Cruel World (Share My Body And My Mind With You)

***

Нил больше ничего не мог чувствовать. Ни трясущиеся ноги, ни боль от трости Мастера, ни бесконечные эмоции, которые он научился решительно подавлять. Он чувствовал себя наполовину мёртвым, сломленным, окровавленным и под кайфом от какого-то больного адреналина. Сегодня он дважды забил гол, и чувство успеха подавляло боль, которая навсегда осталась в его теле. Он не хотел этого признавать, но чувствовал себя хорошо, очень хорошо. Взгляд на жалкое лицо Рико, ощущение ракетки в его руках, мощной и смертоносной, и единственная мысль о том , что он совершенствовался приносило удовольствие . Жан бросил на него быстрый, почти одобрительный взгляд. Это чувство победы длилось все десять минут, прежде чем Рико досрочно закончил тренировку, твердо напомнив Нилу, каково это — проигрывать. Как итог это привело к сломанным костям и синякам по всему телу, на языке был металлический вкус, а запах напоминал соль, страх и кровь - очень много крови. Но если бы все на этом закончилось, Нил бы радовался, что вышел полуживым. Но на этом все не закончилось. Все закончилось, только когда жестокие руки тренера решили, что с Нила хватит. Жану пришлось приложить всю свою силу, чтобы дотащить его до их комнаты, и когда Нил забыл чувство адреналина и счастья , помня лишь горький вкус крови. Это не должно было удивлять его, когда он наконец потерял сознание, но к тошнотворному головокружению он так и не смог привыкнуть. Когда Нил наконец пришел в себя, его кое-как толкнули к обшарпанному старому каркасу кровати Жана, тело болело, а голова гудела. Крепкие руки Жана проверили ужасно избитое тело Нила. Он накладывал кусочки изорванной марли на открытые раны, очистил и вытер темные пятна засохшей крови, а затем, тихо извинившись, задержались на шраме на туловище Нила. Жан никогда не делал ничего такого, за что стоило бы извиняться, по крайней мере перед Нилом, но он все равно тихо наслаждался этим чувством. Нил подался вперед, усталость пересилила любое подобие гордости, и положил свою тяжелую голову на изгиб шеи Жана. Он издал легкий вздох, наполовину заглушенный тканью темной тренировочной рубашки своего напарника. От Жана пахло мятой, потом и безопасностью, по крайней мере, так казалось четвертому номеру. Нил давно забыл, что такое безопасность, стабильность, что значит, когда твое тело не кровоточит, а разум не разрушен. Он снова и снова познавал горький вкус ада - ржавый металлический привкус во рту после неудачной тренировки, отвратительно знакомый вкус желчи и густой сгусток крови, проливающийся сквозь зубов, задыхаясь от кислого воздуха. Он давно познал ад, но почти полностью забыл вкус рая. Забыл, что такое нежность, что такое тепло, что значит просыпаться без боли, чувствуя себя отдохнувшим. Он забыл, пока проворные пальцы Жана не провели по горячим равнинам его торса. Жан наклонился вперед, прижался потрескавшимися губами к уху Нила и зашептал что-то по-французски, отчаянно пытаясь утешить его тем немногочисленным знанием, которое это слово означало для Жана. Жан была чем-то таким, о чем Нил давно забыл, и это пугало. Ниэль лежал, прижавшись к Жану, еще какое-то мгновение, высокий мужчина внешне не выказывал никаких признаков того, что ему это не нравится. Впрочем, он почти ничего не говорил, несмотря ни на что. Нил знал, что Жан опасается , "его"- Рико наказаний и тирании от него . Но какая-то часть Нила наделась , что Жану это нравится. Маленькая нуждающаяся, скрытая часть, которая заставила серые глаза Жана смягчиться, а губы слегка изогнуться вверх. Но сегодня Нил чувствовал, как тело напрягается, прижимающиеся к полурастаявшему телу Ната. Он чувствовал, как учащенно бьется сердце Жана, и видел, как его челюсть сжималась в напряженном ожидании Рико, Рико, Рико. Его реакция и знание Рико несмотря на то что они находились в двух разных комнатах. Нил тоже понимал эту реакцию. Нил тоже понимал эту реакцию. Жан был воспитан на послушании. Нил также знал, что тот не обязательно хочет этого, хочет его, но он также знал, что эго напарник слишком устал, чтобы думать о чем-то большем. Жан был терпелив, стеклянно спокоен и невозмутим, когда это было необходимо, в остальное время холоден и недружелюбен. Он редко бывал таким грубым, что