Песнь птицы Гамаюн

      «3 месяца до начала учебного года в Хогвартсе»       В классах стоял непривычный шум. Ученики, не сдерживая эмоций, обсуждали предстоящие каникулы, хвастаясь своими планами или договариваясь о совместных поездках на отдых. Даже обычно строгие преподаватели с тяжёлым вздохом позволяли ученикам такую вольность и закрывали глаза на нарушение дисциплины: в конце концов, это был особенный день для каждого студента. Можно было позволить детям немного вольности.       В такие моменты вечно холодный Колдовстворец так сильно походил на обычные школы в местных городах; невольно можно было и забыть, что это место предназначено для волшебников и ведьм. Только открывающийся за широкими окнами вид, где вместо кирпичных строений раскинулись густые хвойные леса, и дореволюционный стиль здания выдавали его особенность. На протяжении пары километров отсюда не было ни души.       С последними напутствиями, предостерегающими молодых студентов о соблюдении непреложных магических законов и сохранении превосходной репутации школы, со звоном колокола учителя отпустили всех. Волна учеников немедленно прошлась по коридорам, сопровождаемая лишь громкими разговорами, радостными возгласами и смехом.       Летние каникулы начались.       Ната сжимала веки от поднявшегося шума и прятала голову в руках, безрезультатно прикрывая уши ладонями, чтобы хоть как-то спастись от суеты вокруг. Бессонная ночь, не щадя, напоминала о себе. Та с противным смехом потирала ручки, отзываясь ноющей болью на каждый звук, будь то крик ученика или скрежет домовой мыши, которая пробегала где-нибудь совсем рядом.       Память как раз подкидывала воспоминания о сладкой тишине в учебное время, когда единственное, что можно было услышать в коридорах да кабинетах родной школы — это шум падающего с крыши снега и шелест перелистывающихся страниц учебника.       Юная волшебница чуть слышно постукивала пальцами по столу известную лишь ей одной мелодию, стараясь сосредоточиться на менее раздражающих вещах. Взгляд, полный недовольства, провожал одноклассников, которые столпились у двери как олени перед светом огней. А с губ слетел протяжный вздох, когда, наконец, долгожданная тишина заполнила класс, мягкими касаниями успокаивая больную голову. Натали позволила себе на мгновение прикрыть глаза.       — Разумовская. — Ната дёрнулась от неожиданности, а стул чуть не упал, когда она резко поднялась с места. Преподаватель лишь устало закатила глаза и мягко улыбнулась, почти по-матерински. — Расслабься, каникулы уже начались, можешь не вести себя по уставу.       — А… — тихо произнесла Ната, так до конца и не опомнившись. — Простите, Александра Фёдоровна…       Первая половина фразы преподавателя отдалась у неё в ушах белым шумом, но слух все же невольно зацепился за последнее слово. Натали поджала губы, ощущая, как холодок пробежался по спине от страха. Если бы только учительница знала, что она во многом ведёт себя далеко не по уставу!..       — Забудем. — Учительница небрежно махнула рукой, давая ей понять, что всё хорошо.       И было в этом простом жесте что-то родное. Александра Фёдоровна — одна из тех учителей, которые по-настоящему любили детей и преподавание. И, хоть строгий Колдовстворец растил своих учеников в дисциплине, женщина всегда находила небольшую щель в правилах, чтобы быть ближе со студентами. Ната, непривыкшая к такой родительской заботе, всегда слегка смущенно отводила взгляд.       — Я хотела с тобой обсудить заявку, которую вы с Романовой подали ещё в начале года, — наконец заговорила она. В груди неожиданно затрепетало, даже ноющая боль ушла на второй план, стоило учительнице только упомянуть о возможной поездке заграницу. — Сейчас школа смогла договориться только с министерством, но от других учебных заведений вестей ещё нет. Мы будем ждать ответов к августу, поэтому советую не уезжать на отдых далеко от школы.       — Поняла… — Ната кивнула учительнице заторможено, скорее по привычке, и, развернувшись на пятках, зашагала по направлению к двери.       