Лилия моей души

***

Погода сегодня была просто ужасна. Крупные капли дождя тарабанили по витрине небольшого кафе, собираясь в густые дорожки и медленно бежали вниз по стеклу. Чимин вглядывался в проезжающие мимо машины и пытался хоть как-то скрасить скучно начавшееся утро. Его не радовали отблески ловцов солнца, которые были развешаны по всему помещению и ловили блики от софитов. Очередной тяжелый вздох прервал Хосок. — Ты чего нос повесил ЧимЧим? — лучезарная улыбка Хоби как всегда не видела границ. Этот прекрасный солнечный зайчик мог разогнать любые тучи. Но видимо сегодня, даже ему была не подвластна такая отвратная реальность за окном. — Да все нормально, Хён. — Да вижу я как нормально. Давай колись, что случилось? — Наверно, просто из-за погоды грущу. Я думал, сегодня хоть распогодиться. Но такое чувство, что наш маленький городок накрыло облако грусти и несчастий. Дедуля Чхве рассказал, что Сесилия его сегодня поцарапала и нашипела. А эта милая особа никогда себя так не ведет. — надулся Чимин и встал со стула. — Ну может он ее чем-то обидел? Ты вспомни, как в прошлом году, он перепутал упаковки с кормом в магазине и принес домой не тот вкус. Она еще неделю ходила и отворачивалась от него. — Там за дело была обида, а тут ни с того ни с сего. На телефон Чимина пришла смс от Джина. Противное пиликанье не предвещало ничего хорошего. Если Джин писал раньше часа дня, это могло значить только одно — Намджун. Чимин прочел смс и еще раз мученически вздохнул. Быстро настрочил ответ и поднял глаза на витрину. — И… — Джин написал, что Намджун свалился с кровати, уронил напольную лампу, разбил новенький абажур из какого-то там очень редкого стекла и порезал себе все ноги. — Так ну здесь я уже реально согласен, что что-то не так. — Вот и я тебе о чем толкую. Чимин в отчаянии стукнул любимой кружкой по столу и у той отломилась ручка. Ему захотелось плакать. Эту кружку ему подарил Тэхен. А ведь он привез её из путешествия по северным лесам. Другой такой нигде больше не найти. Феи северных лесов не жалуют незваных гостей. Тэтэ очень повезло, что он сам из достаточно древнего и могучего рода фей запада. И только благодаря этому, ну и дружбе его отца с главой северной стороны, ему удалось не просто побывать в этих лесах, но и кое-чему научится и прикупить подарок своему самому лучшему другу. — Только не плачь. Я её вмиг починю. Тэ даже не узнает, что с ней что-то произошло. Давай её сюда. А ты пока музыку послушай, может хоть немного расслабишься? Хоби выхватил несчастные половинки кружки и скрылся на втором этаже. Вообще это была совсем необычная кофейня. Чимин и Хосок открыли ее несколько лет назад, когда оба поняли, что хотят создать что-то неординарное и дарующее успокоение в сердцах место. Да, создать в их мире что-то необычное — это еще нужно постараться. Но несмотря ни на что, у них это получилось. Как оказалось, многие существа в разные периоды своей жизни нуждаются в чем-то, что поможет им найти свет и покой. С этой задачей вечно цветущий Чимин и лучезарный Хосок справлялись на раз два. Но что делать, когда самому цветку нужна вода и счастье? Чимину помогала музыка. С самого детства родители растили его в любви и ласке и прекрасном музыкальном антураже. А когда выяснилось, что Чимин не просто фея какого-то одного цветка, как мама с папой, а истинный цветочный хамелеон, они позволили ему самому строить свой внутренний цветочный мир. Наверно, сейчас это была сама прекрасная идея на свете. Поэтому ни о чем не задумываясь, Чимин включил колонки погромче и поставил на репит последний альбом его любимого исполнителя. ДжейКей — так окрестил сам себя певец, был очень скрытной личностью. Про него ходило множество слухов. От самых примитивных, что он сладкоголосый соловей, до самых страшных и темных, что он продал душу дьяволу и питается энергией своих слушателей. Какой бы энергией он там не питался, Чиме было глубоко пофигу. Он был готов даже сам продать ему душу, выкорчевать сердце со всеми семенами в нем, посадить в самый красивый горшок и пусть там растет, чтобы цветы сменялись сезонами, лишь бы стоять рядом с ДжейКеем и слушать его музыку. Но реальность дама капризная и весьма пессимистичная. Поэтому нашему хамелеону оставалось только наслаждаться издалека. Никто и никогда ДжейКея не видел и не знал, как он выглядит. Клипы к песням всегда были либо абстрактной реальностью, либо представляли из себя мини фильмы. Мелодии сменяли друг друга, Чимин внимательно вслушивался в каждую нотку, параллельно начав уборку на шкафах с чашками и вазонами с цветами. «Last week, I found the message in a bottle» Тихий нежный голосок наполнял помещение, сливаясь в дуэт с певцом. Все вокруг стало потихоньку наполняться тихой грустью. На голове Чимина постепенно распускались астры. Их маленькие пушистые шапочки постепенно сплелись в причудливый венок, украшенный разными оттенками фиолетового и розового. А парень продолжал вторить ДжейКею, постепенно утихая и возвращая силу голосу вновь. Он даже не заметил, как прозвенел дверной колокольчик и как посетитель наблюдает за ним уже какое-то время за его спиной. Мелодия стихла. Чимин замолк тоже. — Простите, на вывеске написано кофе. Или мне заглянуть по позже? — с усмешкой произнес незнакомец. — Ох да, конечно. Прошу прощения. Сейчас секунду. Проходите, пожалуйста к стойке. Чимин слез со стремянки, слегка склонился и вежливо указал на место назначения. Незнакомец проследовал к витрине с десертами, а хамелеон поспешил занять свое место по другую сторону. — Какой кофе хотите? — Американо со льдом без добавок. — Попробуйте наш ореховый раф или латте с цедрой апельсина? В такую погоду самое то. — Американо. — Может десерт какой-нибудь? — Нет. Только американо. Оплата картой. — Ах, конечно, — Чимин ещё раз поклонился и отвернулся к кофейному аппарату. Что-то в голосе мужчины ему показалось родным и знакомым. Но не придав этому особого значения, он быстро закончил с напитком и протянул его клиенту. — Спасибо, — мужчина взял в руки