Нил счел интересным. Нил не стал бы отрицать, что чувства между ними были взаимными - что-то вроде рода товарищество, которое возникло только благодаря их дурных обстоятельствам. Они были двумя разбитыми игроками, фигурами на идеальной игровой доске Рико. Простая собственность, созданная для того, чтобы подчиняться, гнуться и служить. Им не суждено было жить, они должны были выполнять свою работу, а затем умереть тихой, но мучительной смертью. Они были слишком похожи, поэтому Нил решил, что ему сойдут с рук эти украденные моменты близости. Если уж на то пошло, Жан тоже жаждал этого. Иногда он делал Нилу лёгкий выговор, торопливо, шепотом, по-французски, предупреждая, что так делать не следует, что это слишком опасно. Но он слишком привык к опасности, и этот приятный момент вместе с Жаном стоил того. Поэтому Нил выдыхал в знак признательности, но продолжал возвращаться. Лишь недавно Жан стал чуть более вялым, чуть более податливым под неустойчивым весом Нила. Нат решил, что дело в растущем изнеможении Жана, который слишком устал, чтобы делать бесполезные замечания о запретной близости. Но, по правде говоря, Нил знал, что Жан тоже привык к тому, что бы это ни было. Близость для Нила была совершенно чуждой концепцией, ярлыки предупреждений наклеивались на его избитое сердце. Предупреждения от матери, крики тревоги как кричащие будильники, которые звонили, звонили и звонили, напоминая ему о том, кем он был и кем не мог быть. Он послушал ее, последовал ее указаниям и пошел по пути абсолютной изоляции. Бежал, выживал и защищал то, кем он был. Он был лисом, быстрым и проворным. До тех пор ,пока он не стал им. Он был захвачен, уничтожен и сломлен, пока пламя Рико не поглотило его, и осталось лишь что-то черное, обугленное и безнадежное. Нил превратился в ворона, и теперь, когда терять было нечего, он находил утешение в единственном, за что мог бездумно ухватиться, - в темных волосах Жана, его грозовых глазах и мозолистых пальцах, которые снова и снова собирали Нила воедино. — Натаниэль, тебе пора спать. напомнил Жан. Его голос был тихим, неуверенным, но в нем слышался намек на искреннее беспокойство. Нил издал неясный звук в знак признания, перед тем как лечь. Его тело болело, грудь горела , а в голове отдавалось тупой болью . Но он не возражал, ни тогда, когда запах Жана наполнял его нос. Он бесстыдно ткнулся лицом в подушку Жана и повернулся на бок, чтобы дать Жану место, о котором тот не просил. Нил знал, что это неправильно, но он также знал, что сегодня им обоим будет все равно. Он выглянул через плечо изучая человека рядом с собой . Губы Жана сложились в ровную, расстроенную линию, глаза сузились в задумчивости. Он снова боролся сам с собой. Нил вздохнул, но сдержал слова, грозившие вырваться наружу. Когда Жан наконец заметил взгляд Нейла, он полусерьезно нахмурился. Нейл принял это и стал ждать. После минуты напряженного молчания Жан сдался и подтолкнул Нила дальше к краю матраса. Он был недостаточно велик для обоих, но это их нисколько не смущало. Правда, помогло то, что Нил был вдвое меньше чем сам Жан. Жан немного сдвинулся, склонившись, чтобы лечь рядом с ним. Свет у кровати все еще горел, по темному ковру рассыпался потрепанный защитный комплект, никто из них так и не принимал душ. Это было не особо приятно да и немного неудобно; Никому из них не было до этого дела. Поразмыслив, кивнувши сам себе Жан слегка приподнялась, выключив прикроватную лампу, погрузив комнату в темноту. Он почувствовал вздрагивание Нила, даже когда он пытался это скрыть. Самое страшное случилось с Нилом в темноте. Ножи , трость , кулаки , пытки..... Не успел он еще больше погрузиться в гнетущие воспоминания, как Жан наклонился вперед, на мгновение замешкался, а затем целомудренно поцеловал обнаженное плечо Нейла. Если Нейл в темноте боялся лишний раз пошевелиться , то Жан становился все смелее. Его голос был низким, когда он наконец заговорил по-французски. — Мне очень жаль, Натаниэль. Это... пройдет Нил кивнул, и в его груди зародилось что-то теплое и ноющее, новое, тоскливое чувство. — Знаю. — ответил он. Они прижимались друг к другу, делясь теплом, комфортом, как два кусочка пазла, удобно сложенные друг к другу. Сегодня было плохо, завтра будет еще хуже, но они выживут.....