это идиотизм.

это идиотизм.  думал скарамучча, когда в преддверии розового праздника всё вокруг окрашивалось розовым. когда в кофейнях начинали толкать розовый латте, когда развешивали розовые ленты-плакатики-бантики на каждом углу, когда его обыкновенные покупки в продуктовом клали в розовый пакет.  это идиотизм.  думал скарамучча, когда в преддверии сердечного праздника всё вокруг украшалось сердцами неанатомической формы. когда сердечки рисовали на окнах, когда конфеты и даже пиццу лепили сердечками, когда сердечки сыпались из хлопушек при входе в школу.  это идиотизм.  думал скарамучча, когда в преддверии любовного праздника всё вокруг полыхало любовью. когда разговоры окружающих состояли только из обсуждения, куда они пойдут со своей второй половинкой, когда влюблённых поздравляли, а одиноким желали найти скорее пару, когда свою любовь все выставляли напоказ, словно всем вокруг до смерти это интересно.  это идиотизм.  думал скарамучча, когда в преддвериии дня святого валентина жизненно необходимо было дарить кому-то валентинки. и получать их тоже, разумеется. когда все спрашивали, кому он подарит шоколад и сколько подарков уже получил, когда все вокруг ходили с пакетами, когда за каждым углом и под каждым кустом кто-то кому-то дарил валентинку.  — это идиотизм.  заявил скарамучча уставше, когда какая-то младшеклассница подловила его на лестнице, согнулась, пряча голову, и вытянула руки вперёд, протягивая валентинку и что-то неразборчиво тараторя. признание, судя по всему. только ответ её не очень обрадовал и она поспешила сбежать, роняя слёзы.  — это идиотизм.  взвыл скарамучча, когда нашёл налепленные на шкафчик валентинки с признаниями и приглашениями на свидание. когда за спиной шушукались, кого же он выберет, когда многозначительные взгляды сканировали его, когда одни девочки томно вздыхали, проходя с ним рядом, а другие боязливо-шокировано отводили глаза.   — это идиотизм.  оправдывался скарамучча, когда друзья его обвинили в чёрствости и отправили извиняться перед отвергнутой влюблённой.  — нет, это ты идиот.  аякс в выражениях не стеснялся. да и в действиях тоже — одарил его громким подзатыльником.  — это ж надо! разбил девочке сердце! сколько теперь ей собирать его уродливые осколки, перед тем как вновь стать готовой открыться людям, довериться своему бедному израненному сердечку, решиться полюбить вновь? бездушный ты кусок пластилина.  теперь тарталью было не остановить. он всю перемену возмущался «невероятно жестокой расправой над светлым детским чувством». его слова.  в целом, его можно было понять — аякс тот ещё казанова. а флиртовать и влюбляться — основа его существования. сам он, гордо задрав голову, расхаживал по коридорам с розовыми пакетами с розовыми сердечками на них. он также не стеснялся подмигивать каждой мимо проходящей.  — аякс, расставания с тобой порой приносят девушкам больше негативных эмоций, чем грубость скарамуччи. это, кстати, одна из сотни причин, почему я не допускаю тебя до люмин, — наконец решил вступиться за него итэр. скар уже было спокойно выдохнул, почуяв поддержку и возможную смену темы, но итэр быстро пресёк эту расслабленность, — но это не отменяет того, что скара поступил как последний козёл!  — не надо унижать животных его именем, — вклинился сяо. на закатанные глаза скара он злостно зыркнул, — ты пойдёшь и извинишься перед ней.  рыжий и блондинистый одобрительно закивали на это решение.  — стоп, а почему это ты не допускаешь меня до люмин? — опомнился аякс, возмущённо расставляя руки. это выглядело смешно, учитывая все эти розовые маленькие пакеты, висящие у него на предплечьях.  — вот поэтому, чайлд.  завязалась словесная потасовка.  — это идиотизм.  простонал скарамучча.  но всё равно нашёл девчонку и наказал не зацикливаться на нём. возможно даже смог промямлить что-то отдалённо похожее на «прости». одноклассницы девочки, стоявшие неподалёку, пищали и визжали. трое друзей тоже стояли рядом, смертоносными взглядами удерживая его на месте, пока не решили, что извинений вышло достаточно.  