Операция по спасению (чувств) Юги

      Вечер пятницы. Цукаса нёс шарлотку, которую испёк сам специально для Сакуры. Он протянул девушке шарлотку. Ещё тёплую. —Ты где её достал? —Тебя волнует? —Представь себе. —Разве не всё равно? —Нет. —Сам сделал. —Из кого? —Из теста блять. —А оно из кого? —Из муки, яиц, сахара и ванилина. —А яйца чьи? —Блять, куриные. —Не похоже на тебя. —Меня не ебёт. —Зато ты ебёшь. —Кого блять? —Мои мозги. —Да бля. —Ну что случилось? —Ты о чём? —Ты в последнее время пессимист... И немного раздражённый. —Ты спокойная. —Прекращай. —Я ещё не начинал. —Опять заводишься. —Ты меня заводишь. —Я настолько се... —Блять. —Что-то не так? —МИЦУБА-А! —А он тебе что сделал? —Я здесь... — Тихо пробормотал Третий. —На. Держи. — Ёрисиро Седьмой школьной тайны кинул какой-то кулон в руки Соскэ. — Защитит. От всякой нечисти. Я тебе больше не понадоблюсь.       Юги встал и пошёл к выходу. —Ты куда? —Потом узнаешь. —Помни, что... —Да, я должен исполнить твоё желание. Не волнуйся. Скоро всё будет. А сейчас. — Цукаса кинул золотую цепочку с маленькой зелёной подвеской в виде капельки. — На. Удачу принесёт. —Ясно.       И только он закрыл дверь, Сакура подошла к окну, открыла его и выкинула подвеску. —Давай сюда. — Девушка протянула руку, чтобы Третий дал ей аксессуар. —Что? —Свой кулончик. —Нет. Он меня за... —Он наврал тебе.       Повисла тишина. Нанаминэ так и стояла у окна с вытянутой рукой, а Мицуба так и держал украшение. —Нет. —Что? —Пусть это и обычный кулон, но он всё равно старался. Для меня... —Даже если это навредит тебе? —Оно не сможет мне навредить. —Ну. — Сакура закрыла окно. — Как знаешь. Я тебя предупредила.