стакан, на крышке лежал маленький пушистый цветочек астры, — А это как я понимаю бонус от заведения? — повертев бутон в руках, скептически прошипел он. — Прошу прощения, — Чимин было хотел выхватить цветок из его рук, который каким-то непонятным образом оказался на крышке кофе. Но не успел. Мужчина сжал кулак и запихал его в карман бомбера, развернулся и быстро вышел из кофейни. Уже на улице, через несколько домов, он вытащил руку и аккуратно разжал кулак. Маленькая пушистая фиолетовая астра улыбалась ему своей золотистой сердцевинкой. «День как будто становится чуть-чуть лучше» — улыбнулся про себя мужчина и отправился на набережную. А Чимин после его ухода заметил, что дождь наконец перестал лить. *** Если бы кто-нибудь в детстве сказал маленькому Чонгуку, что его хрустальный голос будет медовой патокой обволакивать сердца людей по всему миру и дарить счастье, но сам он к своим 30 годам будет самой несчастной и одинокой сиреной на свете, он бы уже давно нашёл эту сумасшедшую Урсулу и сбагрил бы ей свой голос вместе с голосовыми связками и уплыл бы восвояси. Пока его сверстники спокойно плавали в коралловых рифах и распугивали рыбок клоунов, малыш постигал искусство пения. Он влюбился в музыку ещё в юности, когда мама играла на арфе, сидя на скалистом берегу. Молодая сирена сбегал с уроков, и приплывал послушать прекрасную игру матери. А однажды он запел. Слова сами собой складывались в незатейливую песенку. И так они с мамой стали коротать вечера. Она играла, он пел. Был только один нюанс. Петь на суше маленький Гуки не мог. Его голос начинал противно хрипеть и стрекотать. Только под толщей воды он раскрывался полностью. В 15 лет он записал первый альбом. И мир узнал его как ДжейКея, таинственного певца, которого никто и никогда не видел. Он тщательно решил скрывать свою личность. И никогда не выступал на публике. Хотелось, чтобы его любили за его упорный труд и талант, а не из-за предрассудков, которыми были окутаны сирены. Многих из них настигал очень печальный конец. Об этом никто и никогда не говорил, даже в морской пучине. Но все знали, как к ним относятся. Что же Чонгук забыл на суше? Да ещё и так далеко от своего дома. Как бы банально это не звучало — его настиг творческий кризис. Одиночество скреблось под ребрами и не давало сосредоточится. Он пытался строить отношения, но был слишком нелюдим как в море, так и на берегу. Последняя пассия, сравнив его с сушеной воблой, махнула серебристым плавником на прощание и уплыла в закат с морским львом. А Гук остался в очередной раз с разбитым сердцем и тоской в душе. Поэтому он решил сбежать. Может быть на какое-то время, может быть навсегда. Мама скрепя сердцем отпустила на сушу. Но просила быть очень осторожным. Гук ткнул пальцем в глобус и отправился в первое попавшиеся место. Так он оказался в небольшом уютном городке в Новой Зеландии, где в кронах многовековых зеленых деревьев раскинулись тишина и покой. Местные рассказали ему, что в самом центре на площади есть небольшая уютная кофейня для тех, кто потерял самое ценное в своей жизни. Настроенный весьма скептически, он брел по узеньким улочкам, привычно хлюпая ботинками. «И почему здесь постоянно идет дождь?» Он конечно обожает воду. В конце концов он в ней родился и прожил большую часть своей жизни. Но одно дело жить в воде. А другое постоянно попадать под нее. С каждой минутой, проведенной на улице, его раздражало это еще больше. Совсем уставший и злой, он наконец отыскал то самое кафе. “SunnyBunny» гласила нежно кремовая вывеска на фасаде. При ближайшем рассмотрении в ней проглядывались разноцветные конфетти и посыпка для десертов. — Ну что за глупое название? — фыркнул Чонгук, а потом заглянул в витрину. Среди обилия цветов и ветвей деревьев (?) он увидел хрупкого юношу, который с легкостью бабочки стоял одной ногой на стремянке и пытался дотянуться до верхних вазонов с растениями. Гук тяжело вздохнул и над его головой звякнул дверной колокольчик. Парень на стремянке не обратил на звон никакого внимания и продолжил тихо подпевать песне. Песне, которую Гук знал наизусть вдоль и поперек. Ведь эту песню он написал сам. Он внимательно прислушался. Звонкий нежный голосок так прекрасно контрастировал с его собственным, что ему захотелось придумать ещё тысячу песен, чтобы спеть их дуэтом. Но потом его охватила злость и боль. Он не может петь на суще. А это создание наверняка сразу захлебнется под водой и пошлет его на все четыре стороны во всех смыслах. Желание задержаться здесь еще хоть на минуту пропало, поэтому он откашлялся: — Простите, на вывеске написано кофе. Или мне заглянуть по позже? Его вежливо попросили пройти к стойке и подождать. Когда парень наконец столкнулся с ним глазами, Чонгук совсем раскис. В полуметре от него стоял прекрасный, милый юноша, чья улыбка была настолько яркой и нежной, что сирене захотелось в ней утонуть. А этот милый венок из астр добавлял его образу спокойствия. Чертыхаясь про себя все больше и больше, он отчеканил заказ несколько раз, в надежде уже исчезнуть из этой кофейни, этого городка, этой страны. Спустя пару минут перед ним появился стакан с кофе и маленькой пушистой астрой. — Спасибо. А это как я понимаю бонус от заведения? — повертев бутон в руках, скептически прошипел он. Парень хотел было выхватить цветок из его рук, который каким-то непонятным образом оказался на крышке кофе. Но Гук сжал аккуратно ладонь, засунул ее в карман и быстро схватив кофе, ушел. Зачем он это сделал? Он даже себе ответить не может. Но что-то подсказывает ему, что в это кафе он скоро вернётся. *** — Ну вот видишь, Чимини, от твоего прекрасного пения и солнышко выглянуло из чулана, — не прекращая дико хохотать, выполз из укрытия Хосок, — Понял прикол? Я солнечный зайчик. Я выполз из чулана, потому что хотел послушать твое прекрасное пение. А, а. Какой я юморист. — Хоба, не обижайся, но твои шутки даже жираф с самой короткой шеей, при всем его желании, не поймет. — Хорошая ответочка. Клиентов совсем нет? — Был только что