это идиотизм. всё ещё думал скарамучча, когда наконец сбежал от назойливых нравоучений. когда перед последним уроком сидел во дворе, вдали от розово-сердечного мракобесия, когда бездумно глядел в затянутое облаками небо, ожидая окончания раздражающего дня, когда рядом кто-то появился и нарушил своим присутствием его покой.  — скарамучча, могу я тебя побеспокоить?  скарамучча не мог ничего противопоставить этой лёгкой улыбке. нарушитель покоя присел рядом, но не слишком близко, и, подставив лицо пронизывающему февральскому ветру, тоже взглянул на небо. оба молчали. несмотря на кажущееся расслабление он всё же тоже немного нервничал. тоже, потому что нервничал и сам скар. не зная, почему.  это идиотизм.  твердил скарамучча, когда каэдэхара казуха подарил ему набор разных сортов чая. когда он сказал, что знает о его нелюбви к сладкому и любви к чаю. когда тот галантно поцеловал тыльную сторону ладони. когда выяснилось, что на шкафчике была валентинка и от него. когда спросил, что он думает насчёт хайку, что ему посвятил казуха.  это идиотизм.  уверял себя скарамучча, когда краснел перед ним, словно ему двенадцать. когда не смог вымолвить и слова в ответ, глядя в горящие интересом алые глаза. когда молча ушёл, хотя сердце бешено стучало, а за спиной безропотно ждали ответа. когда, исчезнув из поля зрения, сполз по стене, пряча лицо в  руках.  это идиотизм. повторял скарамучча, словно заезженную пластинку, когда тщательно обыскивал скомканные недавно в порыве злости бумажки. когда аккуратно разравнивал единственную голубую валентинку в кучке розовых. когда смущённо раскрывал сложенное в оригами сердечко. когда, не веря, перечитывал пару строк.  — наш чванливый карлик-таки снизошёл до низменных житейских желаний вроде любви? что ты… — за спиной из ниоткуда всплыл аякс, вызывая у скарамуччи приступ. тот положил руку ему на плечо, чтобы развернуть к себе и посмотреть, что друг так сокровенно держит в руках, но обратил внимание на другое, — это что, румянец у тебя на щеках?! итэ-эр, он не вампир и не кукла! он живой, прикинь! скара челове-е-ек! весь коридор обернулся на громкий крик. скарамучча влепил бы ему в челюсть, дабы заткнулся и перестал его позорить, но в руках всё ещё оставалась голубая валентинка и в цвет ей чайный набор. пока чайлд орал, взывая к итэру, скар быстро, и насколько это было возможно бережно, запихнул в ящик драгоценные подарки.  — чванливый? ты из-под какой толщи пыли это слово вытащил? сам-то хоть знаешь, что оно значит, дурила? — скарамучча надеялся, что плевки желчью отвлекут внимание тартальи от главного.  повезло. аякс обиженно надулся, упирая руки в бока. пакеты шелестели в такт каждому действию. он яростно отстаивал свой уровень интеллекта, но на вопрос скара, что же значит слово «чванливый», кроме ответа «такой как ты» больше ничего выдать не смог.  но долго это не продлилось. когда сладкая парочка подошла к ним, чайлд всё же вспомнил про то, что прятал от него скар. тот отнекивался, отпирался и врал, что это просто куча бесполезных сопливых бумажек, а он просто смеха ради решил глянуть, что за сопливые стишки нынче пишут влюблённые девочки. никто в россказни не поверил, но докапываться дальше тоже не стали, возвращаясь обратно к обсуждению непригодности тартальи как партнёра для сестры итэра. шёл, кажется, только десятый или около того пункт из заявленной сотни, когда скарамучча отключился от разговора. когда сжал в руках тетради, когда задышал неровно, когда без отвращения представил сплетённые руки, когда допустил в воображении возможность нахождения ближе, когда вспомнил взволнованные черты нежного лица. 

дождь идёт один.

ему грустно. а пойдём,

погуляем с ним? 

если это идиотизм, то скарамучча, стало быть, идиот.