Самые счастливые

Отчаянье витало в спертом воздухе вместе с крупными кусочками пыли. Темнота стала лучшим другом этого места, она уже не стеснялась сидеть в одиноком, таком же сыром углу, она бегала по всему периметру помещения. Озорно маршировала по его самочувствию. Дышать с каждой секундой становилось все тяжелей, лёгкие сводит в попытке ухватить чуть больше кислорода, но безжалостная мразь-жизнь не даёт и той ничтожной крупицы. Мысли спутались в огромный комок черных ниток и где-то глубоко внутри сидел кричащий от боли парень с зажатыми ушами. Кровь стекала по красивому лицу из глаз и рта, пачкая волосы, которые и без этого были до жути грязные. Нити сжали слишком сильно. Тьма кромсала его своими длинными ногтями, заставляя наращивать новые нити. Желудок сводило в приступах тошноты от неимоверного голода. Все, что можно было выйти, вышло наружу и лежало в опасной близости и стала обедом для местных крыс, мух и тараканов. Даже желчи в нем не осталось. Усталость заставляла закрывать глаза и чувствовать себя в тысячу раз хуже, хотя казалось куда больше. Он стучал холодными пальцами по наглухо запертой двери. Кто это с ним сделал? Почему он уже около года сидит в сыром подвале? Утратив свет, он начал ценить те мелочи которые остались незамеченными им на воле. Теплый летний воздух, красоту закатов и восходов, разнообразие вкусов еды, чистую воду, одежду и улыбку своих родных. Перед глазами сразу всплывает слегка мыльный образ лучшего друга, Никиты. Его нежная светлая кожа, ворох черных волос, смешинки в карих глазах, наверняка мягкие губы, теплые шершавые руки забитые татуировками. Он определенно влюблен в него. Времени у него было предостаточно, чтобы осмыслить всю свою жизнь. Юра сам не заметил, как его костяшки пальцев потрескались и стали напоминать разбитую кружку. Какая мразь сломала его кружку?! Кто посмел так с ним поступить?! Слезы снова застелили глаза. Сжавшись, он тихо зарыдал. Влага оставляла чистые полосы на лице. — Господи, — взмолился он в того кто давно его покинул, даже не вспомнив о его существовании, — помоги мне, пожалуйста! — истерично шептал он захлебываясь собственными солёными ручейками. Руки всё ещё стучали по толстой двери в наивной надежде на спасение, на принца на белом коне. Будь он в романтическом романе, сейчас бы появился парень его мечты, спас, держа на руках и целуя в грязные губы. Но к сожалению, этого не произошло и не произойдет. Он ведь не красивая принцесса с короной на голове. Как говорится надежда умирает последней, поэтому совершенно не жалея свои руки, он продолжал стучать по двери пока не уснул. Утром его разбудил грохот железной посуды. В собачьей миске, то есть его, лежала овсяная каша с омерзительными комочками, но желудок так сильно сводило в приступе голода, что он накинулся на эту субстанцию с неимоверной жадностью. Раз сегодня еда, то сегодня среда. Следующий день он встречает необычно. Странно, вчера отключился во время приёма пищи, хотя раньше с ним такого не случалось. Возможно в этом виновата практически недельная голодовка. По привычки Юра начал постукивать и думать. Думать. Думать... Надоело! Со всей силы размахнув кулаком и с грохотом врезаясь в нее худой рукой. После этого, наставшая тишина давила на уши, стало невыносимо страшно. Сжавшись в уголке, он положил голову на колени. Вдруг, в этом безмолвии отчётливо послышались торопливые шаги, они приближались к запертой двери. Три раза щелкнувший замок и скрипнувгая дверь заставила приоткрыть рот. Яркая полоска света била прямо на него. Из проема выглянула черноволосая макушка, затем бледное лицо. Никита? Заметив его лицо, его озарила счастливая улыбка, он ринулся к нему, аккуратно вставшему. Крепко обнимая, он шептал о том, как долго искал его, как он соскучился и как он рад. — Никит, — тихо чуть охрипшим голосом, парень в его объятьях вопросительный посмотрел в ответ, — я люблю тебя. — уверенно произнес Юра. Он был полностью уверен в своих словах и уж точно не собирался их брать назад. С интересным заглядывая в чужое лицо ожидая реакции, всё его сердце молило лишь о том, чтобы парень ответил взаимностью. Тот, не говоря ни слова ещё сильнее сжал и постояв так с минуту потянул к выходу. — Я тебя тож… — как только он обернулся счастливо улыбаясь сзади появился силуэт огромного широкоплечего и мускулистого мужчины с битой в руках. У Юры рефлекторно задрожали ноги, только он захотел дёрнуть Никиту на себя, но было уже слишком поздно, маньяк, что сковал его здесь, с размахом ударил его любимого человека по затылку. Ник жалобно проскулив упал. У Юрия разожглась ненависть и жажда мести. За все, за Никиту, за него. Он бежит на выход в попытке оттолкнуть маньяка, но ему это не удаётся. Его толкают в плечи, из-за чего он запнулся об руку брюнета, упал на пятую точку, около его головы. Почувствовав, что сидит он в луже крови. Крови Никиты. Последнее, что он успевает увидеть, это красноватое дерево, летящее ему в лоб. И боль. Жизнь мгновенно проносится перед глазами. Самым последним воспоминанием, стали глаза, что не успели договорить те самые слова, которые грели бы сердце всю жизнь. Как они мгновенно померкли. * Громко пыхтя, огромный мужчина скидывает два больших чёрных мусорных мешка в одну свежую выкопанную яму, тут же начиная закапывать её обратно. Земля падает на очертание тел. Схаркнув в эту же яму, заканчивает закапывать ее и насвистывая мелодию удаляется из глубин леса.