По дороге в страну чудес⁠⁠

      Оставшись в одиночестве, Хосок впервые всерьез задумался о том, что его самоуверенность может оказаться фатальной. Пусть до конца он и не верил в то, что Чимину и Тэхёну удастся реализовать их план, но и надежд, что те сдадутся без боя, он не питал. Ещё, несмотря на все факты, он не верил в случайную травму Юнги. Слишком уж удачно тот упал. Неужели Сокджин решил сыграть эпизодическую роль в этом глупом спектакле? Как же его подговорить-то умудрились?       Чем дольше и тщательнее Хосок размышлял о сложившейся ситуации, тем больше понимал, что дальше тянуть не стоит. Вся эта ситуация уже давно достигла своей точки невозврата и вот-вот грозилась вылиться в неслабые такие проблемы. Пора принимать меры. Причём радикальные. Но как же стоит поступить сначала? Закрыть глаза на все действия тандема Пак–Ким и ждать удачного момента для атаки или же, не теряя и минуты, устранить очаг возгорания? Но точно ли, убив Тэхёна, он сможет усмирить Чимина? Ой, не факт, ой, не факт…       Из размышлений о насущном Хосока вырвал громкий стук в дверь. Тяжело вздохнув, он громким голосом проговорил:       — Войдите.       Всего мгновение, и в его кабинет уверенной походкой входит весьма долгожданный человек. Какие люди и без охраны! Чудеса прямо-таки!       — Йо, звал? — спросил мужчина, присаживаясь напротив своего директора.       — Да, ты узнал то, о чем я просил? — сразу перешёл к делу Хосок. На обмен лицемерными любезностями у него сегодня нет сил.       — Да, сомневался?       — Нет. Докладывай.       — Мы с тобой думали, что Чимин начнет войну сразу после того, как Чонгук выйдет на свободу. Но это не так. Сучка Кима не играет никакой роли в их плане. Он просто служит отводом для глаз. Устремив все внимание на него, мы упустили старт всего этого пиздеца. Кое-какая информация уже передана наружу. Не думаю, что они станут её использовать. Скорее это подстраховка. Второй пункт в их игре — это бунт.       — Они хотят использовать заключенных? — обомлел Хосок. Бунт… это так умно! И как он не додумался до этого раньше?       — Да, пока ты будешь их усмирять, они планируют выкрасть секретные документы и продать их прессе.       — Хитро, — кивнул Хосок. — Нужно действовать.       — Давно пора. Послушай меня, выведи из игры Чимина. Если его не станет, Ким утихомирится. Он не дурак и умирать не хочет. Свергнув тебя и посадив в кресло государственного представителя, он подпишет себе смертный приговор. Не хочешь проблем — ликвидируй Чимина. И да, пока не трогай Мина. Пусть они думают, что победили. Так будет лучше.       — Хорошо. Я тебя услышал.       — Я надеюсь, ты помнишь, что я хочу за свою помощь?       — Да. Не беспокойся.       Довольно улыбнувшись, мужчина поднялся со стула и, пока его не хватились, покинул кабинет, оставляя Хосока обдумывать свои дальнейшие действия.       Когда тишина вновь восторжествовала в его тронном зале, Хосок неторопливо начал просчитывать все свои будущие шаги. В словах его подчинённого была доля правды. Чимин действительно был опасным оппонентом. За время их войны он давно уже усвоил тот факт, что невинный с виду братик не является таковым по своей сути. Иногда, копаясь в себе, Хосок все чаще отмечал, что первоначальная цель, с которой он поселил Чимина в «Страну чудес», давно уже канула в лету. Стоит ли продолжать то, что уже изначально настроено на провал?       Хосок никогда не был заядлым перфекционистом и не особо стремился доводить свои планы до идеала. Если что-то срабатывало не так, как было задумано, он просто менял стратегию. Зачем насиловать свой мозг, стараясь откорректировать неисправный этап? Единственное, о чем он частенько задумывался, это понимает ли Чимин, насколько старший братик обезопасил его жизнь? С первого взгляда могло показаться, что вмешательства извне и не было. Но если присмотреться к мелким деталям, сразу становится понятно, что все победы Чимина в «кровавой пятнице» подстроены.       Назначая бои, Хосок сразу предупреждал противника Чимина о том, что тот должен проиграть. За все время своих интриг он ошибся всего раз. А именно, когда назначил бой против Тэхёна. Когда стартовал поединок и Чимин вышел против Тэхёна, он планировал остановить бой на середине, ибо хотел всего лишь припугнуть брата, и никак не ожидал, что Тэхён захочет все закончить за считанные минуты. Во время наказания у него чуть инфаркт не случился. Даже зная, что все жизненно важные органы были изъяты из вариантов, что предлагал автомат, он не мог успокоиться. От мысли, что его любимого братика разрежут, его бросало в пот. С тех пор он больше не принимал спонтанных решений.       Бой между Юнги и Чимином изначально задумывался как драматическое представление. И по сути, именно таким он и вышел. Мин, словно герой, пожертвовал собой ради спасения проигравшего. Хосоку изначально было необходимо понять, какие именно чувства его новая игрушка испытывает к Чимину. И получив желанный ответ, он начал гадать, как бы красиво покончить с Юнги. Ему не хотелось убивать того сразу. Ведь Мин был сильным игроком и мог своим поведением на арене развеять директорскую скуку. Но когда заварилась вся каша с побегом, он принял неожиданное решение, которое в последствии и стало роковым.       Зная о симпатии Мина, Хосок решил заманить того в свои сети, используя Чимина. Но он и предположить не мог, что со временем его братик начнет испытывать симпатию к этому психу. Это у них, походу, семейное. Сейчас же эта ошибка вполне себе могла сыграть ему на руку. Он использует именно Мина для того, чтобы вывести Чимина из игры. И возможно, даже весьма на длинный срок.

