Не скрывая восторженных эмоций, Вэй Усянь устремился в Ланьлин, чтобы скорее оповестить о подобном чуде Цзинь Лина, который был настроен подозрительно: — Смеешься? Он никогда не согласиться на подобное! — Я как раз приехал сообщить о его согласии. — самодовольно ухмылялся Вэй Усянь. — Невозможно! Это же... Просто невозможно... Вэй Усянь, все не мог нарадоваться подобному диву, и очень подробно и медленно разъяснил все правила, которые необходимо соблюсти, дабы все прошло не уровне нормального. Молодые заклинатели, также потрясенные подобным, внимательно слушали, раскрыв рты, а Лань Сычжуй даже записал пару деталей, чем несказанно порадовал Вэй Усяня. В назначенный день Вэй Усянь отправился весьма заранее, чтобы помочь взволнованному Цзян Чэну справится с организацией стола, и, конечно же, моральным состоянием, не сойдя с ума. Все оказалось лучше, чем он ожидал, а после шести чашек лавандового чая, которые принес ему Вэй Усянь, превратилось в подобие безмятежности, но лишь до того момента, как прибыли гости. Цзян Чэн, завидев вдалеке троих прибывших заклинателей в белых изящных одеждах в сопровождении Цзинь Лина, ошарашено уточнил: — Не много ли Ланей на одну Пристань Лотоса? — злобно фыркнул он, наблюдая как плотно заклинатели ступают к ним. — Хоть одно лишнее движение, и я его… Пытаясь не спускать приветливую улыбку с лица, Вэй Усянь по-приятельски приобнял Цзян Чэна, и не поворачиваясь, прошептал: — Хватит, Цзян Чэн. Они просто идут рядом. — Да неужели? — съязвил Глава Ордена. — Сначала вы тоже со Вторым Ланем просто ходили, а потом что случилось, не подскажешь? — А потом все стало прекрасно и горячо, неужели ты нуждаешься в подробностях? — хохотнул Вэй Усянь. — Все, прекращай, ты обещал А-Лину. — Тебе. — поправил его Цзян Чэн. — Мы с ним не разговариваем. — Это ненадолго. — шепнул ему Вэй Усянь и раскинув руки воскликнул. — Рады приветствовать!

***

— Цзян Чэн. — позвал его Вэй Усянь. — Тебе не кажется, что ты его смущаешь? — осторожно поинтересовался он. Вэй Усянь, конечно, предполагал, что Лань Сычжуй, сидящий по правую руку Цзян Чэна, вызовет у него не малый интерес, но планировал что внимание Главы Ордена будет направленно на самого Вэй Усяня, не предполагая, что Лань Сычжуй привлечет его настолько, что тот практически вплотную начнет его разглядывать. — Все в порядке! — замахал правой рукой Лань Сычжуй, чтобы не задеть случайно Главу Ордена. — Не стоит беспокоиться. Цзян Чэн под пристальным взором четырех пар глаз продолжал изучать Лань Сычжуя, который нисколько не был против, и как ни в чем не бывало, продолжал спокойно сидеть. Закончив свое сканирование Цзян Чэн вернулся в нормальное положение и безразлично бросил: — Никак не пойму, что ты в нем нашел. Цзинь Лин надулся, выкатил грудь вперед, и хотел уже ответить, но Вэй Усянь легонько шлепнул ему по коленке, чтобы привести в чувства и незаметно покачал головой, напоминая, что это не лучшая реакция.       Рассадку гостей предложил Вэй Усянь, исходя из профилактических соображений возможного конфликта, и потому посадил Цзян Чэна рядом с Лань Сичэнем, приглашенного для сдерживания вспыльчивости Главы Ордена Цзян, что у него получалось, как нельзя лучше, хоть никто и не мог разгадать «как?!». Второго человека было подобрать сложнее, ведь каждый из оставшихся чем-то мог вызвать у Цзян Чэна пусть даже и малейшее, но недовольство, а вслед за ним и дискомфорт, что также могло плохо сказаться на близком знакомстве. Стол был рассчитан на шесть персон таким образом, что по длине с каждой из сторон располагалось двое, а оставшиеся в ширине, с каждой стороны по одному. Цзян Чэна он посадил в одну из узких частей стола, а на противоположную сел сам, чтобы видеть все происходящее. Цзинь Лин наотрез отказался садиться рядом с Главой Ордена Цзян, предлагая кандидатуру Ханьгуан-цзюня, но такой вариант не мог подойти, ведь в таком случае получается, что-либо Лань Сычжуй, либо Цзинь Лин сидели бы прямо напротив Цзян Чэна, мозоля глаза, так как Вэй Усяню пришлось бы пересесть к Лань Ванцзи. Конечно, оставался еще вариант посадить Лань Ванцзи напротив Цзян Чэна, но и тут возникала проблема, ведь в этом варианте дискомфорт бы ощущал сам Вэй Усянь, сидящий между Цзян Чэном и кем-то из молодых заклинателей, да еще и вдалеке от Лань Ванцзи, ну, не пытка ли? К всеобщему счастью свою кандидатуру на место рядом с Главой Ордена Цзян, выдвинул сам Лань Сычжуй, хоть и заставил всех переживать. Но, обдумав его предложение, Вэй