один. Мутный какой-то. Весь черный и хмурый как туча. Взял холодный американо. Ну кто в такую отвратную погоду пьет холодный американо? Ужас. Голос у него правда какой-то знакомый. Хотя я его раньше у нас никогда не видел. — Странно. Надо поспрашивать у бабули Ли. Она всех гостей и новеньких знает. Может и про этого расскажет? — Так ладно. Ты смотри за кафе, а я побежал к Джину. Отнесу ему пирожные, а то он там из-за Намджуна совсем расстроился. Да еще и смсок мне настрочил, что до завтра буду читать. — Беги, беги. И к бабуле загляни. Передай ей от меня мешочек душистый. Как раз для нее лечебный сбор высушил на днях. — Хорошо. — И кстати, а это чего у тебя, грусть и печаль тоже накрыла? Чимин сначала не понял его, а потом Хосок покрутил несколько раз над своей головой кольцо, и до Чимы дошло, что он совсем забыл про распустившийся венок из астр. Снимать его не было ни времени, ни желания, поэтому бросив: — Сегодня я меланхолик, — звякнул колокольчиком и убежал. Дом Кимов находился на самой окраине городка. Большое двухэтажное здание было окружено душистой изгородью из сирени. Летом по всей округе стоял божественный прохладный запах. Чимин часто заглядывал в этот период к ним в гости и любил дремать под пушистыми ветвями, пока Джин во всю возился в огороде, выращивая клубнику и сочную морковь. Они вели тихие, непринужденные беседы обо всем на свете, а вечером усаживались пить чай с кремовыми булочками и морковным тортиком. Пройдя мимо грядок и куста красной смородины, которую так обожал Намджун, Чимин оказался прямо перед огромной дубовой дверью. Постучав три раза и не получив никакого отклика, он надавил на створку и дверь открылась. — Джин-хен, Намджун-хен? Я вхожу. На кухне послышалось копошение и тихие фырканья. А после в проходе появился маленький кролик, он воинственно обнажил зубки, а во лбу неприветливым красным пламенем светился перламутровый рог. — Джин-хен, ты настолько сильно обиделся на Намджуни-хена? — Чимин поставил корзинку с гостинцами на пол и сам присел рядом. Кроль быстро направился к нему и забрался на руки. — Не поцарапай только меня своим рогом. И не надо на меня так смотреть. Я не мог прочитать все твои сообщения, у меня была работа. Ай, не кусайся, хен. Чимин поднял Джина на уровень глаз и укоризненно посмотрел в его наглую мордочку. Глазки бусинки смотрели на него с обидой и скептицизмом. Ну конечно, Джин прекрасно знал, что Чимин не отвечает на сообщения только в одном случае, если он погружен в музыку с головой. А во все остальные моменты жизни, хоть разбуди его в три часа ночи, все равно ответит. — Лучше скажи мне, где Намджун-хен. Джин повернул мордочку вбок, указывая во внутренний двор. Чимин аккуратно уложил кролика на руках и отправился на улицу. Территория за домом постепенно из прекрасной ухоженной поляны превращалась в густой лес, там между деревьев в тени одиноко лежал северный олень. В его бархатных рогах поблескивали осколки того самого абажура, который сегодня утром Намджун и снес, когда очень неудачно свалился с кровати. Увидев Чимина и пушистую тушку обиженного мужа в его руках, Намджун только грустно взглянул на них и отвернул голову в чащу. — Мда, ну и семейка у вас. Чимин медленно направился к оленю. Подходя все ближе и ближе, он заметил, что копыта покрыты кровью и осколками. Видимо, Джин так расстроился и разозлился на мужа, что они повздорили и Намджун, чтобы не раздражать его ещё больше, перевоплотился и сбежал в лес. — Хены, ну что вы как дети малые. Столько лет вместе, а продолжаете расстраивать друг друга. Ну-ка быстро помирились. Я жду вас в доме. Чимин опустил кролика на траву и Джин быстро поскакал к передним копытам Намджуна, вскочил на холку, а после перебрался в основание рогов. Их мысленный диалог продолжался около 10 минут. Чимин уже успел наконец расплести венок из головы и поставить чайник, продолжая тихо хихикать в кулак с этих двоих. Он вообще не понимал, как два таких абсолютно разных существа смогли полюбить друг друга. Намджун был северным оленем. Что в человеческой, что в звериной форме был огромным и всегда казался очень холодным и черствым. А вот Джин был слишком мягким, пушистым, домашним крольчонком единорогом. Но при желании и особой раздражительности мог спокойно заехать своим прекрасным рогом обидчику в глаз. Когда они познакомились, Намджун сраженный красотой своего на тот момент будущего мужа, опрокинул на него душистую корзину лаванды. Джин так испугался внезапного дождя, что прямо на глазах оленя перевоплотился, и из-под вороха цветов высунулся сначала перламутровый рог, а потом показалась мордочка кролика. А Намджун влюбился. И поклялся добиться расположения этой неземной прелести и никогда больше не отпускать. Чимин с улыбкой вспоминал эту историю знакомства, а потом и веселую свадьбу этой парочки. Ну как вспоминал. Половину он вообще не помнил. Напился и наплясался так, что на следующий день проснулся в ромашковом поле за пределами города. Из приятных мыслей его выдернул тихий шорох босых ног. Намджун занес мужа, как самую настоящую драгоценность через порог в кухню и аккуратно усадил на стул. Но тот недолго думая вскочил и причитая о том, что это вообще-то олень тут раненый, быстро усадил его на свое место и убежал за аптечкой. — Намджун-хен, помочь с рогами? — Буду премного благодарен тебе, Чимин-а. Намджун наклонил голову в бок, чтобы хамелеон смог достать до края одного из рогов. Постепенно их начала обвивать виноградная лоза, собирая на себя стеклянную пыль и осколки. К тому времени, как одна часть уже была полностью очищена, вернулся Джин и принялся обрабатывать ноги мужа. Стопы переливались перламутром, Джин добавил в мазь пыль с рога, чтобы эффект заживления был еще быстрее. Лоза добралась до конца второго рога и начала медленно ползти обратно, падая с осколками и пылью на стол. Чимин собрал все в мешок и выбросил в ведро, а после уселся обратно на свое место. — Я принес вам пирожные к чаю. Джин-хену с клубникой, а Намджун-хену с красной смородиной. И