Логическая цепочка в голове выстраивалась слишком долго от отсутствия сна и отдыха, но с каждым шагом Наты пазл собирался воедино. Ей не послышалось? Неужели она правда поедет?.. Когда над головой словно зажглась воображаемая лампочка, Ната удивлённо обернулась, встречаясь всё с такой же доброй улыбкой Александры Фёдоровны.       «Я думала, что администрация школы посмеется всем отделом и всучит какой-нибудь сладкий набор, чтобы не расстраивались», — мысленно рассуждала волшебница. — «И с чего вдруг министерство одобрило эту идею, в такое-то время…»       Сама Ната поставила свою подпись, даже не задумываясь об одобрении Министерства или кого-нибудь ещё. Ведь поездка заграницу — это шанс на миллион. Упустив его, Ната точно жалела бы до конца своей учёбы, а может и жизни. Как молодая волшебница, она хотела научиться чему-то новому у других школ и стран, словно губка впитывать все предложенные знания. Но было в этом решении и что-то личное. Что-то, что тонкими нитями воспоминаний тянулось ещё к тому времени, когда Ната, прятавшись в пыльном углу  библиотеки детского дома, зачитывалась книжками о европейских балах и кругосветных приключениях. Теперь, кажется, её детская мечта увидеть всё это своими глазами была близка как никогда. Натали почти удавалось ощутить её на самых кончиках пальцев.       Заявку на обучение по обмену Нате и Насте предложили ещё в сентябре, как одним из наиболее способных учениц школы, хотя те были уверены, что настоящая причина крылась в отсутствии проблем с родителями. Уже как два года прошло с развала СССР. И пока маглы по кусочкам восстанавливали страну, Колдовстворец принял решение, что настало время заявить о себе спустя почти сто лет молчания. Для волшебниц, которые ничего дальше границ республик не видели, это была возможность увидеть мир. Министерство магии же с помощью программы обмена могло сгладить отношения с другими странами, которые были натянуты до такой степени, что палец сунь — порежешься.       Разумовская сжала кулаки, пытаясь сдержать радостные эмоции, и выбежала из класса, чтобы побыстрее сообщить новость друзьям. Опомнившись, она на секунду вернулась, практически выкрикнув:       — Спасибо!

* * *

      Ната перешла на шаг, когда миновала лестницу. Сердце всё ещё бешено стучалось от продолжительной активности. Школьная форма неприятно стесняла движения, а уже порядком поднадоевший за семь лет учебы красный галстук и вовсе душил. Она обхватила его пальцами, слегка оттягивая вниз, но уже через мгновение решилась снять и мундир, оставаясь лишь в чёрной рубашке.       Успокоиться получилось после нескольких глубоких вдохов, хотя её взвинченное состояние было легко заметить по подёргивающимся рукам. Ната шумно вздохнула через нос, окончательно возвращаясь в своё привычные состояние, и уже продолжила свой путь неспешно.       По мере приближения к широким дубовым дверям в большой зал, Ната с разочарованием отметила, что, судя по шуму, в помещении собралась чуть ли не вся школа, на что старая добрая головная боль лишь в очередной раз удовлетворённо потёрла ручки, напоминая о своём существовании.       Хоть Натали видела школы маглов только с улиц, когда во время каникул получалось уговорить администрацию школы отпустить её с друзьями в столицу или родной Ленинград, она могла поклясться, что ни одна из школ не сравнится с Колдовстворцом. Огромное помещение Главного зала могло собрать здесь всех учащихся и работающих, оттого не без причины носило звание важнейшей части школы. Но особенно прекрасным он был зимой, когда в честь праздников его украшали к новогоднему балу и тот выглядел так, будто его срисовали по строчкам из сказок.       Сейчас же многие ученики усаживались на скамьи, пока другие небольшими группами собирались возле мраморных колонн, в ряд расположенных вдоль стен; некоторые не брезгали опуститься на холодную плитку пола из-за отсутствия свободных мест, хотя не было похоже, что их это как-то волновало.       