Сладость

— Ты че, батей готовишься стать? — С чего ты так решил? Хэви зашел обратно в комнату, которую на время перерыва оставил проветриться от удушливого запаха секса, проникающего в легкие. Крайне растрепанный Ди с чуть потекшей тушью на щеках сидел посреди кровати, все еще связанный в запястьях, и наблюдал, как Хэви неторопливо снова направляется к окну. — Блять, да на толчке столько времени только типичные бати и сидят! — А я, — Хэви хищно облизнул клыки, стрельнув глазами в сторону Ди и захлопнув окно, — не типичный. Я, видимо, батя-гей. Твой папочка. — Да ты заебал со своим папочкой, фетишист ссаный, — Ди гневно сдул мешающую злобно взирать на брата прядку с лица, чуть выпрямив спину. — у меня руки затекать начинают, давай рожай че-нибудь уже. — Ну тут омежка далеко не я, — мурлыкнул Хэви, садясь позади старшего и погладив его по груди, обвив руки вокруг его тела. Ди неосознанно выгнулся навстречу ласке, приоткрыв рот, но Хэви решил не подъебывать лишний раз внутреннюю проститутку братика, давая волю чужим чувствам. — Люблю, когда ты такой, — рыжий хищно улыбался, зарываясь носом в гнездо светлых волос, — такой приятный, мягонький, сладенький… — и с каждым произнесенным словом щеки Ди все больше пунцовели, а член, почему-то, не желал опадать совершенно. Блондин чувствовал жар крепкой груди, прижатой к его спине, чувствовал чужие пальцы на своих уже измученных ноющих сосках, напряжение, сквозящее во всем теле и сливающееся в пульсацию в паху. — Так бы и съел тебя. Ди потирался выпяченной задницей о чужой стояк, не думая о том, что руки в таком положении уже начали затекать. Он запрокинул голову, отдаваясь зубам брата и тяжело дыша от каждого нового прикосновения мокрого языка к дрожащей шее. — Ты такой уязвимый, Ди темный принц, — прошептал Хэви изнемогающему от безвольности брату, выгибающемуся и постанывающему от ласк и жара, — и ты так любишь мою власть над тобой, мой сладкий… Рука медленно соскользнула со вздымающейся груди на ребра, а с них — ко впалому животу. Язык так же мучительно медленно слизывал капельку пота с тонкой шеи, а вторая рука все так же поглаживала сосок. Хэви сжал ладонь вокруг чужой эрекции, ненадолго оторвавшись от такой вкусной шеи и посмотрев на пылающее лицо Ди. Растрепанного, тяжело дышащего, готового на все… — Съешь меня? — Неожиданно ухмыльнулся он, скосив взгляд на удивленное лицо брата. — А кто тебе домашку делать будет, а? Хэви цыкнул, скрутив чужие сосок пальцами, чувствуя второй рукой, как призывно-радостно дернулся член Ди после этого. — Ди, ты долбаеб последний, — рыжий накрыл чужую уретру большим пальцем, проведя ладонью вверх по стволу, и собрал ей вязкие капли выделившейся смазки под активный скулеж плавившегося братца. — Я хочу тебя съесть, но… — член обдало прохладой, когда горячая рука оторвалась от него и в мгновение ока оказалась напротив бледных губ, приоткрывшихся оттого, как умело пальцы Хэви терзали набухший сосок блондина. — но съешь-то всё ты. Оближи и соси, — грубо закончил Хэви, проведя пальцами в смазке по послушным мягким губам старшего братика. Чуть дрогнув, Ди, недовольно зажмурив закатывающиеся глаза, покорно приоткрыл рот, равно выдохнув от того как резко чужие мокрые пальцы скользнули внутрь. Где-то за спиной довольно ухмыльнулся Хэви, прижавшись к старшему ещё ближе, явно удовлетворенный послушанием Ди, а где-то внутри грудной клетки сладко ёкнуло сердце, которое также, как и этот пиздюк, кайфовало от всего происходящего. Но если первый об обоюдном кайфе мог лишь догадываться, то второе Ди отчаянно хотел заткнуть, так как оно его нещадно палило. Признаваться в такой постыдной вещи, как собственная шлюшья натура, не хотелось до сих пор, даже