еще сметанник захватил. Кушайте. — Спасибо, Чимини. Прости нас за этот цирк. — Все в порядке. Но пожалуйста, будьте осторожны. Намджун-хен тебе пора немного укоротить рога. В человеческом облике это уже становится слишком травма-опасно. — Ты прав. Попробую их немного сточить. — Только не как в прошлый раз, — укоризненно посмотрел на него Джин, — а то опять придешь домой с одним, вместо двух. — Любовь моя, я буду осторожен. Но если вдруг такое случится, у нас в семье будет на одного единорога больше, — мягко улыбнулся Намждун. А Джин как-то подозрительно скосил глаза. — Чимини, как у тебя дела? Сегодня такой дождь с самого утра лил, ты поэтому такой грустный? Даже астры распустил. — Всё в порядке. Это я просто песню грустную слушал. Да и клиентов сегодня почти не было. Только один хмурый какой-то. Весь в черном, капюшон до глаз натянул, холодный американо заказал. Брр, мурашки от него пошли. А потом еще я случайно на его стакан астру уронил, так он её схватил, в карман запихал и ушел. Бедный цветочек, достался такому нелюдимому человеку. — Не суди о книге по обложке. Может быть у него просто плохое утро. — Не знаю, но это было странно. Но после того, как он ушел, выглянуло солнышко, так что день определенно стал лучше. Не пришлось по дождю к вам идти. Через пару часов, когда солнце перевалило уже за середину, Чимин засобирался домой. Но перед этим хотел еще немного прогуляться. Он попрощался с Кимами, ещё раз наказав не ссорится и любить друг друга, ушел к бабуле Ли. Стрелки часов показывали 7 вечера, когда перегруженный информацией Чимин наконец смог сбежать от резвой сойки. Бредя по пустынным улочкам, он прокручивал информацию в голове. «Мужчина переехал к ним пару дней назад. Кто он такой никто не знает. Ни с кем не разговаривает. Снял себе небольшой домик на краю городка около бездонного озера. Сказал, что вода его успокаивает. На долго ли приехал, тоже никто не знает. А дом снял на неопределенный срок.» Чимин понял только то, что по ходу он богат и немного не в себе, потому что к бездонному озеру и местные то не всегда охотно подходили. Поговаривали, что там живет толи Лох-несское чудовище, толи мегалодон, толи еще какая-нибудь громадина. А может и вовсе никого там нет и это просто байки, чтобы дети не лезли туда. Ведь озеро действительно было очень глубоким и мало ли что могло случится. Чимин и не заметил, как погруженный в свои мысли, ноги принесли его прямо к этому самому озеру. Солнце уже село, и на озеро опустились сумерки. В водной глади словно в черном зеркале отражался густой лес и верхушки гор. Чимин как завороженный смотрел на это великолепие, но в следующее мгновение вода пошла рябью, а магическое отражение исчезло. Он поднял глаза и увидел движение недалеко от маленькой пристани, что была построена у дома. Ведомый своим любопытством, Чимин тихо прокрался к дому, а затем и медленно дошел до конца пристани. Схватившись за края, он снова взглянул в водное зеркало, но оно было таким же спокойным, как и прежде. Хамелеон уже подумал, что у него просто разыгралось воображение, как через мгновение прямо на него, столкнувшись лбами, выпрыгнул кто-то из воды и отрикошетил обратно. А Чимин отскочил назад и больно ударился пятой точкой о деревянные бруски. — Тебя не учили, что вторгаться в чужое личное пространство, это как минимум не вежливо? «Снова этот приятный грубый голос» — А тебя не учили, что вот так выскакивать и пугать людей нельзя? — схватившись за сердце и все еще распластавшись на пристани, причитал Чимин. — А откуда я мог знать, что ты здесь? Я как бы тут один живу и гостей не приглашал. Незнакомец вынырнул и уселся спиной к Чимину. Он продолжал что-то бурчать себе под нос, пока пытался судорожно натянуть толстовку и вытереть хвост (?). — Кто ты такой? — запищал Чимин. — А тебе не всё-ли равно? — У тебя хвост. Ты, ты русал? — в надежде промямлил парень. — Дэнь, ответ неверный. Мужчина наконец полностью принял человеческий облик, натянул штаны и словно каменная статуя вырос прямо перед Чимином. Волосы незнакомца были мокрыми и из-под них торчали длинные, резные уши, покрытые чешуей. Глаза светились нежно голубым светом, а на кистях поблескивали черные чешуйки, которые по мере высыхания кожи, постепенно исчезали. — Ты — сирена! — А ты догадливый, цветочек. — Не зови меня так. — Ну ты не представился, так что имею право. — Чимин, — прошелестел в ответ. — Как, как? — Чимин, — громче ответил хамелеон. — Да, я сирена. Боишься? — Боюсь! Боюсь, потому что не фиг на людей из воды кидаться. — Еще раз говорю, я не специально. Я не знал, что ты здесь. И вообще пошли в дом. Становиться холодно. — С тобой в твой дом? Я даже не знаю, как тебя зовут, — Чимин наконец-таки встал и выгнул бровь. — Чонгук. Я Чон Чонгук. Легче стало? — Учти, если ты какой-нибудь маньяк, я тебя ядовитым плющом задушу раньше, чем ты успеешь протянуть ко мне свои ласты. — Ты и такое можешь? — фыркнул сирена. — Еще как могу! — Ладно, ядовитый плющ, пошли, чаем угощу. Спустя какое-то время и нехитрые манипуляции с двумя кружками чая и бисквитами, они уселись в гостиной. Чонгук любезно уступил Чимину диван, а сам расположился прямо у камина. Волосы постепенно высыхали и закручивались в прелестные кудряшки, а уши оказались настолько острыми, что казалось, дотронешься — порежешься. Чимин залип. Мужчина был словно мечта. Сильный, красивый, загадочный, но очень хмурый. Чимину нравилось все, кроме последнего пункта. У него никогда и никого не было, но он уже мечтал об отношениях с таким человеком, как Чонгук, хотя знал его от силы час. Но его гостеприимство и реакция на то, что Чимин случайно узнал его секрет, говорили о том, что Чонгук был очень добрым и уважительно относился к людям вокруг себя. А Чимин в людях никогда не ошибался. — Так и что-ты делаешь в нашем городке? — Приехал отдохнуть и набраться сил. — Мм, стандартный ответ. А если серьезно? — А если серьезно, то это не твое дело. Вот ты что забыл на озере? Мне обещали полный покой и что местные сюда вообще не