***

      Пока Хосок подготавливал платформу для своей атаки, Сокджин тоже в некотором смысле готовился к охоте. Вот только убивать или калечить свою жертву он был не намерен. С тех пор, как была готова карта, милашка Намджун ни разу не почтил его своим присутствием. И это очень расстраивало бывшего надзирателя. Выловив в бесформенном потоке людей Чимина, он с особым пристрастием «пытал» того, пока не выяснил все о предпочтениях своего будущего парня. Ему не было никакого дела до того, что тот являлся натуралом. Подобная загвоздка решалась довольно быстро. Главное в этом деле не спешить. Необдуманное действие может спугнуть будущего, пусть и не по своей воле, гея.       Достав по своим каналам сочную и ароматную курочку, запеченную с хрустящим картофелем, Сокджин красиво сервировал некое подобие обеденного стола, что стоял посередине его камеры, и, довольно оглядев свои труды, отправился на поиски Намджуна. Вполне ожидаемо отыскав того в библиотеке, он грациозно подошел к нему и, присев напротив, ласково проговорил:       — У меня есть курочка с картошкой. Хочешь, поделюсь?       Подняв голову, Намджун с неким недоверием посмотрел на своего знакомого, явно ожидая подвоха. Курочка… Конечно, он хотел мясца. Кормят в «Стране чудес» крайне паршиво. Но с чего бы этому странному парню с ним делиться? И вообще, как он смог достать такую роскошь в этой дыре? Он тоже так хочет.       — Ну так что? — всё не унимался Сокджин. — Курочка стынет.       — Хочу. Что ты хочешь взамен? — сдавшись, спросил Намджун, в душе надеясь, что целоваться его больше не заставят.       — Общения. Ты мне показался интересным человеком, — замурлыкал Сокджин, всем своим видом демонстрируя скромность и непорочность.       Немного помявшись для вида, Намджун все же согласился. Пусть и явно подозревал неладное из-за того, что Сокджин звал его в свою камеру. Успокоив себя тем, что он не красная девица и что насиловать его никто не станет, он всё же смог немного успокоиться. Ничего плохо не случится. Но это, конечно, не точно.       Оказавшись в чужой камере и вдыхая носом пряный аромат курочки, Намджун чуть слюной не захлебнулся. В тюрьме их кормили в основном безвкусной кашей и слишком жирным супом. Привыкший ко вкусностям и маминому кимчи, он очень тяжело адаптировался к такому меню.       — Садись, чего стоишь? — заулыбался Сокджин, жестом указывая на стул.       — Спасибо, — кивнул Намджун, присаживаясь за стол.       Во время вкуснейшей трапезы Сокджин болтал без умолку, постоянно подкладывая в тарелку Намджуна новую порцию сочного мяса. Сам же Джун совсем не сопротивлялся и, внимательно слушая своего нового друга, уплетал за обе щеки. Момент, когда из временного знакомого Сокджин совершил стремительный левел ап к хорошему другу, Намджун упустил. Еда всегда была его больным местом, и именно ей можно было быстро и без особых усилий завладеть его симпатией.       Радуясь своей маленькой победе, Сокджин потихоньку выпытывал у Намджуна нужную ему информацию. Ведь узнай он побольше об интересах своего гипотетического парня, сделать того своим будет куда проще. А то, что прожорливая лапушка обязательно будет его, бывший надзиратель совершенно не сомневался.

