Следы на моей коже

Тёплый Лос-Анджелес встречал этим утром каждого бегущего по своим делам. В случае с Марселем бег был противопоказан – для него вчерашний день ещё только закончился. На дворе было порядка 9 утра, а тот кокс, что был в его организме только-только заканчивал свой эффект. Это дало возможность спокойно улечься на диван в небольшой квартирке и делать вид сна. Квартира, словом говоря, в своём нынешнем состоянии, и подходила только для того, чтобы спать и мыться в ней. Остальные же помещения напоминали исключительно склады, ведь разгружать вещи после переезда было некогда. Работа сменялась ночью, а ночь имела за собой такие характерные моменты, как немножко травки, достойное количество виски, новый набор незнакомцев, с которыми можно потусить, и такой же набор девушек, из которых ещё предстояло выбрать, какая пойдёт к столу. Впрочем, иногда даже до этого не успевало дойти – в борьбе Марсель против виски спиртное, обычно, побеждало. Рутинная ночь не давала возможности победить беспорядок в квартире, хотя за ним скрывалось то великое множество вещей, что были необходимы Марселю. Но вместо использования старого он либо покупал новое, либо забивал хер. Второе оставалось предпочтительным. Вот, например, бас-гитара. Марсель вообще-то на высоком уровне владеет данным инструментом, периодически играл с разными бэндами в барах, а иногда для души перебирал струны дома. Это разгоняло кровь в его теле, он чувствовал себя в ещё одном деле мастером. Одна струна на басу задевала какую-то струну в его сердце. Вообще Марсель творческая натура. Где-то во второй спальне, в районе бас-гитары, находились запакованные картины собственного написания, а по коробкам лежали толстые тетради, блокноты, папки, полностью забитые рисунками, если быть точнее, эскизами потенциальных татуировок. Это и было второе дело всей жизни Марселя. Тогда остаётся очень спорный вопрос – какое место занимали в его жизни выпивка, наркота и секс, но об этом потом. На сон, даже в столь позднее время, у Марселя всё равно не было много времени – сегодня было много работы. Но даже той пары часов хватит, чтобы отпустило окончательно. Пока можно вложиться в рефлексию чуть больше. Трудно ответить, почему именно тату стало тем, на чём Марсель хотел зарабатывать. Безусловно, навык рисовать пришёл раньше – но почему на коже? Что притязательного в том, чтобы пачкать чужой холст, подверженный снятию червями, когда этот холст отойдёт в мир иной? Наверное, ответ крылся в том, что такое «временное» искусство позволяло показать средний палец всему конформному движению, сохраняя лицо истинного бунтовщика. А помимо прочего в этом была возможность быть ближе к чужому «грязному белью». Забавно, но данная фраза в контексте Марселя несёт двойной смысл. Но, действительно, слушать о чужих скандалах или проблемах, а может быть каких-то классных тусовках ему всегда доставляло, да и слова он всегда мог подобрать, чтобы были силы двигаться дальше. Как правило огонь первого разжигал интерес ко второму, то есть из куколда, что только впитывает и реагирует, Марсель превращался в активного участника множества историй. Что сказать – «допинг» открывал множество дорог. Но мотивацией, конечно, служили сами рассказы. Нередко сеансы набивания новой картины заканчивались совместным потреблением виски в районе Голливуда, хотя сам салон находился в Санта-Монике. Кстати, когда-то у Марселя была машина. Ровно до тех пор, пока приоритеты не победили внутри него, и дурь вышла на первый план. Нередко он об этом жалел. Но у него не было даже велосипеда или, как у настоящего рокера, Харлея. Либо ноги, что могли нести многие часы до дома, либо такси, что было ежедневным вариантом. Вот чёрт. Транспорта нет, а на работу ведь надо. Ну что-же… Пришла пора вставать, Марсель. По пробуждению он увидел то, что привык видеть уже многие дни в разных местах – он в одежде, где-то лежит, лицом в пол. В доме, как и в жизни никого нет. Перевернувшись на спину, он обнюхивал майку, которая вновь, удивительным образом, была свеженькой, а дальше вставал и шёл в ванную. Там Марселя встречал его главный враг – собственное отражение. И для всех это был темноволосый парень с выбритыми висками и уложенными назад волосами. Без каких-либо уродств, скорее наоборот – обаятельность била отовсюду. Подсушенное тело, ровное, опять же, удивительно ухоженное лицо, с ровным носом с небольшой горбинкой, большими глазами, над которыми красовались достаточно густые брови. При росте в 180 с небольшим сантиметров это был крайне укомплектованный красивый парень, которому только недавно исполнилось 26. Может это было вчера, может месяц назад, но точно когда-то летом – время года, день, неделя, месяц, часы не имели никакого принципиального значения. Умыв лицо, почистив зубы и добавив немного геля для укладки, Марсель выходил из ванной комнаты и шёл сразу в сторону двери, попутно вызывая со своего побитого временем Айфона 10 поколения Убер до мастерской, где он будет творить.