Как и ожидалось, большинство студентов уже сменили школьную форму на более повседневную одежду или же остались только в чёрных рубашках, придерживая мундиры на плечах, чтобы те, не дай Бог, не помялись. Ната невольно поморщилась от того, какой рябью в глазах отдаётся весь парад цветов в помещении. Она подняла взгляд, отвлекаясь от маячивших белых да золотых оттенков формы, и увидела одного из персонажей живых рисунков на потолке Главного зала. Мурашки сразу же пробежались по спине, и она поспешила опустить глаза. Натали было не привыкнуть к тому, что на неё смотрели картины ранней эпохи Возрождения, даже если она проведёт в этой школе всю свою жизнь.       Волшебница сощурилась, возвращаясь к своей первоначальной цели. Да вот только нужная макушка друга в толпе не наблюдалась.       — Ната! — Второй раз за день она подпрыгнула на месте, когда чужие руки легли на её плечи, заставляя и самого виновника её испуга вздрогнуть. — Господи, ты чего так дергаешься…       — Саша! — возмутилась Ната, когда узнала в негодяе того самого друга — Сашу Салтыкова.       Ей пришлось слегка задрать голову, чтобы встретиться с лисьим взглядом зелёных глаз. Возмущение на лице сменилось улыбкой, отчего она шутливо бьёт друга кулаком в грудь.       — Ещё немного — и я была бы первым учеником, который умер в первый день летних каникул.       — Я звал тебя, а ты всё стояла и прожигала толпу взглядом. Держу пари, ещё немного — и запахло бы жареным.       Саша провёл ладонью по рыжим волосам, повторяя свой излюбленный жест, и скрестил руки на груди. Он осмотрел её с ног до головы, подмечая усталость и бледность кожи. Ната заметила, как быстро друг нахмурил брови.       — Снова не спали ночью?       — Ну… — Ната стыдливо опустила голову, будто нашкодивший щенок, — мы спустились в подземную часть школы, но, правда, были там недолго…       — Вы!       Голос парня резко стал громче, привлекая внимание стоявших поблизости учеников. Александр стушевался, оглянулся по сторонам и схватил подругу за локоть, уводя её подальше от толпы.       — Вы хоть понимаете, чем это может закончиться для вас?! Что же у вас за шило в… — Фраза зависла в воздухе, так и оставшись незавершённой, когда он заметил, как Ната съёжилась в его руках.       — Сильно болит? — вздохнул Саша.       — Терпимо… — Ната отмахнулась от руки друга. — Саш, честно, всё нормально. Просто немного устала.       Между друзьями повисла пауза. Натали стало стыдно перед другом, который каждый раз волновался о ней с Настей, как о младших сёстрах. И только её мозг нашёл подходящие для извинений слова, как ход мыслей прервал весёлый голос Александра:       — Знаешь, мне кажется, у меня уже бессонница развилась от звуков ваших шагов по подземелью. Серьёзно, вы как дети… — улыбнулся Саша, будто бы и не он собирался отчитывать подругу минуту назад.       — Таковы минусы материнства.       Смех сразу же отразился эхом от каменных стен, когда Ната увернулась от подзатыльника, ловким движением обходя Александра и взлохмачивая его рыжие волосы.       — Говоря об остальных детях, ты не видел Настю? Я думала, она будет здесь.       — А, точно… — Саша щёлкнул пальцами, вспоминая саму причину поисков Натали. — Её Златцева забрала собирать недавний урожай. Я убежать успел, а она… Бедняжка.       — Всё понятно, — Ната осуждающе покачала головой.       В Колдовстворце было много вещей, которых пугались младшие классы или старшие, но трёх из них боялись все до единого: школьный устав, директор и занятия у учительницы по травологии. И если с первыми двумя ученики встречались крайне редко, то под удар Златцевой попадали практически все студенты. Не нашлось бы ушей, которые не слышали многочасовой лекции о прекрасной жизни старого магического мира от пожилой преподавательницы.       — Бросил подругу на растерзание учителю. Жестоко, Саш, — насмешливо сказала Ната. Подзатыльник всё же настиг свою потерявшую бдительность жертву, отчего Натали жмурится, потирая и без того больную голову. — Нет, ну ты меня точно доведёшь до встречи с царской семьёй раньше любого школьного устава.       — Либо ты, либо тебя, — закатил глаза он. — И где потерялось твоё уважение к старшим? Я вообще-то всё ещё школьный староста.       — Уважаемый староста, — Ната опустилась в реверансе, придержав пальцами края брюк. — Найдите, пожалуйста, Виктора Дракина и подойдите вместе с ним к нашему месту, благодарю.       Саша улыбнулся, замечая, что Натали полностью вернулась к своему привычному поведению. Он кивнул с важным видом и потрепал подругу по волосам, как щенка.       — Увидимся.       Ната проводила Александра взглядом, пока тот не скрылся за первым же поворотом. Теперь перед ней стояла важная задача — спасти подругу из лап самой скучной смерти. Желание скорее добраться до оранжереи было велико, но если бы Ната сменила активный шаг на бег, то точно сейчас уже билась бы головой об стену.       Их ночные вылазки всегда дорогого стоили для Натали, но, несмотря на это, она ни за что не прекратила бы прогулки по потаённым уголкам школы вместе с друзьями. Колдовстворцу, основанному ещё в шестнадцатом столетии в самом центре магии России, довелось повидать многое на своём веку. Его каменные стены стали свидетелями самых великих событий, что часто будоражило юные умы. Именно поэтому когда-то в школьном уставе появилось несколько правил: «Не выходить из комнат после комендантского часа» и «Не ходить в запретные места школы». Одним из таких мест и была подземная часть школы, которая казалась настолько огромной, словно там был отстроен ещё один Колдовстворец.       Ната и Настя спускались туда каждую неделю и всякий раз им удавалось найти что-то новое. Например, огромный бальный зал, заваленный столетним хламом, или настоящая картинная галерея. Выбирались они из подземелья только перед рассветом; тихо, как мышки, пробирались в свою комнату, ведь в противном случае их бы ждала не самая приятная встреча с директором. Поэтому их друзья каждый раз волновались, слыша об очередных вылазках, особенно Саша. И хоть чаще всех их ругал именно он, Александр всё равно прикрывал спины подруг, будучи старостой школы.       Ната шла по пустому коридору, рассматривая недавнюю находку из подземелья и наблюдая за его тусклым свечением. Голубоватого оттенка минерал сверкнул на мгновение, отчего на неё накатило странное чувство уныния, будто оно и вовсе не принадлежало ей. Ната стряхнула забегавшие по телу мурашки, убирая камень поглубже в карман. Ей стоило вернуться к первоначальной цели. На ходу она вспоминала все существующие молитвы известным богам и великим магам, надеясь, что Настя была достаточно умна, чтобы не начать поддерживать диалог с учительницей. В противном случае она рисковала не только не спасти Романову, но и самой попасть в эту ловушку, как уже было не единожды.       Когда показались стеклянные двери оранжереи, Ната невольно сощурилась от искусственного света и остановилась. Так спешила вызволить подругу из учительской западни, что даже план в голове не успела составить. Импровизировать она не любила, очень не любила, но сейчас не было выбора. Проведя рукой по светлым волосам, успокаивая шальные нервы, Ната убрала назад непослушную челку и тихо толкнула дверь, входя в царство растений. В лицо сразу же ударила духота, насыщенная ароматами трав. Практически сразу носа коснулся яркий запах бадьяна, который заполнял все помещения, смешивая ароматы других сортов.       Ната зажала нос пальцами, морщась от терпких благовоний. Густые пучки зверобоя, которым были заставлены ближайшие столы, своими желтыми шапками закрывали вид на остальную часть оранжереи. Тихие шаги вскоре были прерваны скрипучим старческим голосом:       — Аккуратнее его вытаскивай! Ты сейчас все корни вырвешь.       Ната выглянула из-за крупного горшка царь-травы, с трудом сдерживая рвущийся наружу смешок. Картина того, как Настя пыталась вытащить из горшков сразу несколько букетов красухи, невольно вызывала улыбку на губах. Златцева стояла рядом, эмоционально размахивая и постукивая по рукам ученицы своей палочкой-тростью.       — Извините.       