Человечность

      Потоки тёмной энергии забирались под многослойные «траурные» одежды, блуждали по телу, заставляя выгибать спину и запрокидывать голову.       Лань Чжань чувствовал, как они развязывают пояс. Чувствовал, как разводят его одежды, оголяя белоснежное тело. В пещере царили мрак, влага и лютейший холод, но ему было плевать. Главное, что они вместе. Остальное неважно.       Зловещая мелодия проникала в ушные раковины, затуманивая разум. Спокойная, но какая-то дикая, с ансамблем фальшивых нот, звучала то громче, то тише. Владелец твёрдо сжимал в руках верную флейту. Невозмутимое лицо, прекрасные алые глаза… Он уверенно повелевал тьмой, что послушно окутывала распластавшегося на каменной поверхности пещеры Второго Господина Лань.       Ещё недавно он уверенно переступил порог убежища Старейшины Илина, положив на сердце дрожащую руку. Клялся в любви и верности, вечной преданности… И Вэй Усянь согласился дать ему желаемое.       Такой величественный Второй Нефрит сейчас обнажённый прямо на полу его дома. Как там говорил Лань Цижень? «Вэй Усянь дурно на него повлияет?» А старый дурак ведь был прав. Пусть посмотрит, во что превратилось его драгоценное сокровище.       Лань Ванцзи вытягивал конечности, хватал ртом воздух, сжимал кулаки. Темная энергия — такая проворная. Жестокая. Будет окутывать его, пока не сожрёт с потрохами, а Лань Чжань и рад отдаться ей. Отдаться целиком, даже если ради этого придётся пойти на унижение, придётся покинуть Облачные Глубины, придётся забыть свое имя… Лишь бы он мог произносить чужое. — Вэй Ин…       На лице Вэй Усяня застыла зловещая ухмылка. Чэньцин заиграла неистово громко, безудержно, оголяя всю ярость своего хозяина.       Лань Чжань вздрогнул, когда тьма коснулась его естества. Сколько раз ему снилось, как его касался там Вэй Ин. Сколько раз он, в порыве желания, касался себя сам…       Стоны, больше похожие на крики, срываются с алых губ. Старейшина Илина продолжает играть свою адскую мелодию, иногда специально делая слишком больно. Лань Чжань в объятиях зла вздрагивает, то ли в мучительных страданиях, то ли в величайшем наслаждении, и продолжает издавать вульгарные звуки.       Вот оно, истинное унижение. Лань Ванцзи думал, что его так легко провести. Насмехался над ним, издевался, как и все остальные. Так пусть же отвечает за свои слова.       Внезапно мелодия изменилась. По телу Лань Чжаня пробежала дрожь, когда он осознал, что него теперь касаются не бесформенные потоки тьмы. Десятки ледяных, мертвецки-белых рук теперь медленно ласкали-пытали его. Кожа покрылась мурашками, а из горла вырывались отрывистые выдохи. Мертвецы с силой сжимали стоящий орган, вызывая невыносимую боль. Как бы Лань Чжань не пытался сдерживаться, из его горла вырвался болезненный крик, а из глаз хлынули слезы. — Вэй Ин, — Ванцзи вдруг выдавил из себя два заветных слова, что распустившимся бутоном застыли на его губах. — Вэй Ин, умоляю…       Вэй Усянь отложил Чаньцин и яростно взглянул на Ванцзи. — Вот как? — его губ коснулась жестокая улыбка. — Тебе, верно, больно?       Лань Чжань кивнул. — Боюсь, пути назад нет. — лицо Старейшины Илина выражало явно поддельное сострадание. — Придётся подождать, пока ты не кончишь.       Его глаза, его губы, его голос… Второй Господин Лань терял рассудок. Холодные руки все продолжали пытать его, но боль утихала. Утихала, когда он снова и снова повторял про себя эти слова. «Придётся подождать пока ты не…»       Внезапно уши Лань Чжаня налились румянцем. Руки тряслись, ноги свело судорогой…       Он излился. Лежа на полу холодной пещеры, окруженный армией мертвецов, излился в самом ярком из испытанных в жизни наслаждений.       Тёмные силы отступили, оставив их с Вэй Ином наедине. Усянь, не дав гостю одеться, сел верхом. Сверлил Ванцзи взглядом налитых тьмой глаз, смотрел словно охотник на добычу. — Ну, Ванцзи! Лань Ванцзи, Второй Господин Лань, Лань Чжань! — голос Вэй Усяня срывался, но он продолжал кричать. — Какого тебе? — Я счастлив. — спокойно ответил Лань Чжань. — Спасибо, Вэй Ин.       Бровь Усяня дрогнула, самодовольная ухмылка сошла с лица. Он поднялся с обмякшего тела Ванцзи и стряхнул пыль со своих одежд.       Неужели он недооценил Второго Господина Лань? Приложил слишком мало усилий? Неужели Лань Чжань все ещё смеётся над тем, насколько он жалок? — Проваливай. — Усянь отвернулся, чтобы не видеть Лань Ванцзи. — Вэй Ин, я где-то ошибся? — Ванцзи тут же поднялся с земли и, уже полностью одетый, подошёл к Старейшине Илина. Старая добрая ланьская собранность. — Я обязательно исправлюсь в следующий раз. Хочешь, и я буду молчать! Или, может, дело в слезах? Я больше ни за что…       Слова ударили словно нож. Что из всего, сказанного Ланем в пещере было правдой? И было ли хоть что-то из сказанного им ложью? — Ты не понял? Я сказал, пошёл прочь!       Лань Ванцзи с минуту стоял у спины Вэй Усяня. Он молча поклонился, а после, игнорируя дрожь в ногах, покинул пещеру.       По щекам Вэй Усяня текли горячие слезы. Перед глазами всплывал страдающий от боли Лань Чжань, и невыносимые стыд и ненависть укрыли его с головой. Старейшина Илин окончательно потерял человечность.