суются. А в итоге ты уже тут как тут. — А может я просто твоя судьба? — пошутил Чимин и тут же опустил глаза в чашку. Чонгук смотрел на него нечитаемым взглядом. Нежно голубое свечение зрачков превратилось в исине-черный лед. Казалось, что ничего в мире не способно его растопить. Тяжело вздохнув, он снова отвернулся к огню. «Слишком прекрасно, чтобы быть правдой» — Ты допил? — Чонгук не ответил на его вопрос. Он молча встал и поставив чашку на столик около дивана, пошел переодеваться. Чимин смотрел на языки пламени в камине, в голове всплывали отрывки разных мелодий и постепенно в его волосах начали проглядываться колокольчики. Чонгук вернулся в гостиную и увидел милые маленькие жемчужинки в волосах Чимина, и на его лице непроизвольно появилась теплая улыбка. — Как ты это делаешь? — выдернул из мыслей Чимина голос. — Что делаю? — Цветы в твоих волосах. Кто ты? — Я цветочный хамелеон, когда я слушаю музыку, в моих волосах распускаются цветы. Но я могу и просто так заставлять расти любое растение, если мне нужно. — То есть те астры утром — это был не просто венок? — Можно сказать, что это было мое настроение на сегодняшнее утро. — Ого, это круто и красиво. Тебе очень идет. — С-спасибо, — Чимин покраснел. — Пойдем. — К-куда? — Домой тебя провожу. Темно и поздно уже. Не позволю тебе возвращаться через весь город одному. — Ну ты прям джентльмен. Твоему спутнику жизни очень повезло. — У меня никого нет. — А, оу. Очень странно. Такого кавалера с руками и ногами должны оторвать, — обуваясь, Чимин, как всегда, запутался в собственных ногах и уже готовился лететь носом в дверной косяк, но Гук успел подхватить его. Живот прошиб разряд тока. Сирена мягко сжал ладонь на талии и потянув на себя, поставил Чимина обратно. «Вроде хладнокровный. А рука огнем горит.» «Слишком хрупкий и нежный. И такой неуклюжий. А на стремянке как на родных ногах прыгал утром.” — Поверь мне на слово, я не самая лучшая партия. Идем. Всю дорогу они молчали. Чимин хоть и хотел что-нибудь еще спросить, но упорно держал язык за зубами. Ему показалось, что последняя фраза очень расстроила Чонгука. А Гук и правда расстроился, но решил, что на сегодня уже хватит грусти, поэтому он спокойной шел позади Чимина и рассматривал колокольчики, что так мило поблескивали в лучах фонарей. — Вот мы и пришли. — Ты и живешь в кафе? — Нет. Живу я над ним, на 3 этаже. А вот на 2, — Чимин указал на окна, в которых мигал различными цветами свет, — живет мой друг Хосок. Мы вместе владеем кофейней. Кстати, раз ты надолго у нас, может тебе провести экскурсию по городу? Я очень многое здесь знаю. Расскажу и покажу все, что захочешь. — Я подумаю над твоим предложением. — Обменяемся номерами? — Давай. — Напиши мне, как решишься. Я буду ждать, — тихо добавил Чимин и развернувшись быстро исчез в темноте кофейни. — Ну дружить мне вроде никто не запрещает, так что можно попробовать. Чонгук вернулся домой заполночь. Скидывая ботинки в коридоре, на полу он обнаружил маленький цветочек колокольчика. Он аккуратно поднял его и положил в круглую вазочку к цветку астры. Впервые за долгое время лежа в кровати и размышляя о сегодняшнем дне, Чонгук смог очень быстро заснуть. *** Следующие несколько недель свободное время они провели с Чимином вместе. Ходили по квартиркам-музеям, обедали во вкусных кофейнях. Наслаждались теплыми, солнечными днями. Настроение с каждым днем становилось все лучше и лучше. У обоих в душе зарождались маленькие огоньки надежды на что-то большее. Но вслух они этого не говорили. Чонгук панически боялся сделать что-то не так. Да с первого взгляда он показался Чимину грубым и нелюдимым, но с каждым часом, проведенным вместе, он убеждался, что Гук просто очень застенчивый и одинокий. Чимин на него не давил, старался держать свою вечно болтливую, не умеющую держать язык за зубами сторону под семью замками. Чонгук был ему премного благодарен, что тот не наседал с вопросами и больше рассказывал интересные истории из жизни города и веселые случаи с работы. Но с каждым разом Чонгук все больше и больше понимал, что если они не выяснят все в скором времени, то его сердце не выдержит и навсегда останется разбитым и одиноким. Поэтому он приглашает Чимина на свидание к себе в дом. — То есть вот так взял и пригласил к себе? — Ага, — Чимин пристально вглядывался в зеркало и по одной выдергивал из волос бледно-желтые нарцисы. — На свидание? — Вроде да, — неуверенно промямлил Чимин. Конечно, Гук спросил его напрямую. Но Чимин был настолько профан в любовных отношениях, что даже сначала не понял вопроса сирены. Придя домой его накрыла паника. А что надеть? Как себя вести? А если дело дойдет до поцелуя? Или еще дальше? Да, Чимин был девственником до мозга костей. Даже ни разу не целовался в свои 23. Пьяный дебош с Тэхеном не считается. Они даже не помнят, как это было. Поэтому вычеркнули этот эпизод из своих похождений. — А чего тогда нарциссы распустил? Он тебе нравится. Ты ему нравишься. Вы классно смотритесь вместе. В чем проблема? — Я боюсь. — Чего? — Всего. А вдруг ничего не получится? А вдруг у него это так «курортный роман»? — показывая кавычки в воздухе, сморщился Чимин. — Если бы, да кабы — во рту росли грибы! — вспылил Хосок. Если честно, этого лучезарного зайчика уже порядком заколебало одиночество Чимина. Он пару раз пытался свети его со своими друзьями, но в конце концов, ни с одним они даже нормально обняться не смогли. Все сетовали на безграничное целомудрие и элементарное нежелание сближаться со стороны Чимина. Поэтому сейчас Хосок планировал свой гениально коварный план, чтобы наконец этот цветочек сорвали и утопили в любви и нежности. Ну или в чем-нибудь еще. Кто знает, какие у них там кинки на двоих откроются. — Так! Все! Хватит дергать свои прекрасные локоны. Пошли наряжать тебя на свидание! Спустя три часа сборов и бесконечных уговоров успокоиться и расслабиться, Хосок поставил Чимина посередине своей гостиной и оценил свои труды со всех сторон. Ловцы света играли бликами на нежной персиковой коже