꧁✶✶✶꧂

      Когда Цукаса пришёл к Четвертой, то застал её, как всегда, за мольбертом, рисующей сегодня вечером на холсте. —Привет. —Что вам нужно? — Холодно спросила девушка. —Ты же можешь меня впихнуть в любую картину? —Конечно, пойдем.       Как и подозревал парень, Мэй кинула его в свою жестокую картину. Это именно то, чего он хотел. Вот, где он исчезнет.       Юги просто лежал на земле, ожидая прибытия группы убийц. Наконец, они появились в поле его зрения. —Что ты здесь забыл, странник? —Свою смерть. — Сказал призрак измученным голосом. — Давай, ты быстро убьешь меня, и мы не будем ебать мозги ни тебе, ни мне. —Куда так разбежался? —В принципе, мне больше насрать, можешь даже избить меня или мучить, мне уже все равно. —Что заставило тебя так заебаться от жизни? —Это не имеет значения. —Хорошо. Ребята, расходитесь. А теперь у нас будет серьёзный разговор. —Да бля. Просто убей меня. —Почему ты так хочешь сдохнуть? Что случилось? —Я всех заебал. —Все всех заёбывают. Это в порядке вещей. —Не знаю... —Так что тебя гложет? —Да бля. Тебе на пальцах перечислить?! —Как хочешь.       Цукаса раздражённо простонал и выпалил на одном дыхании: —Мой брат меня ненавидит, помощницу я заебал, её кавалеру в принципе на меня плевать, мой знакомый меня боится, все остальные — презирают. Мне следует просто исчезнуть из этого мира. —Нет. Я тебя не буду убивать. —Но если я сам себя убью, то это будет... —Самоубийством. — Это была Четвёртая. —А ты что тут забыла? — Спросил Юги. —Исчезнуть захотелось? —Будто ты этого не желала. —Нет. —А чего тогда запихала меня в эту картину? Поэтому я и попросил тебя в любую, потому что знал, что ты поместишь меня в картину, где ужасные условия. Где можно исчезнуть.       Сидзима стала чувствовать вину за это. Она молча подошла к парню, взяла за руку и вышла из этой картины. Когда они снова оказались в реальности, Четвёртая сразу же его обняла. —Ты что делаешь? —Пожалуйста, больше не пытайся исчезнуть... —Ах, да. Я же Ёрисиро Се... —Нет! Я не из-за этого... —А почему? —Просто пообещай мне, что не исчезнешь умышленно... —Хорошо, обещаю. —Можно, я напишу твой портрет? —Если ты хочешь... —Очень. —Я не против.       Мэй отпрянула. —Тогда садись сюда. — Девушка подвинула табуретку и села за мольберт, поставив на него новый чистый холст. —Хорошо.       Цукаса послушно сел на табурет. Четвёртая поменяла холст, положила рядом карандаш, краски, кисти и тп. Затем подошла к парню, поставила его в нужную позу взяла карандаш и начала творить. —Скажи. — Вновь начала Сидзима. — Ты правда настолько уверен, что все тебя презирают? —А ты сомневаешься? —Да. Я не понимаю, почему брат тебя должен ненавидеть. —Не только это. Ему в принципе отвратно, когда я рядом с ним. Он не хочет, чтобы кто-либо напоминал вообще о моём существовании. —Но ты ведь его Ёрисиро, нет? —Да, но для него я не настолько дорог. Точнее, совсем не дорог. Ему было бы лучше, если бы я просто исчез. —Ты настолько в нём разочарован? А что с Сакурой? —Я её сто процентов заебал. Когда я уходил, то подарил ей подвеску. Я даже не удивлюсь, если она, как только я вышел, выкинула её в окно. —Вот как... —Да и в общем я всех заебал со своими объятиями. —Ты можешь у меня остаться. —Я тебя так за сутки заебу, что ты захочешь от меня избавиться немедленно и забыть всё, что со мной связано. —Нет. —Да. Я тебя замучаю своими объятиями. —Обнимай, сколько хочешь. —Хорошо. Попробуем вместе пожить. Посмотрим, какой ты будешь через неделю. —Окей.       Спустя 45 минут +- Мэй покончила с набросками и перешла к краскам. Аккуратными движениями, Сидзима наносила мазки на холст. Где-то оттеняла, где-то - делала светлее.       В руках такого мастера, как Четвёртая, даже самый обычный белый ничем не примечательный холст может превратиться в волшебный. Смотришь на рисунок или даже на часть, а ощущение, будто на живого человека. В её руках простая кисточка становилась волшебной палочкой.       При этом Мэй даже не сильно напрягалась.       Наконец, закончив рисовать портрет, она взяла холст и повернула в сторону натурщика. —Как тебе? —Вау. Классно получилось. Я бы выразился матами, но при тебе такое желание отпадает. —Спасибо. —Я на диван прилягу? —Да, конечно. — Сказала Сидзима, затем стала убираться.       После позирования для Четвёртой Цукаса сильно устал, поэтому слишком рано уснул, лёжа на диване. Мэй это заметила, затем притащила плед, укрыла его и села рядом. Пропуская сквозь свои пальцы его волосы, она поглаживала его по голове, словно котёнка.       Далее, встав с дивана, она взяла портрет и спрятала за тумбой. Уж очень ей он нравился, и она боялась его потерять или даже испачкать. Девушке даже больше приглядывался натурщик, чем сам портрет.       Сидзима подошла к своей кровати, легла в кровать и спустя пять минут вырубилась. Юги приоткрыл сначала один глаз, потом второй и, убедившись, что Четвёртая действительно спит, написал на чистом листочке текст, положил рядом с ней и тихо ушёл, аккуратно прикрыв за собой дверь.