***

      Уладив все свои вопросы, Хосок, подозвав Минги, велел тому как можно скорее доставить в его кабинет Чимина. Твердо решив вывести брата из игры, он всё же не смог отказать себе в маленьком желании напоследок проучить того весьма жестоким способом. Нет, ну а что? Безболезненные уроки забываются крайне быстро.       Стоило только предмету всех головных болей Хосока переступить порог кабинета, как он сразу же сильно ударили того по лицу. Отшатнувшись к стене, Чимин неловко попытался увернуться от последующих ударов брата. Но куда там!       — Хо, ты что, с ума сошел? — невольно пискнул Чимин, прижимая ладонь к щеке. — Совсем уже озверел.       — Шлюхам слова не давали, — рыкнул Хосок, вновь замахиваясь.       — А, вот в чем дело. Тебе не понравилось увиденное шоу? — отскочив от брата, оскалился Чимин, стирая кровь с разбитой губы.       — Тебе совсем не жалко сокамерника?       — А он тут при чем? Я хотел добиться именно твоего внимания. А Юнги был лишь инструментом.       — Если хотел внимания, почему просто не пришел ко мне?       — Гордость, — улыбнувшись, соврал Чимин.       — Неужели? — приподнял бровь Хосок. Вах, как складно стелет!       — Конечно.       — Чимин, не думай, что это сойдет тебе с рук.       — Мне уже стоит бояться?       — Стоит. Минги, держи его, — закатав рукава, строго приказал Хосок.       И пока Чимин не успел сообразить, что с ним собрались делать, Минги крепко схватил его за руки, заламывая их за спину, тем самым полностью лишая возможности сопротивляться. Поток ударов, что обрушился на его многострадальную тушку, моментом выбил из легких весь воздух. Героически терпя побои, Чимин думал лишь о том, что за его проступок это явно небольшая плата.       Закончив с наказанием, Хосок велел отвести Чимина в камеру и запереть дверь.

***

      Когда окровавленного Чимина втолкнули в камеру, Юнги спокойно сидел на своей постели и читал очередную не особо интересную книгу. Почувствовав манящий металлический запах крови, он неторопливо отложил книгу и перевел взгляд на притихшего сокамерника. Кровь, словно прекраснейшая вуаль, окутала практически все лицо Чимина, шее и ключицам тоже досталась своя часть красного украшения. Тяжело дыша, Юнги поднялся на ноги и впритык подошел к Чимину.       Увидев, каким взглядом на него смотрит Юнги, Чимин, испугавшись, кинулся к двери, но та была заперта. Переведя перепуганный взгляд на сокамерника, он, сам не веря в успех, попытался убедить того не совершать глупости.       — Юнги, что с тобой? Потерпи секунду, я сейчас умоюсь.       Но Юнги уже не слушал. Подойдя к Чимину впритык, он схватил его за горло и стал с упоением слизывать с его лица алую жидкость.       В этот момент Чимин и понял, что не побои были его наказанием, а аудиенция со «вторым» Юнги.