и забирались под воздушные петли свитера, что обнимал Чимина словно пушистое облако. Волосы были уложены в лёгкий беспорядок, несколько прядок они окрасили в нежно голубой оттенок, тогда как вся копна была пепельно-золотистого цвета. В ушах поблескивали длинные серьги пусеты, с капельками топазов. И если верхняя часть образа олицетворяла всю ту нежность и чистоту, которая присутствовала в Чимине, то вот нижняя часть гардероба выглядела демонически безбожно. Когда Хосок выудил из своего бездонного шкафа джинсы, которые и на джинсы то были похожи только разве что цветом ткани, Чимин еле смог сглотнуть. — Я это не надену! — пропищал он. — Еще как наденешь! Спустя 20 минут беготни по всей квартире, Хосоку удалось поймать прыткого хамелеона и втиснуть в неприличную часть гардероба. Джинсы оказались на размер меньше и плотно обтягивали пышные бедра. А по ногам тут и там расползались узоры из дырок и бахромы. — Ты доволен, изверг? — Вполне. Последняя деталь, — Хосок порылся в ящике своего трюмо и вытащил оттуда маленький флакончик в форме рога единорога. — У Джин-хена спер? — Ну почему сразу спер? Ты слишком плохого обо мне мнения. — Ага, а как у Юнги-хена сонный песок тырить? — Тссс, это было один раз. Я взял совсем чуть-чуть. Он не обеднеет. Итак в барханах дрыхнет. А у меня бессонница была. — Ой, помню я, как он потом твою бессонницу лечил. У меня уши от ваших лечений покраснели. — Тебе бы тоже не помешало. Очень действенное средство, — Хосок ехидно улыбнулся и заиграл бровями. — У меня нет бессонницы. Обойдусь. — У тебя одиночество уже из всех щелей лезет. Тебе уже пора наконец избавиться от всех своих комплексов и отдаться моменту. — А вот возьму и отдамся! — Отлично! Вперед! Внизу послышался звон колокольчика, и Хосок быстро вытолкнул Чимина из квартиры. На лестнице они чуть не покатились кубарем вниз, потому что хамелеона снова накрыла паника. Но Хосок приказал засунуть свою панику куда подальше и быть смелее. Чонгук нормально не спал всю ночь. Бес конца ворочался в кровати и фыркал в подушку. Под утро, не выдержав этого дурацкого марафона, вскочил, скинул с себя всю одежду и кинулся в озеро. Прохладная вода отрезвляла и успокаивала. Он нашел тихое место на другом берегу среди кувшинок и камыша и наконец смог уснуть. Утро встретило его туманом и слабыми проблесками лучей солнца. Он вынырнул на причал, дождался пока обсохнет хвост и пошел собираться на свидание. То, что Чимин согласился, еще ничего не значило. Может быть он просто не хотел обижать Чонгука и сразу отказываться. А может действительно тоже что-то испытывал к сирене? И сейчас, стоя в лучах вечернего солнца в кафе, ожидая Чимина, он все чаще и чаще прокручивал в голове этот вопрос. Его ладони настолько вспотели, что между пальцами появились перепонки и окрасили руки в исине-черный оттенок. Чешуйки проглядывались и на шее, переливаясь черным золотом. «Дыши глубже ДжейКей” Чонгук неосознанно вспомнил о своей второй личности. А что будет, если Чимин узнает, что он его самый любимый певец? Поверит ли вообще ему? А вдруг просто развернется и уйдет? Из пучины мрачных мыслей и не озвученных вопросов его выдернул нежный голос: — Привет. Чимин мило, даже как-то по-детски стоял перед ним, покачиваясь вперед-назад, закусив нижнюю губу. Чонгук забыл, как дышать. Перед ним стояло произведение искусства. Самый нежный и прекрасный цветок, когда-либо созданный природой. К нему ни то, что прикасаться нельзя, даже дышать рядом было страшно. Вдруг рассыплется. А Чимин в свою очередь обомлел. Перед ним стоял уже не тот Чонгук, в мешковатых штанах и огромной толстовке с капюшоном, закрывающим половину его лица. Перед ним возвышался статный, мужчина, снова во всем черном, но его образ был утонченным и элегантным. Приталенные брюки легкого кроя, бадлон, идеально облегающий все изгибы мускулистого тела и тренч, полы которого доходили практически до земли. И если Чонгук боялся даже дышать в сторону такого Чимина, то вот сам хамелеон понял, что он хочет не просто оказаться в руках этого мужчины. Он хочет быть им разрушен, сломан. Хочет быть полностью в его власти. Чтобы приковал к себе раз и навсегда и никогда больше не отпускал. Их безмолвные гляделки могли продолжаться еще очень долго, если бы не Хосок, который наделав кучу фоток, на него все равно не обращали никакого внимания, не выпнул их за дверь, предварительно всучив коробку с пирожными и наказом не возвращаться сегодня Чимину домой. Они шли молча, пребывая всё еще в неловкости. В какой-то момент Чимину показалось отличной идеей взять Гука за руку, но, когда он прикоснулся к пальцам, тот отдернул руку как от огня. Чимин очень расстроился, но Гук тихо сказал: — Я так волновался, что у меня вспотели ладони и теперь мои руки похожи на чудовищ, — Он продемонстрировал кисть с длинными когтями и черными перепонками, пальцы были усеяны мелкими чешуйками. — Мне все равно, пусть с них хоть градом течет. Я хочу взять тебя за руку. Чимин схватил его руку, переплел пальцы и легонько ими покачивая, продолжил неспешную прогулку. Они не спешили к Гуку. Прогуливались по улочкам, которые уже успели полюбиться им обоим. Постепенно разговор зашел о музыке. Чимин много рассказывал про свое детство и знакомство с различными жанрами и музыкантами. Гук внимательно слушал. И иногда вставлял пояснительные комментарии с позиции профессионального артиста. Так они постепенно добрались домой. И когда уже уселись на диване напротив друг друга, Чимин сказал: — Ты столько всего знаешь, как будто ты сам этим занимаешься. — А если я скажу, что занимаюсь. Ты поверишь? — У тебя достаточно приятный голос. Признаюсь честно, у меня иногда мурашки от него бегут. Ты мог бы быть певцом. — И каким же? — Чонгуку стало очень интересно, но с интересом нарастал и страх. — Ну не знаю, — Чимин задумался на пару мгновений и прикусил губу. — Наверно, ты мог бы исполнять что-то в духе ДжейКея. У тебя и образ на него похож. Таинственный незнакомец, вечно в тихой грусти, прячущий за ней свои настоящие