несмотря на то, что они оба знали правду. Ноготь указательного пальца царапнул язык и насмешливо постучал по зубам, в то время как пальцы другой руки продолжали жестокие издевательства теперь уже над обоими сосками. Член откровенно тек, смазка крупными каплями выделялась из уретры и капала на простыню, и Ди так сильно, так сильно хотел наконец прервать эту прелюдию и перейти к чему-то наиболее существенному, что не смог сдержать предательского скулежа и дернувшихся вверх бедер. — У-ух, а моей детке все не терпится поскорее приступить к самому весёлому? — ехидно протянул рыжий, опаляя алое ухо горячим шепотом. Ди дёрнул плечом, сильнее стиснул губами пальцы и громко, вульгарно причмокнул, глухо застонав от вкуса собственного предсемени и дёрнувшись всем телом в жаркие объятия брата. Хэви низко застонал следом, пуская по коже довольного таким раскладом Ди мурашки. — Моя сладкая, страстная шлюшка... — низким тоном тянет рыжий и, напоследок поглубже просунув пальцы в чужой рот, вызвав этим действием у брата едва ли не рвотный рефлекс, наконец вытаскивает те из горячего плена, дав Ди глубоко вздохнуть относительно свежий воздух. Зря что-ли окно открывал? — А ты еблан, который вместо того, чтобы эту "шлюху" трахнуть, продолжает тянуть кота за яйца, — на одном дыхании злобно выпалил Ди, скосив злой взгляд собственные на связанные руки. — И вовсе я не тяну кота за яйца! — с наигранным возмущением воскликнул брат, неожиданно вскочив с кровати и толкнув в объятия простыней испугано вскрикнувшего старшего, — Я же для тебя, дурачка, стараюсь! Разогрева-аю, удовольствие доставляю, даю тебе всласть простонаться... — Мне оно нахуй не сдалось, Хэви, — ещё более гневно фыркнул Ди, сдув с лица очередную непослушную кудряшку, — Я серьезно, блять. Хорош уже. Хмыкнув, Хэви с нечитаемым выражением лица прищурил потемневшие глаза и, медленно опустившись коленями на кровать, также медленно нависнул над недовольным братом, окинув красное лицо последнего почти скучающим взглядом. Какое-то время они молчали. Смотрели друг другу в глаза, кусая губы и сдерживая желание дернуться друг другу навстречу, чтобы наконец соприкоснуться горячей кожей и текущими членами. Мысленно считали секунды этой гнетущей тишины полной сладостного предвкушения до того момента, как у кого-то из них не выдержит терпение. Бросали друг другу вызов одним взглядом, одним взмахом ресниц, одной мыслью. Чтобы в итоге вместе все послать к черту. Поцелуи с Хэви всегда были громкие. Вульгарные. Мокрые. Но до одури вкусные, приятные и будоражащие. Эти же мысли мелькают в голове и у Хэви, что, решив наконец пожалеть брата, крепко обхватил ладонью чужой стояк, вырывая из растерзанной хрипами глотки старшего звонкий, полный приятного удивления стон. Нехотя отрываясь от распухших губ Хэви переходит на шею и жадно, без толики сомнения начинает ее метить. Сейчас ему плевать на родителей и на то, что Ди потом оторвёт ему голову, ведь единственное, что он хочет сейчас сделать, так это заявить полноценные права на свою "омежку" и наконец показать всем окружающим, что эта высокомерная сучка занята. А самому Ди в этот момент далеко не до варварского нападения на его шею и плечи, ведь чужая хватка на его хере была куда увлекательнее и приятнее, чем безрадостные мысли о том, что братские "метки любви" потом придется замазывать тоналкой. С чпоком оторвавшись от нового помеченного участка кожи Хэви в спешке переходит к груди, раздраженно рыча на связанные руки, что ее прикрывали. Пара секунд и веревка летит нахер, а Ди наконец блаженно выдыхает и зарывается пальцами в длинные рыжие вихры, притягивая уже едва ли не скулящего брата к себе и кусая того за нижнюю губу. Братский член ложится в руку