Ната тихо предприняла попытку привлечь внимание к своей персоне, но осталась незамеченной под причитаниями женщины.       — Извините, — повторила уже тверже.       Учительница медленно перевела взгляд, лениво поправляя очки на скрюченном носу. Она строго посмотрела на Натали, многозначительно выгибая бровь, пока Настя активно жестикулировала за спиной старушки, как сигнальщик для самолетов — только красных флажков в руках не хватает.       — Я… — Ната спрятала руки за спину, скрывая, как её пальцы нервно дергали края формы. — Мне нужно забрать Романову. Нас попросили подписать документы к заявке…       Ната не продолжила, надеясь, что такой безобидной лжи будет достаточно. Сейчас она как никогда четко вспоминала наставления Саши о том, что если они не перестанут нарушать школьные правила, то рано или поздно их поймают. Девушки обычно отмахивались, шутя что-то про бездомную жизнь. Но то были вылазки в подземную часть школы, где они ощущали себя как рыбы в море, а сейчас Ната бесстыдно врала в лицо учителю, который легко мог проверить её слова. И что-то ей подсказывало, что Златцева не простила бы им такую шалость.       — Забирай её. И так уже пол урожая мне испортила, — ворчала учительница, резким жестом выхватывая букет у Насти.       Та же, не упуская возможности, спихнула остальные букеты прямо в руки учительнице и подхватила покоившийся на стуле белый мундир. Ната всё ещё удивленно стояла на месте, пока её не потянули за плечо в сторону выхода.       — Всего хорошего! — Настя бросила на прощанье, сдерживая желание показать старухе язык.       С хлопком стеклянных дверей духота, наконец, осталась позади. Прислонившись к каменной стене, Настя собрала передние пряди тёмных волос в небольшой хвостик на затылке. Всяческие недовольства то и дело слетали с её губ, пока она время от времени оглядывалась назад.       — Ведьма старая.       — Она наша учительница, — недовольно вздохнула Ната.       — Я не сказала ничего плохого, — Настя искренне возмутилась, глядя на подругу с напускной обидой в глазах. — Она ведь и вправду ведьма. Поверить не могу, что со следующего года буду видеть её лицо в три раза чаще.       Как и все нормальные школы, Колдовстворец имел разделение для учеников на средние и старшие классы, чтобы те могли активнее заниматься в той сфере, в которой они будут сильны. Этот год как раз был последним, когда Ната и Настя учились в одном классе. Натали собиралась углубиться в заклинания и защиту от тёмных искусств, которые так интересно преподавал сам директор школы, когда же Романова находила времяпрепровождение с магическими животными более притягательным. К её сожалению, к ним так же добавлялись дополнительные часы травологии.       — Виктор выжил, и ты справишься. — Ната качала головой, в очередной раз вспоминая, какой королевой драмы могла быть её подруга.       — Ему просто повезло! Я точно не выдержу следующие года…       Ната остановилась, когда чувствовала вес чужого тела на своих плечах и развернулась, чтобы приобнять «убитую горем» подругу. Настя же ещё сильнее навалилась на неё и издала тихий всхлип, но из-за плохо сдерживаемого смеха тот больше походил на хрюканье.       — Это что сейчас было?       — Мои предсмертные звуки, — удручённо произнесла Настя.       Они громко рассмеялись и сделали несколько шагов вперёд. Или сделала, скорее, Натали, тащившая на своём плече тяжёлую ношу.       — Ну же, умирающий лебедь, — она схватила Настю за руку, переплетая их пальцы, и рывком потянула ту наверх. — Может, тебе и не придется видеть Златцеву.       А Настю хлебом не корми, только скажи про хорошую новость — и из умирающего лебедя та превращается в самого весёлого на свете цыплёнка. Она заметно просияла, уже ровно шагая рядом с подругой.       — Так, по какому поводу такое счастье? — Настя чуть наклонила голову вбок, с прищуром глядя на Натали.       Ната окинула её скептичным взглядом и, хитро улыбнувшись, пожала плечами.       Девушки скрылись за одним из поворотов, теряясь в общем коридоре школы, и только возмущенные причитания Насти отдались эхом в мраморных стенах.