эмоции и боящийся их открыть. Но когда рядом с тобой правильные люди, ты начинаешь светиться. Поначалу совсем блекло и незаметно, но постепенно сияние нарастает. — Пойдем. Чонгук не выдержал. Он должен рассказать и будь что будет. Пусть Чимин не поверит или возненавидит, или ещё что-нибудь. Он не будет больше от него прятаться. Гук схватил его за руку и потащил к причалу. — Что ты хочешь сделать? — Чимин доверял. Бесконечно доверял, но озеро продолжало пугать своим черным зеркалом. — Плавать умеешь? — Умею. — А под водой дыхание задержать сможешь? — У меня для этого есть маленькая хитрость. Чимин закрыл глаза. В голове тут же возник шум прибоя, и нежная мелодия потекла волнами в подсознании. На голове постепенно стали появляться маленькие листочки, а затем и цветы водяных лилий. Постепенно белый ореол украсил его пряди. — На пол часа точно хватит. Чонгук молчал. Молчал так громко, что даже вода в озере пошла рябью. Он отвернулся от Чимина, потому что не хотел его смущать и начал раздеваться. Постепенно на краю оказалась вся одежда сирены и он нырнул в воду. Чимин честно хотел закрыть глаза, но не каждый день увидишь такую красоту, да еще бесплатно и лишь для тебя одного. Гук сделал небольшой круг по озеру, пока его сущность сирены не приобретет истинный облик и подплыл к пристани. Из-под толщи воды на Чимина глядели аквамариновые глаза и звали его с собой. — Отвернись, пожалуйста. Гук выполнил просьбу. А Чимин начал медленно раздеваться. Снять свитер и остаться в одной майке труда не составило, а вот вылезти из джинсов было сложно. Кто же знал, что снимать их ему придется совсем по другому поводу. Да, Чимин сегодня всё-таки на кое-что рассчитывал. Но пока перед ним была только перспектива поплавать в прохладной воде, а не быть согретым жарким телом в теплой постели. Он всё-таки справился с нижней частью гардероба и аккуратно спустился в воду. Глазам нужно было немного привыкнуть. Когда он их открыл, то на мгновение подумал, что захлебнется. Истинная форма сирены, в которой предстал перед ним Чонгук, была также прекрасна, как и человеческая. Его длинный мощный хвост переливался серебряным перламутром, а к началу плавника окрашивался в черный. По всему торсу тут и там виднелась черная чешуя. Руки почти до плеч окрасились в черный и тоже были покрыты чешуей. Изо рта выглядывали небольшие клыки. А в глазах, что переливались аквамарином, была бесконечная нежность и одиночество. — Чонгук — это мое имя, данное матерью при рождении. ДжейКей — мое имя, данное мне моим талантом и упорным трудом. Это были последние слова сирены. Он сделал глубокий вдох и запел. “'Cause I'm way too sadWay too sad to dance I'm way too sad to dance” Постепенно голос становился все громче и отчетливее. Чонгук смотрел в глаза Чимина, что расширились до размера вселенной и в этой вселенной он видел себя. Себя настоящего со всеми страхами и болью, испытанной за эти годы. И он видел безграничную любовь и нежность. Он видел слезы Чимина, что алмазами растворялись в воде. На последних строчках Чимин подплыл к Чонгуку и сократил расстояние до минимума. Нежный легкий поцелуй, накрыл губы Чонгука. Сердце билось настолько бешено, что казалось сейчас вот-вот разорвется. Он обнял крепко Чимина, и не прекращая целовать, вынырнул из воды, быстро достигнув причала. Сначала усадил на него хамелеона, а после вынырнул сам. Наспех высушил хвост, так чтобы он быстро превратился в ноги и подхватив Чимина на руки, направился в дом. Чимин сам снова потянулся к его губам, а Гук не мог отказать. Они манили его еще со второй их встречи, пухлые, всегда с легким блеском, который сейчас он чувствовал на своих губах. Чимин извернулся в его руках и плотно обхватил ногами торс, продолжая целовать и пытаясь углубить поцелуй. Обоюдным согласием было решено быстро добраться до кровати на втором этаже, но при этом не грохнуться на лестнице. Гук ногой распахнул дверь в спальню и продолжая исследовать такие желанные губы, мягко уложил Чимина на кровать. — Твоя майка и белье насквозь промокли. Давай их снимем? — Гук — Чимин аккуратно положил ладонь ему на грудь, чешуйки приятно щекотали подушечки пальцев. Хотелось постоянно их трогать, изучить каждую клеточку тела. — Если ты не хочешь, мы можем остановиться. — Дело не в этом, — Чимин замялся, тяжело вздохнул. Чонгук аж выпрямился и сел на кровати, пытаясь угомонить свое тяжелое дыхание. — Я… я девственник. У меня никогда никого не было. Я и поцеловался сегодня первый раз. Блин, это так стыдно. Чимин закрыл свое лицо руками и покраснел. Его уши, шея и плечи окрасились в нежный персиковый оттенок. Чонгук смотрел на него, как на нечто совершенное и понимал, что станет первым у Чимина во всем. И никогда его никому не отдаст. Будет дарить ему всю свою любовь и нежность, что годами копилась у него в душе. А сейчас накрывала его волнами и готова была разбиться о скалы, если ей не дадут выхода. — Чимини, лилия моей души. Это совсем не стыдно. Я сейчас не могу даже описать словами, как я счастлив, что встретил тебя. И что мои чувства оказались взаимными. Я влюбился в тебя! Влюбился окончательно и бесповоротно. И если ты готов принять меня таким какой я есть, я отдам тебе всё и лишь прошу взамен тоже полюбить меня. — Я уже тебя люблю. И кроме этого мне ничего от тебя не нужно. Будь со мной нежен и поцелуй уже наконец. Гука два раза просить не нужно. Он быстро стягивает с Чимина мокрое, мешающиеся белье. Нежный поцелуй в губы. Поцелуи бабочки по всему лицу, мягко спускающиеся по шее вниз. Легкий укус в ключицу. Мягкие поглаживания ребер постепенно становятся сильнее, оставляя красные следы на персиковой коже. Чимин задыхается от трепета и счастья. Чонгук, в которого он влюбился и певец, чья музыка подарила ему свет, оказался одним и тем же человеком, что сейчас целовал, ласкал и обнимал его так, как он этого всегда хотел. Бабочки постепенно превращались в жалящие укусы. Гук был пьян. Пьян от этой красоты. С каждым вдохом ему хотелось оставить как можно больше меток на