Усянь все же согласился, и таким образом получилось, что Цзинь Лин с Лань Сычжуем сели на одну сторону, а Два Нефрита напротив них. И сейчас это уже не казалось такой хорошей идеей. Цзинь Лин тихонько выдохнул, кивнул Вэй Усяню, и очень почтительно произнес: — Я верю, что эта встреча даст тебе все ответы. — Надеюсь. — со скрежетом зубов ответил Цзян Чэн, почти сломав палочки своим сильным нажимом. — Глава Ордена Цзян, вы все еще не посвятили нас в программу сегодняшнего обеда, не желаете поделиться сейчас, или это останется сюрпризом? — мило улыбался Лань Сичэнь, положив свою руку на руку Цзян Чэна, чтобы переключить внимание на себя. Цзянь Чэн действительно быстро переключился на Лань Сичэня, заставив всех выдохнуть. Вэй Усянь, знаю все наперед, решил в этом время шепотом обратиться к Лань Ванцзи, ухватившись за его плечо: — Лань Чжань, все твои идеи гениальны, но эта. — он указал в сторону Лань Сичэня. — просто непревзойденная. Лань Ванцзи кивнул и мягко похлопал Вэй Усяня по руке, намекая, что не стоит раздражать Главу Ордена Цзян своей не вовлеченностью, рекомендуя вернуться к разговору. Все проходило достаточно гладко, и, после того, как ворвались девушки с танцами, все, оторвавшись от еды, стали наблюдать за роскошными дамами, в одеяниях пестрых тонов, кружащих вокруг них так легко, словно ветер. Цзян Чэн согласился на более сдержанное проведение приёма пищи, и уважительную речь за столом, в виду присутствия целых трех адептов Гусу, которым застолья, подобные тем, что проходят в Юньмэне, приходились не по вкусу, но от увеселительных программ отказаться не мог, и потому встал, призывая: — Прошу, веселитесь! На его лице даже заиграла легкая улыбка, а потому никто не смел противится, и по очереди поднявшись пустились в пляс. — Соизволит ли прекрасный Ханьгуан-цзюнь подарить мне этот танец? — игриво подлетел к нему Вэй Усянь и дернул за лобную ленту. Лань Ванцзи повязал ее на руку Вэй Усяню, заставив того восторженно ахнуть, а Лань Сичэня покачать головой. Лань Сычжуй же, хоть и хотел последовать его примеру, но никак не мог позволить себе подобного, а потому неловко подставил свою руку Цзинь Лину, приглашая. Тот смутился, посмотрел на Цзян Чэна, пристально наблюдавшего за его действиями, а после перевел просящий взгляд на Лань Сичэня, стоящего подле него. Глава Ордена Лань тепло улыбнулся и поинтересовался у Цзян Чэна, отрывая его от молодых заклинателей: — Не желаете станцевать? — протянул он ему руку. — Мне не положено. Цзян Чэн недовольно оглядел его постоянно излучающее теплоту лицо и спросил: — Как ты можешь вечно быть таким спокойным?! — Особые медитации.       Пока Лань Сичэнь отвлекал Цзян Чэна, Цзинь Лин схватив Лань Сычжуя и устремился к кружащемуся вокруг Ханьгуан-цзюня Вэй Усяня, практически размотав всю его лобную ленту по вине ударившего в голову вина. Лань Сичэнь, продолжая улыбаться, и поняв, что его предложение отвергли, собирался убрать руку, но Цзян Чэн схватил его и повел за собой, поясняя: — Поможешь мне с организацией и по дороге расскажешь мне про эту волшебную медитацию, все равно я здесь уже лишний! — Ну, что ты, Цзян Чэн, это вовсе не так. — пытался протестовать Лань Сичэнь. Цзян Чэн вывел Цзэу-цзюня из зала и отпустив его руку, замедлил шаг, и произнес: — Пусть выселяться. — выдохнул он. — Мне ничего больше не остается, как это принять. — Принятие – первая ступень душевного равновесия. Цзян Чэн хмыкнул и спросил: — Не представляю, как ты смог смириться с избранником Ванцзи. — Глава Ордена Цзян остановился и посмотрел на него. — Я многое могу понять, но это же Вэй Усянь! Кто мог в здравом уме выбрать именно его? Это же не лучший вариант. Лань Сичэнь мягко усмехнулся и заключил: — Ванцзи – моя семья. А семья – это самое ценное, что у нас есть. Легкий ветер развивал локоны Главы Ордена Лань, добавляя ему изящности, а его словам торжественности и Цзян Чэн, не отрываясь разглядывал его, забыв про стеснение, прокручивая фразу в голове, переваривая. Они стояли под приветливым и ярким солнцем, ощущая его такую величественную, но малую мощь, наслаждаясь его теплом. В душе Цзян Чэна вспыхнул какой-то неизведанный огонек, старающийся расползтись по всему телу, наполняя его расслабленностью и спокойствием. Это пламя растекалось, заползая в каждую неприметную часть тела, создавая подобие русла, доходя до самой головы, вынуждая отпустить мысли и переживания. Он немного подумал, а после произнес: — Да. — заключил он. — Да, ты прав.