идеально и Ди блаженно стонет о мысли о том, как тот заполнит его до упора. Стыд ушел на задний план, и лишь гордость пока давала о себе знать, лишний раз причитая в голове о том, как это все несправедливо, и чертов ананас должен был съесть именно Ди, чтобы потом отыметь зарвавшегося братика в рот. Но вот когда судьба была благосклонна к Ди Металу? Если и была то точно не в делах любовных. — Хэви... Хотя бы сейчас... Христа ради, доведи дело до конца, а... — Побойся бога, Ди! — с наигранным испугом воскликнул рыжий, отрываясь от вылизывания чужой линии челюсти, — Такое, да посреди секса вспоминать! Гейского! Инцестного! — Клянусь ещё слово, и уже я тебя выебу, — взбешенно прорычал Ди, задолбавшись от таких "приколов" в постели и с успехом вырвавшись из под тела удивленно крякнувшего брата. Хэви в ответ на его прыть беззлобно рассмеялся, целуя пунцовую веснушчатую щеку и тут же проводя слюнявую дорожку до уха. — Фр... блять, Хэви! — Так хочешь отыметь мою жопу? — с весельем вопросил рыжий, в противовес своим словам хватая брата за уже его задницу, — Имея такую-то в наличии?! — Естественно, моя задница будет получше твоей жопы, — съязвил Ди, довольно отмечая возмущенную мину братца, — но, в принципе, отыметь возможно и твою. По-крайней мере, после нашего последнего раза там еще нельзя свить гнездо… — Ди, сука ты драная! — Хэви чуть ли не визжал, чувствуя, как щеки заливает предательская краска. — Зато я, блять, брутальнее тебя, голожопый пидорас! — Ах ты ма… Но едкий ротик быстро затыкается толстым хуем рыжего «брутала», насильно отправившего светлую головушку Ди насаживаться и давиться текущим и уже ноющим членом. По бледным веснушчатым щекам текли слезы, оставляющие серые дорожки, а изо рта на постель капала слюна. Ди мимолетом подумал о том, что придется опять нахуй всю кровать перестилать, а ведь он только позавчера в какой уже раз поменял обкончанное постельное белье… Интересно, папа, обычно запускающий стирку, подозревает, насколько надолго продлился у Ди пубертатный возраст?… Блять, опять заносит не туда. Конечно, это самые подходящие мысли в то время, когда в твой донельзя растянутый рот пихается братский хуй, лезущий внутрь по самое горло и заставляющий болеть жевательные мышцы. А еще этот толстенный хуй не раз бывал в жопе Ди. Фу блять, что он вообще сосет? — Кх-х-х… Хэви! — блондин выплюнул колом стоящий член тяжело дышащего потного брата, недовольно смотрящего на свою непослушную шлюху сверху вниз. — Ты, когда ссать ходил, хуй свой соизволил вытереть?! — Ебаный чистосос, — прорычал Хэви, хватая Ди за волосы и разворачивая его, наконец, к себе задницей. — Да, вытирал! Не об твои гланды, об этом можешь не переживать! Ди, чувствующий, как очко сжимается от осознания полной физической власти мелкого пиздюка над собой, все равно недовольно зыркнул из-за кудрей, чуть повернув голову. Хэви сжимал белые ягодицы брата, разводя их в стороны и любуясь сокращающейся дыркой, так и просящей, чтоб ее грубо растянули и заткнули огромным болтом, который она так любит. Вновь хотелось укротить свою шлюху. — Попроси. Ди изогнул бровь. — И о чем же? — Попроси мой член. Я же вижу, как твоя бритая задница его хочет. Ди сжал зубы — терпение было на исходе, а болезненная пульсация внизу не давала мозгу адекватно мыслить. Вздохнул, собираясь с силами, и прошипел: — Пожалуйста. Хэви ухмыльнулся, проведя головкой вдоль расселины. — Плохо, моя шлюха. Давай еще раз. — Пожалуйста, Хэви, выеби меня уже, как последнюю течную суку с трассы, иначе я тебе ночью в рот нассу! — рявкнул Ди, резко прижимаясь задницей к хую шумно вдохнувшего воздух брата и тихо простонав, прикрыв глаза. — Я хочу тебя, Хэв. Хэви довольно усмехнулся. — У-ух... Ну