теле, доказывая всем и в первую очередь себе, что Чимин теперь принадлежит ему. Он мягко обхватил один сосок губами и прикусил его. Чимин тонко застонал. Его пальцы запутались в волосах сирены и постепенно сжимали пряди все сильнее и сильнее. А Гук спускался все ниже и ниже. Выцеловывал живот и постепенно перешел на бедра. Внутреннюю сторону каждого из них он тоже не мог оставить без внимания. Целовал, кусал, зализывал свои метки, постепенно поднимаясь к паху. Член Чимина уже давно призывно стоял, а на головке блестела капелька предъэякулянта. Гук от этой картины совсем поплыл. Он поднимался поцелуями по стволу до головки и хищно облизнувшись, мягко вобрал её в рот. На этом моменте их глаза встретились. Чимин смотрел в залитые похотью глаза Чонгука и становился ещё краснее и краснее. — Бооооже, Гук… Тот только ехидно улыбнулся и втянул щеки. Созданный вакуум вывел эмоции Чимина на новый уровень. Тело начало мелко подрагивать, а дыхание совсем сбилось. Гук мягко насаживался на член, чередуя вакуум с облизыванием головки, постепенно он начал насаживаться всё глубже, пытаясь вобрать всю длину. Чимин не знал куда себя деть. Казалось еще немного и он кончит. Но каждый раз, когда он находился на грани, Гук словно издевался над ним, не позволяя прийти к разрядке. — Если ты продолжишь в том же духе, я потеряю сознание. — Еще рановато лилия моя. Мы еще не дошли до самого главного. Перевернись на живот. Чимин находился на грани своего сознания и не сразу смог уловить просьбу сирены. Чонгук мягко перевернул его на живот и подложил подушку, чтобы хамелеону было удобно. На мгновение тепло второго тела пропало и Чимин уже было испугался, но затем ощутил пару нежных рук на своей заднице. Гук мягко и нагло мял его половинки, раздвигал и сводил обратно. — Зачем ты выбрал эти блядские джинсы сегодня? Ты специально меня провоцировал? — Это все Хосооооок, — высоко пропищал Чимин. — В каком это смысле? — Гук сжал половинки сильнее и Чимин заскулил. — Он, он сказал, что его достало мое одиночество. И если у нас сегодня ничего с тобой не получится, он меня прибьет, — всхлипывал Чимин. — Значит мне стоит сказать твоему другу спасибо, потому что я готов был наброситься на тебя еще в кафе. Приподнимись немного. Чимин подался назад и выгнулся дугой. Половинки стали ещё более округлыми, а вид на дырочку стал еще лучше. Она легонько подрагивала и манила к ней прикоснуться. Чонгук открыл бутылочку со смазкой и вылил её на пальцы. Предварительно разогрев лубрикант, он приставил указательный палец ко входу и начал мягко массировать колечко. — Если будет больно — скажи. Легкий дискомфорт будет в любом случае, но это терпимо. — Я конечно девственник, но не настолько. — Играешь с собой? — Давай мы поговорим об этом в другой раз. Пожалуйста, Гук. — Что такое, Чимини? — Пожалуйста, вставь уже, прошу. Я не протяну долго. Сирена улыбнулся и аккуратно толкнулся на одну фалангу. Чимин был узкий и очень горячий. Он почувствовал легкое жжение, но быстро привыкнув, начал сам насаживаться на палец. Через пару минут Гук добавил ещё один, а следом еще. Он мягко выцеловывал позвонки, переходя на загривок, пока продолжал пальцами трахать Чимина. Сначала медленно и нежно, а когда почувствовал, что тот сам подмахивает бедрами на встречу, стал вбиваться настойчивее и сильнее. Пытка была слишком сладкой. Чимину удалось повернуться и потребовать очередной поцелуй. Он был мокрым и удушающим. Сквозь всхлипы и вздохи он прошептал прямо в губы: — Гуки, не мучай меня. Я уже достаточно растянут. Только, я хочу видеть тебя. Чонгук перевернул его обратно на спину, смазал свой член и приставил головку ко входу. У Чимина перед глазами заплясали звезды. Гук был достаточно большим. Не настолько, чтобы испытать неимоверную боль, но привыкнуть к размеру все равно стоило. Он медленно погружался в Чимина, сам боясь потерять сознание от узости и жара. Наконец войдя до конца, он дал им немного времени привыкнуть и постепенно начал наращивать движения, меняя амплитуду толчков. Чимина мелко потряхивало, он старался поймать ритм и подмахивать в такт бедрами, но на особо размашистых толчках сбивался. Воздуха совсем не хватало. Комната постепенно наполнилась густым, жарким воздухом. И в её тишине постепенно нарастали голоса двух влюбленных. Чонгук двигался все быстрее и быстрее, сжимая талию Чимина все сильнее. С его волос капала вода, падая на торс пары и он не мог удержаться и не слизать их, перемешивая с соленым потом и слюной. Чимин обнял его торс ногами и расстояние между ними сократилось до минимума. В таком положении толчки стали короткими, но очень глубокими. — Аааа… Гука, я… я… сейчас. Боже, я схожу с ума. — Давай, Чимини. Я хочу, чтобы ты кончил. Толчки стали ещё короче и быстрее. Гук поднял одну ногу себе на плечо и продолжил вбиваться в тело Чимина. Тот уже почти не мог дышать. Хрипы и стоны резали тишину. А после его затрясло. Спина выгнулась и Чимин кончил, не прикоснувшись к себе ни разу за это время. Чонгук гонимый удовольствием своей пары тоже долго не продержался. Он еще несколько раз глубоко толкнулся и излился Чимину на живот. Отдышавшись, он улегся рядом с ним и сгреб его в свои объятья. Постепенно дыхание выровнялось. Чимин лежал в позиции маленькой ложечки и нежно гладил руки Чонгука. — Ты станешь моей парой? Я не самая идеальная кандидатура. Я нелюдимый, застенчивый и у меня очень много страхов и скелетов в шкафу. — Я тоже не подарок. Но кто из нас идеальный? Я познакомлю тебя со своими хёнами. Там вообще цирк с конями, пардон с оленями, — Чимин захихикал, — для меня ты идеальный во всех отношениях. Я буду твоей парой. Он повернулся в его руках и подарил очередной нежный поцелуй. — Ты очень любишь целоваться. — Я и обниматься люблю. — Тогда это станет нашим самым идеальным времяпрепровождением. — Согласен. А теперь поцелуй меня снова и можем продолжить. В глазах Чимина бескрайняя вселенная, в глазах Чонгука бушующий океан. Они соединят эти две крайности в одну и создадут своё счастливое будущее.