По дороге в страну чудес⁠⁠

      — Привет, малыш, скучал?       — Не особо, — хрипло ответил Чимин и нерешительно прошел в глубь камеры.       С опаской посматривая на Юнги, он быстро скинул с себя верхнюю одежду и, надев легкую майку, забрался на свою постель. Ситуация, конечно, патовая. Правильнее всего было бы сейчас не строить из себя этакую человеческую версию равнодушия, а осторожно, тщательно подбирая слова, первым начать разговор и всё цивилизованно обсудить — у них ещё есть шанс уладить конфликт, да как-то неохота. Что, если ответы Юнги его не устроят? Как тогда сосуществовать в одной маленькой камере?       — Ты злишься? — отложив чашку, прямо спросил Юнги, прекрасно видя метания Чимина, который совершенно точно растерян и озадачен. Ожидаемо, если честно.       — Где ты был во время проверки? — вопросом на вопрос ответил Чимин.       — В кабинете Хосока, — не стал скрывать Юнги. Да и смысл? Там его видели многие заключённые. Да и надзиратели тоже.       — Как я посмотрю, вы подружились, — хмыкнул Чимин, делая только ему понятные выводы.       — Нет, когда бой закончился, прятать меня было уже поздно, — даже в лице не изменившись, проговорил Юнги. — Вот и пришлось отсидеться там.       — Ясно, — односложно протянул Чимин. Прятаться было уже поздно? Ну-ну…       — Тело все еще болит?       — Все хорошо.       Тяжело вздохнув, Юнги внимательно посмотрел на Чимина, напрасно пытаясь понять, какие именно мысли сейчас омрочняли хорошенькое личико Пака, который, показательно отвернувшись лицом к стене, царапал что-то на ней ногтем. Как дитё малое… вот ей-богу! И как тут не вспылить?       — Ты боишься меня? — серьезно спросил Юнги, не видя больше смысла оттягивать неизбежное. Либо пан, либо пропал, да?       — Нет, я все ещё озадачен твоим поведением.       — Я не хотел заходить так далеко.       Не самое лучшее оправдание, Юнги прекрасно это понимал, но всё же! Нужно же с чего-то начинать. Особенно, если учесть тот факт, что за пять дней своей невольной изоляции он так и не придумал, что именно ему стоит сказать Чимину, дабы тот его простил. Ну или хотя бы перестал так откровенно злиться. Он сам-то ещё до конца в себе не разобрался. Да и в мотивах своих поступков тоже. Как при таком раскладе оправдываться перед другим человеком? Может есть смысл солгать? Хм… нет, точно нет. Нельзя умалчивать о столь опасных новых аспектах своего характера. Тем более, что практика уже наглядно показала, на что он способен в моменты эйфории.       Ему совершенно точно не хотелось вредить Чимину. Но в тоже время он мечтал ещё хоть раз увидеть его прекрасное окровавленное лицо. Оба эти желания, словно дикие звери, боролись друг с другом в его и без того больной голове, и как бы Юнги не старался, он так и не мог вычислить потенциального победителя. Даже сейчас, просто глядя на сокамерника, ему одновременно хотелось и покалечить, и приласкать того. И от подобных желаний ему становилось дурно. Он опасен. Пора это безоговорочно принять и начать что-то делать.       — Чимин, не бойся меня, — ласковым голосом проговорил Юнги. — Я не так страшен, как тебе могло показаться на арене.       — Твоё сознание будоражит кровь? — повернувшись к Юнги лицом, прямо спросил Чимин, мысленно уже переезжая в камеру к Тэхёну.       — Да, — не стал отрицать Юнги. Он даже, можно сказать, был рад, что сокамерник сам заметил этот его изъян, и ему не пришлось говорить об этом лично.       — И едва ты почуешь её запах, тебе хочется разорвать меня?       — Разорвать? Нет! Во мне бушуют совсем иные желания, — немного растерявшись, рассмеялся Юнги.       — И что же тебе хочется со мной сделать? — всё не унимался Чимин, ему было просто жизненно необходимо, наконец, расставить все точки над «i», иначе же спать не сможет из-за своей мнительности.       — Трахнуть, — смутившись, выпалил Юнги, лишь чудом не покраснев.       — Чё? — немного неуверенно промямлил Чимин, от шока чуть не выпав за пределы вселенной. Тэхён, конечно, говорил ему о подобном, но «знать» и «осознавать» на деле оказались совершенно разными ощущениями. — Я тебе нравлюсь?       — Нравишься. Но пока ты цел, меня не возбуждаешь. Я так-то не по мужчинам…       — То есть я тебе нравлюсь только покалеченным? — обалдел Чимин.       — В сексуальном плане — да.       — И давно у тебя такие предпочтения? — прищурился Чимин, сам не зная, точно ли ему нужен ответ на этот вопрос.       — Не уверен, — задумчиво пожал плечами Юнги. — До встречи с тобой я не интересовался подобным.       — Прекрасно просто, что ж мне так везёт на извращенцев? — обречённо тряхнул отросшими волосами, Чимин. — Зачем ты заступился за меня? Я ведь проиграл…       — Чимин, мне пока сложно ответить на этот вопрос, — стушевался Юнги. — Давай будем считать, что я просто поддался непонятному и нелогичному порыву.       Сказать по правде, ответ Юнги прекрасно знал, но не был до конца уверен в том, что Чимина он устроит. Да и, по сути, что он мог сказать? Что на самом деле ему самому хотелось наказать Чимина и желательно жёстко и максимально кроваво? Узнай подобное, тот просто от него сбежит, словно птичка выпорхнет за пределы клетки, а он, как никудышний хозяин, будет оплакивать утрату, коря себя за то, что забыл вовремя запереть дверцу. Ну или тупым ножом отрезать крылья…       Находясь в изоляторе, он не без удовольствия обдумал множество способов, которые могли бы ему помочь заполучить Чимина целиком и полностью. И, наконец, выйдя из заточения, он сразу же приступил к реализации своих замыслов. Сначала он просто станет для Чимина близким человеком. Таким, к которому тот всегда сможет прийти за советом, и когда Чимин полностью ему доверится, он сделает его своим. Эта схема проверена годами и, ко всему прочему, не требует тщательного продумывания всех своих шагов. Нужно просто слушать и внимать. А все остальное за него сделает привязанность. Тем более, что знал он о Паке уже довольно много.       Во время проверки Хосоку нельзя было передвигаться по тюрьме, и все это время он провел в своем кабинете вместе с ним. Разговорить болтливого директора не составило большого труда. И это отчасти насторожило Юнги. Тот не был настолько глуп, чтобы рассказывать первому встречному об одном из лучших своих бойцов. Выходит, Чону было выгодно поведать ему чужие тайны. Но зачем? Может, стоило спросить об этом напрямую у Чимина? Его будущего «парня» явно что-то связывало с Чон Хосоком. Но вот что? Откуда директор знал так досконально биографию обычного преступника? Не интереса же ради?       Был ещё один момент во время разговора с Хосоком, который очень смутил Юнги. Они болтали о тире, что располагался на территории тюрьмы. И когда речь зашла о стрельбе, Юнги предположил, что, вероятнее всего, Чимин там частый гость. Услышав подобное, Хосок громко рассмеялся, а когда, наконец, успокоился, поведал ему о том, что Чимину там делать нечего, ибо в стрельбе он полный ноль, как и в метании ножей. Полный ноль? Серьёзно? Как он тогда убил всех своих папиков? В новостях же чёрным по белому было написано то, что всех тех мужчин застрелили. Причём с довольно неблизкого расстояния. Что-то не сходится, да? Когда Хосок понял, что сболтнул лишнее, он, хитро улыбнувшись, пошел ва-банк и тонко намекнул ему на то, что многие из местных звезд совсем не те, кого из себя строят.       Подобное откровение обескуражило Юнги. Обескуражило и вновь зародило семя сомнений. Директор был так откровенен с ним… с ним, малознакомым убийцей. Он чем-то мог быть тому полезен? Если бы! Позже, уже в камере, тщательно проанализировав всё услышанное, он далеко не с первой попытки пришёл к выводу, что предметом повышенного интереса Хосока был совсем не он, а Чимин. Юнги просто «разрывало» от желания обо всем расспросить сокамерника. Но он не был до конца уверен в том, что имеет на это право. У самого ведь рыльце в пушку.

***

      А Хосок тем временем, попивая ароматный крепкий кофе, упивался своей маленькой победой и откровенно ликовал. Он был полностью уверен в том, что воодушевлённый Юнги, получив от него вкусную свежую сахарную косточку, уже вовсю обхаживает Чимина, а значит, его маленькой проблемы вскоре не станет. Поначалу ему не хотелось терять одну из своих любимейших игрушек — за потугами Чимина так приятно наблюдать, но минутное удовольствие явно не стоит того, чтобы лишиться всего, что он так долго строил.       То, что Чимин и Тэхён планируют побег, он знал давно, и предполагал, что их план возьмет свой старт сразу после освобождения Чонгука. Проще, конечно, было просто убить Гука и не мучиться. Но Хосок не был до конца уверен в том, что у парочки закадычных «друзей» нет запасного плана, в котором бы учитывалась смерть пешки. Больших ставок на Чона явно не делалось. Глуповат тот для этого. Единственное, в чём он был полностью уверен, так это в том, что главными козырем являлся именно Чимин. Устранив того, он смог бы ликвидировать опасность. Но вот незадача, ему совершенно не хотелось отправлять Пака на экскурсию на тот свет. Рано ещё. И именно поэтому он решил подключить Юнги.       