раз так, любовь моя... И с размаху вошёл в судорожно сокращающуюся дырку. Ди вскрикнул почти счастливо. Уронил голову на подушку и позорно закатил глаза, распахивая рот и глуша довольный стон в подушке. Внутри все горит, задница заполнена до упора, а в спину и загривок тяжело дышит Хэви, что также как и брат едва ли в силах сдержать в себе удовлетворенный и полный кайфа стон. Ну наконец-то. Свершилось, блять. И каково же счастье Ди, когда ему даже не приходится напоминать брату о том, что просто вставить недостаточно, так как тот сам начинает резкий и быстрый темп, граничащий с грубостью и равнодушной к удовольствию Ди жёсткостью. Загвоздка только в том, что Ди такое отношение как раз и нравится, и он душит в себе новый счастливый вскрик, зарождающийся в нем с каждым точным попаданием по простате. Это было идеально. Совершенно. Великолепно. Долгожданно... — Я буду трахать тебя о-очень долго, — на грани слышимости тянет Хэви, вынуждая Ди душить в себе любые звуки, дабы услышать, что там его потенциальный ебырь бормочет, — Так, как ты любишь, и так, как ты ненавидишь. Долго. Быстро. Медленно и нежно, грубо и жёстко. Оттягивая оргазм и как можно быстрее доводя до него. Трахая в разных позах и на разных поверхностях. Вставляя в задницу, вставляя в рот. Вылизывая твой член, твою дырку, твой рот, все твое тело — трахая твое тело и душу, так, чтобы ты ещё надолго запомнил этот грёбаный день... — Х...Хэв... — Я не оставлю тебя в покое, пока сам не кончу как минимум три раза, и желательно так, чтобы все три раза моя сперма оказалась в твоём сексуальном ротике, — с ещё более широкой ухмылкой закончил рыжий, напоследок кусая хрупкое веснушчатое плечо, — Как бы мне, конечно, ни хотелось залить тебя этой самой спермой изнутри. Так, чтобы ты от меня аж залетел. — Всегда знал, что внутри тебя живёт самый настоящий монстр... — из последних сил шепчет Ди, стараясь вдохнуть хоть каплю воздуха, — Не может... Ха-ах... Не может человек быть на все...сто процентов...чистым и невинным... Ты-то уж точно. Хэви смеётся своим низким сексуальным голосом, и у Ди от этого мурашки в панике носятся по спине, вызывая очередную ебаную судорогу. — Я-то уж точно? Пхах... Какого же ты однако мнения обо мне. — Ты хочешь... Ах, чтобы я от тебя залетел... — Очень хочу. Жаль, что омегаверс не существует в реальности, и ты не моя сладкая, течная омежка... Ди вновь рвано выдыхает и тихо скулит, понятия не имея, как ему абстрагироваться от этих кринжовых разговоров и наконец сосредоточиться на этом восхитительном члене внутри себя. Что что, а член у Хэви реально был что надо. Это Ди был готов признать. Крупная розовая головка, переходящая в толстый бархатистый ствол, блестящий от смазки; чуть видные венки, которые чувствовались мышцами ануса очень явно; и крепкие яйца, бьющиеся о бледную тощую задницу с отвратительно-развратными, но в то же время слишком привлекательными громкими шлепками. Взор Ди затуманился на мгновение, когда он представил себе, как его же сфинктер растягивается, впуская внутрь огромный хуй, но в этот же момент Хэви резко вышел из него с рваным вдохом, сжав пальцами чужие ягодицы и чуть ли не с мурлыканьем услышав полный мольбы вскрик своей белобрысой шлюхи, чья дырка пульсировала и не желала сжиматься. Хэви отпустил одну из бедных ягодиц, мельком заметив, что на коже расцвели розовые пятна от пальцев, и двумя пальцами грубо огладил стенки ануса Ди. — М-м-м… Кто у нас тут такой растянутый, а? Рыжий улыбался во все тридцать два своей дьявольской, не обещающей ничего хорошего, но навевающей что-то зверское, улыбкой. Ди зажмурился, прогибаясь посильнее в уже начинающей ныть пояснице. — Это ты себе жирный хуй отрастил и теперь