Беленький волчок

      Для Гепарда это был обычный и совершенно непримечательный день.       Ежедневная планировка смены патруля. Поддержание порядка. Сампо Коски, с которым раз в день устраивают догонялки блюстители порядка. Его поимка в каком-то безлюдном переулке, которая вполне могла окончиться дымовой завесой и прощальным воздушным поцелуем. Прижатие лицом к стене, на которое отозвались очевидно пошлым и неуместным комментарием. И ничего необычного не могло произойти.       Гепард уже был почти готов к очередному побегу Сампо, привычно проговаривал протокол и цеплял наручники на не сопротивляющиеся руки, слушая весёлое щебетание рядом с ухом. Уже потянул руки к чужим бокам в попытке обыскать преступника, но вдруг остановился.       В его действиях было что-то не так. Непривычно и странно. Хотелось не обыскать, совсем нет. Хотелось просто просунуть руки в окна на одежде, потрогать за обнажённые бока и очень сильно сжать. До такой степени, чтобы можно было после увидеть тёмные следы от рук.       От последней мысли Гепард непроизвольно вздрогнул, что не прошло мимо Сампо.       — Ах, капитан, что-то не так? Неужели вы наконец осознали моё очарование? — Сампо игриво нашёптывает прямо на краснеющее ухо, прижимаясь ближе. Гепард непроизвольно сжал руки над белой кожей и немного отстранился.       — Ничего подобного. — Ландау не смотрел на лицо человека рядом. Что-то ему подсказывало, что это могло быть началом конца, так что вместо этого он пилил взглядом стену перед ними. — Просто ты раздражаешь.       «Да, всё именно так — выдохнув, подумал Гепард, продолжая осмотр — он просто раздражающий настолько, что хочется ему навредить. Я не должен давать волю чувствам»       Когда он всё же скользнул к выпирающим тазовым косточкам, дабы добраться до карманов на одежде, случайно касаясь на удивление тёплой кожи. На ухо несдержанно фыркнули, а тело в руках дёрнулось от обследывающих рук.       — Ах, капитан! Куда это вы лезете? — грубо пропел мошенник, явно намекающе выгибаясь в спине.       — Я… Я не… — на этот раз Сампо не спешил убегать, наслаждаясь стремительно краснеющими щёчками капитана, так что с интересом стоял дальше, ожидая его следующих слов — Я не хотел… Трогать…       Сампо громко рассмеялся, медленно переходя в мягкое хихиканье, пока Гепард краснел всё больше с каждым мгновением. Он не понимал что происходит, но вместе с покалывающими пальцами у него в желудке так же начал подниматься голод, когда к его уху прижались мягкие губы купидона.       — Малыш Геппи сегодня такой нерешительный — хихиканье пронеслось в его ушах, и Ландау еле удержал себя от того, чтобы сжать человека перед ним в непонятном чувстве — Ты не заболел? Я беспокоюсь вообще-то! — грустные нотки пробежали в глубоком голосе и Гепард мог почти увидеть, как красивые губки бантиком надулись в притворной обиде.       Гепард кашлянул в кулак.       — Я в порядке. Видимо, у тебя с собой ничего нет, так что пойдём — Он несдержанно сжал крепкое плечо, стараясь не смотреть на мужчину перед ним — Просто устал немного. — Всё же решил он дополнить, не услышав ответа.       Сампо внимательно посмотрел на него, пытаясь поймать чужой взгляд, но тот активно избегал его. Чувство беспокойства проскользнуло в сердце вора, но он решил не обращать на это внимание, сосредотачиваясь на неожиданно крепкой хватке. Обычно Гепард был гораздо более нежным в этом отношении, но сейчас Коске даже немного боялся, что на месте капитанской руки через время появится темнеющий синяк.       — Эх, капитан, я правда думаю, что с тобой что-то не так! — распевает синеволосый мужчина, только для вида держа уже раскрытые наручники за спиной, одновременно доставая бомбочку с дымом — Видимо, на тебя накатилось довольно много. Знаешь, если ты будешь так меня сжимать, то сломаешь мне руку! — в конце концов он добился немного обеспокоенного взгляда от капитана, ослабившего хватку. — И ещё пропустил пару очевидных фокусов, ну серьёзно, что случилось! — выроненная на мягкий снег бомбочка тихо загудела, а ловкие руки потянулись к красивому шокированному лицу — Надеюсь, в следующую нашу встречу ты будешь в порядке, мой любимый капитан!       