***

      Родной центральный сад, хотя правильнее было бы звать его оранжереей, на протяжение многих лет служил для учеников спасением от серых школьных будней и уличных морозов, укрывая студентов своим заколдованным стеклянным потолком, за долгое время не был наполнен звучанием разговоров и «бурной» жизни подростков. Все студенты уже активно собирали вещи, намереваясь расстаться со школой на свои заслуженные три месяца. Поэтому казалось, что всё здесь замерло, будто бы за мгновение целое крыло здания опустело.       Лишь глухой стук сапог о мраморную плитку разбавлял безмятежность повисшей тишины.       — Я знал, что дамы любят опаздывать, — где-то за кронами старых дубов послышались приглушенное ворчание и последовавший за ним тяжелый вздох, — но они ведь сами назначили встречу.       Шаги притихли, и Ната с Настей одновременно остановились напротив кустов, обменявшись взглядами, и внимательно прислушались к голосам, обладатели которых спрятались за густой зеленью.       — Да ладно тебе, может, их Златцева задержала. Сам ведь знаешь, что она хуже любого Лихого,— всё с той же стороны раздался второй, более мягкий голос. — К тому же, ты сам перекинул на Нату свою обязанность. Я ведь специально попросил тебя Настю забрать.       — Не перекинул, а делегировал. — Ната узнала во втором говорящем Виктора. Саша посмеялся, когда его, кажется, пихнули в бок. За кустами раздался шорох.       — Я серьезно, если они опоздают ещё на минуту, то...       Салтыков не успел закончить предложение, когда ему с тихим свистом прилетела по лицу ветка. Тот дёрнулся в сторону, слегка навалившись на сидящего рядом Виктора. Стоило ему взглянуть на виновников, которые нарушили их покой, как на лице заиграла радостная улыбка.       — Девочки!       В появившемся проходе между густыми зарослями и дубами появились две макушки, недовольно поглядывающие на своего друга.       — Ты что, Саш? Чего замолчал-то… — не скрывая язвительности, спросила Ната, придерживая рукой ту самую ветку.       Настя тихо присела на траву, навалившись на плечо Виктора, на что тот слегка похлопал её по руке, здороваясь.       — Заобнимаю вас, конечно же. — С улыбкой Саша потянул руки к подругам, потрепав их по волосам и напоследок взлохматив угольные волосы Виктора.       — Эй! А мне-то за что?       — Чтобы жизнь малиной не казалась…       Ната опустилась на мягкую зелень рядом с Настей, наблюдая за шутливой перепалкой между друзьями, и даже предложила подруге сделать ставку. В такие моменты Ната чувствовала себя счастливой... в груди словно рождалось тепло, а щёки болели от постоянного смеха. Они стали ей будто родными, как настоящая семья, которой у неё никогда не было, и Ната прикусила губу от мысли, что, возможно, в следующем году она уже не будет с ними учиться и долгое время не увидит.       — Сдаюсь, — сказал со вздохом Виктор.       Он вскинул руки и опустился на землю напротив девушек; Саша же, не теряя ни минуты, плюхнулся на траву следом. Рука легла на плечо друга, приобнимая.       — Немного упрямства ещё ни одному волшебнику не помешало.       — Упрямства или ослиной упертости? — Виктор смахнул его руку под приглушённый девичий смех.       Саша молча принял дружеский выпад, как самый благородный аристократ, и лишь сделал едва заметный взмах ладонью. В ту же секунду листья и небольшие веточки с верхних деревьев приземлились на макушки Наты и Насти. Смех быстро сменился недовольным ворчанием.       — Так… вы тут созвали совет для чего? — Саша улыбнулся, вытягивая ноги, и закинул руки за голову. Лучики солнца слегка поблескивали на его рыжих волосах, и Ната подумала, что он был похож на довольного кота.       — Точно не для того, чтобы ты тут солнечные ванны принимал, — Настя закатила глаза, когда ей неожиданно прилетел пинок по пятке, но уголки губ всё равно поднимаются.       