То, что его новая игрушка прикипела сердцем к Чимину, было очевидно, как белый день. И это играло ему на руку. Правильно преподнеся информацию и подослав Юнги к Чимину и Тэхёну, он без особых усилий сможет узнать всё, что ему нужно. Побег не состоится, он сохранит лицо, а Юнги получит Чимина. Все в выигрыше. Ну, почти все. Ким не в счёт. Ха! Для начала он как бы невзначай рассказал Юнги о разных незначительных деталях в характере Чимина, зная, что, получив интерес Пака, тот вновь придёт к нему за информацией. И тогда он сделает предложение, от которого Мин просто не сможет отказаться.       Единственное, что волновало Хосока, это было то, что к компашке беглецов с какого-то перепугу присоединился Сокджин. С ним могли быть проблемы. Причём немаленькие. До своего ареста тот работал смотрителем в «Стране Чудес» и знал много потайных ходов и тайников. И поэтому мог без проблем спрятать любую вещь. И так же легко передать её за стены тюрьмы. В этом и заключалась вся беда.       Сначала Хосок думал о том, что Чимин и Тэхён просто хотят раскрыть тайну тюрьмы общественности. Но, поразмыслив, пришел к выводу, что все они не настолько глупы, чтобы своими же руками рыть себе могилу. Выходит, сладкая «парочка твикс», сдуру поверив в себя, удумала свергнуть его с трона. Ну, как с трона, с кресла директора. Для Хосока подобное было равносильно государственной измене. Ведь «Страна чудес» была его личным государством. В её стенах он и царь, и бог. Разумеется, мириться с таким хамством он был не намерен.       Скосив взгляд на документы об освобождении Чонгука, Хосок нервно скомкал бумагу и тоном, не терпящим возражений, велел Минги привести к нему Кима. Не стоит больше откладывать этот разговор в дальний ящик. Пора напомнить местным сумасшедшим, кто тут главный босс. И что будет, если бросить ему вызов.       Равнодушно пожав плечами, надзиратель привыкший уже к истерикам директора, тут же поплёлся в камеру Тэхёна. Медлить себе дороже! Жертва выбрана. Что ж: помним, не любим, не скорбим Ким Тэхён.       Обнаружив Кима, спокойно сидевшим на своей постели, Минги громко рявкнул:       — Ким, директор зовет.       — Сейчас приду, — хрипло ответил Тэхён, нехотя поднимаясь на ноги.       Ситуация из разряда: не ждали. Ладно, не страшно. В первый раз, что ли? Не так страшен Хосок, как его малюют здешние черти. Кому как не Тэхёну об этом знать? Было дело, проходил. Урок, правда, ни черта не усвоил, но это так — лирика.       Всем своим видом наглядно демонстрируя, что он думает о Хосоке, Тэхён, вальяжно переступив порог директорского кабинета, почти терпеливо дождался, пока надзиратель выйдет, и лишь после этого проговорил:       — Звал?       — Да, — уверенно кивнул Хосок. — Твой ручной зверёк скоро выходит, как поступишь?       — Никак, он и так намучился со мной, пусть теперь поживет и для себя, — заученно ответил Тэхён. Таким его давно уже не дезориентировать.       — Айгу, какое самопожертвование! — наигранно схватился за сердце Хосок. — Думаешь, я в это поверю?       — Верь во что хочешь.       — Как думаешь, Чимин сильно расстроится, если узнает, что ты его используешь?       — Я не понимаю, о чем ты, — почти наивно хлопая ресничками, протянул Тэхён. Наша песня хороша, начинай сначала! Песня может быть и хороша, только вот исполнитель подкачал. Причём не в первый раз.       — Тэхён, у вас ничего не получится. Предлагаю решить все по-хорошему, я разрешу Чонгуку остаться, а вы перестанете играть на моих нервах.       — А если я не соглашусь? — приподняв бровь, осведомился Тэхён.       — Чон может и не дожить до освобождения.       — Если с Чонгуком что-то случится, весь мир узнает о твоих играх.       — Ты готов умереть ради него? — не поверил ни единому слову Хосок.       — И не только умереть.       — А Чимин знает, что мне известно о ваших планах?       — Тебе ничего неизвестно, Хосок, — хищно улыбнулся Тэхён. — Будь внимателен, эта партия для одной из сторон окончится весьма плачевно. И да, я тоже умею предугадывать ходы противника. Передавай Мину привет.       — Это звучит как объявление войны.       — Так и есть.       — Ну что ж. Тогда поиграем.       — Подожди и увидишь, что твоё падение будет поистине фееричным!       — Обещаешь?       — Конечно!       Усмехнувшись, Тэхён резко развернулся и, не оглядываясь, направился к двери, полностью игнорируя при этом заливистый смех Хосока. Ставки сделаны, противники официально объявлены. Что ж, первый «удар» за ним. Интересно будет посмотреть в лицо Хосока, когда тот поймёт, где именно он просчитался. Как их «любимый» директор там сказал? Как думаешь, Чимин сильно расстроится, если узнает, что ты его используешь? Ну как сказать? У него нет и никогда не было тайн от Чимина. И это лишало их план слепых пятен. Доверие — их всё. Доверие — это то, чего нет и никогда не будет у Хосока. Боль очищает разум и закаляет дух. И совсем скоро Хосок убедится в этом на собственной шкуре.