хвастаешься, козел. — Козлы обычно ебут козочек, ты знал об этом? — довольно промурлыкал Хэви, без особого труда вставив уже четыре пальца и начав ими осторожно проминать пульсирующую дырку. Блондин закатил глаза, непонятно, от чего: то ли от тупости вкинутой фразочки, то ли от пальцев внутри себя, то и дело задевающих чувствительное местечко. — Ты еблан. — Потому что я ебу тебя… Во всех смыслах, козочка моя, — довольно ответил Хэви, облизнувшись и прекрасно понимая, как кринжово это всё звучит, но остановиться у него не получалось. Просто потому, что ему это все нравилось: выражение лица Ди, его смазанные слезы на щеках, его дырка и жар внутри, возбуждение и остальная грязь, возникающая между ними. Хэви действительно нравилось это всё, несмотря на огромную дозу стыда, появляющуюся в мозге вместе с небезызвестными словами в поиске «домашнее с разговорами». Хэви прыснул, приостановившись и вызывая тем самым вал негодования со стороны хлюпающего на все лады братца. Не то, чтобы Ди мог внятно выражать свои мысли через рот, но он очень красноречиво дернул задницей назад, легко насаживаясь на проскочивший внутрь хуй. Хэви двумя пальцами оттянул края совсем уже растянутой дырки, замечая при этом, как пошли предательские мурашки по спине блондинчика. — Ах ты мой бляндинчик, — ласково высказал свою высокоинтеллектуальную, но при этом незатейливую мысль рыжий, поглаживая пальцами сфинктер изнутри и продолжая лениво скользить в растянутом проходе. — Ах… Ах ты мой аутист недоделанный, — прохрипел Ди, утыкаясь лицом в сгиб локтя; казалось, что не только тушь размазалась по миленькому красному личику, а само личико размазалось уже в слюни. — Если ты хочешь постонать, то можешь просто всласть устонаться, а не ахать и аутис… аутистичничать, — мудро изрек Хэви, выходя из уже не сокращающегося, а будто бы смирившегося со своей незавидной участью быть аналом заднеприводного гея-инцестника анала и нагибаясь, чтобы широко мазнуть языком по максимально раскрытой и беззащитной перед ним дырке под аккомпанемент всхлипа старшего братца. — Времени зря не теря-а-а-ешь… — Ди прикусил губу, дабы не застонать на весь Сенвол и поерзал задницей, инстинктивно ища дыркой какую бы то ни было часть тела Хэви и снова проезжаясь по его мокрому языку. — Ну да, ты ж тут не молодеешь все-таки, да и волосы на жопе отрастают довольно-таки быстро, — хмыкнул Хэви, целуя ягодицу и сжимая ее пальцами до побеления. Ди зашипел, после резко переходя в тихий вскрик, полный мольбы, когда младший решил проникнуть внутрь своим мокреньким слюнявым язычком, лаская все, что попадалось на пути. Он надавливал на стенки ануса, вылизывал их, возвращаясь к растянутому сфинктеру и обратно; зализывал, будто бы пытаясь обратно его сократить, пускал слюну внутрь, максимально увлажняя всю поверхность. Ди чуть ли не плакал, ему так нравилась эта смесь унижения и дичайшего удовольствия, и ведь действительно хотелось сладко стонать и извиваться, но крохи разума, которые еще не выдолбил из него Хави своим огромным хуйцом, кричали о хоть каком-то сохранении достоинства, хотя его, как такового, уже в этой спальне ну никак не могло остаться. — Договоришься… — неубедильно всхлипнул Ди и зажмурился, — выебу тебя сам к чертовой матери… И позорно кончил от ощущения собственной беспомощности в руках своего младшенького братика, так сладко и мокро вылизывающего его снова трепещущую дырку и успевающего еще и ухмыляться при этом. Хэви облизнулся, наблюдая, как обычно холодный и отстраненный от мира сего брат кончает и кончает, вздрагивая и скуля в сгиб локтя, а на постельном белье уже стеклась белая лужица из капель его невъебической любви к брату во вмятинку на простыне, напоминающую форму сердечка.