Несколько пар глаз смотрели на Нату в ожидании. Она прокашлялась. Всё же большое внимание к себе Ната не любила, оттого мурашки прошлись по спине. Руки слегка сжали выступивший край рубашки в попытке унять взявшееся из ниоткуда беспокойство. И пока шестеренки активно крутились в голове, чтобы придумать, как подать эту новость друзьям, они переглянулись. На пару секунд повисло неловкое молчание, прерываемое лишь тихим свистом Саши, который не отрывал взгляда от искусственного солнца над головой.       — В общем, — с глубоким вдохом начала Ната, — Министерство одобрило нашу заявку, но нам сказали, что нужно ждать ответа от других школ.       Ната слабо пожала плечами, как бы подтверждая неопределенность новостей. Повисла напряжённая тишина. Даже непринужденный свист Саши резко затих.       — Ты шутишь?       Настя хоть и была главной оптимисткой всей компании, но даже она охотнее поверила, что у них в Сибири резко стало жарко, чем в то, что Министерство магии так легко пошло навстречу молодым студенткам. Но когда Ната отрицательно покачала головой, ей потребовалось мгновение, чтобы сразу же подскочить на ноги, утягивая подругу за собой.       — А в какие школы отправили заявки? И сколько ждать? Нам поездку школа оплатит? — Вопросы сыпались один за другим, но Настя просто не могла сдержать свои эмоции, хотя и не то, чтобы та сильно пыталась. Ей от радости то и дело прыгать хотелось. Какое там молчание?       Кто же знал, что шанс, который им предоставили преподаватели за академические заслуги, окажется их золотым билетом, а не утешительным призов? Ната уверена, Настя уже видела перед глазами разные страны, которые раньше встречались лишь на фотографиях и в рассказах друга. И сердце от открывшихся возможностей билось так сильно, что вот-вот — и вылетело бы из груди.       — Погодите, вы о чем? — Девушки обернулись, замечая лишь недоумённые взгляды друзей, которые молча наблюдали за их плясками, не решаясь прервать. — Какая заявка?       — Ну, мы же рассказывали… для обучения по обмену, — Настя выдохнула и слегка наклонилась вперёд, активно жестикулируя. — Та стопка листов бледно-жёлтых, которые мы подписывали перед новым годом. Вы ещё с моим эссе их перепутали…       Саша перевёл взгляд на Виктора, а тот лишь пожал плечами. Мол, сам не знает. Ната поняла, что Саша пытался вспомнить хоть какую-то информацию о заявках.       — Это про то, что вы будете целый год учиться за границей?       Девушки кивнули практически одновременно, озарив друзей счастливыми улыбками. Дракин тут же поднялся, начиная говорить какие-то слова поддержки и поздравления, на что Настя рассмеялась и притянула его в объятия, повиснув на плече друга, несмотря на свой низкий рост. Салтыков остался же на своём месте, ничего не говорил, как будто бы задумался и покрутил свой золотой перстень между пальцев. За три года дружбы Ната успела выучить многие привычки своих друзей, Сашины в том числе. Под фасадом спокойствия его волнение всегда выдавал лишь один жест — прокручивание перстня. Но не успела Ната озвучить вопрос вслух, когда Салтыков сменился в лице, поднимаясь на ноги.       — И когда вы должны уехать? — Саша поравнялся с друзьями, пряча безделушку в кармане, и улыбнулся как обычно — ямочки выступили у него на щеках.       — А… — Ната слегка качнула головой, отвлекаясь от собственных мыслей, — сказали, что нужно дождаться ответа школ, но приблизительно — в августе.       Ната улыбнулась ему в ответ также тепло, на что он по привычке хлопнул её по плечу и развернулся к Насте и Виктору, которые уже о чём-то спорили. Настя тут же принялась рассуждать о жизни в других странах, об их традициях и учёбе. Ната не сдерживалась от эмоций и смеялась вместе со всеми. Первый раз за долгое время было так хорошо, так спокойно и надёжно, словно сама жизнь поворачивалась к ней лицом. Ей до сих пор не верилось в свою удачу.       Погода оказалась действительно тёплой, а воздух — прохладным и свежим. Это дарило ощущение свободы, расслабление и даже надежду. И почти никто не задумывался, как именно они проведут следующий год. Важно было сейчас то, что лето, наконец-то началось.