Когда Гепард почувствовал мягкое прикосновение к своим щекам, всё заполонило дымом, а мягкий смех уже раздавался далеко впереди.       Вернувшись домой после очередного тяжёлого дня, Гепард глубоко вздохнул, развернулся и несдержанно ударил головой стену.       — Что за чёрт… — прошептал он, перебирая пальцами ключи.       Это было ненормально. Непонятно и непринято ни Гепардом, ни кем бы то ни было, кто узнал бы об его мыслях. Его зубы болели и чесались и Гепард не смог удержаться и пошёл за какой-нибудь булочкой или подобным, чтобы утолить голод, которого не было. Хотелось грызть. Размять зубы. Но не есть.       Придя в магазин Гепард заметил новый товар. Игрушки антистресс лежали на полочках яркими красками. Первопроходец однажды принёс одну и внезапно оказалось, что у Белобожцев достаточно стресса чтобы это стало ходовым товаром. Он взял две и пару пачек печенья.       Вернувшись домой необычно счастливым, Гепард быстро распаковал новое приобретение и сжал. Но не почувствовал ничего такого. Он думал о том почему, пока сжимал и разжимал руку, деформируя и восстанавливая глупую на вид птицу. Капитан закрыл глаза и попытался представить что он чувствовал в момент столкновения с Сампо.       Он чувствовал тепло его тела. Чувствовал мягкую кожу под пальцами в перчатках. Лёгкие покалывания по всему телу. И стойкое, сильное желание. Желание сжать, укусить, порвать на части. Будто внутри него проснулся неизвестный зверь, желая поживиться живой плотью. Он видел эти щёки, которые хочется укусить. Видел открытые кусочки тела, вырез на куртке посередине груди и хотел уткнуться туда и вылизать. Видел эти бёдра…       Гепард проснулся на том, что засунул голову курицы в рот и достаточно сильно укусил. Он сразу вынул игрушку и пошёл чистить зубы от микробов и есть сухарики с печеньем. Зубы чесались.       На следующий день всё повторилось.       Ежедневная планировка смены патруля. Поддержание порядка. Сампо Коски, с которым раз в день устраивают догонялки блюстители порядка. Его поимка в каком-то безлюдном переулке, которая вполне могла окончиться дымовой завесой и прощальным воздушным поцелуем. Прижатие лицом к стене, на которое отозвались очевидно пошлым и неуместным комментарием. И Гепард молился, чтобы ничего больше не произошло.       И снова это чувство. Глаза темнеют, когда цепляются за опущенные глаза цвета свежей травы и губы цветка купидона, которые хочется сделать красными и опухшими. Гепарду хочется замурчать и сжимать, сжимать, сжимать. Хочется как ласковый кот тереться головой обо всё тело человека и вылизывать каждый сантиметр. Мурчать и мяукать, прося больше. Кусать пальцы, щёки, ноги, всё до чего можно дотянуться. Зубы снова болят, а руки напрягаются, готовясь сжаться до порванной ткани и повредить что-то.       Его отвлёк Сампо, который уже успел вывернуться из хватки капитана и повернулся к нему с обеспокоенным выражением лица.       — Хм? С тобой правда всё в порядке? Ты уже пару минут просто лупишь в стену и ничего не делаешь. — он говорит это, поворачивая руками голову к себе. Его руки тёплые, почти нежные, но немного сухие и грубые на кончиках пальцев. Гепарду хочется завыть животным рёвом и оторвать его руки. Хочется съесть его. И от этих мыслей становится страшно.       — Да, я в порядке. — заторможено отвечает блондин, глядя куда угодно, но не на Сампо. Потому что страшно. Ему не хочется причинять боль. Сампо вопросительно склоняет голову, как пёс, пытающийся понять настроение хозяина, и от этого Гепарду хочется умереть.       — Мне так не кажется. Хей, может я сегодня просто пойду, а ты пойдёшь домой отдыхать, ха? — он спрашивает это заботливо. Почти просит. Зверь в голове охранника хочет, чтобы Сампо умолял.       — Пожалуй. — он соглашается, чувствуя, что больше внимания он не выдержит. Сорвётся. Его руки дрожат в попытке сдержать желание схватить. Мошенник смотрит удивлённо, а потом ещё более обеспокоенно. Он перестал улыбаться и из-за этого почему-то стало хуже.       — Вау, да всё правда херово, раз ты согласился на отдых. — Сампо задумчиво качает головой и отпускает лицо другого. Почему-то стало гораздо холоднее, чем до того, как его стали трогать. — Ну, тогда я пойду. А тебе бы не помешало отдохнуть. — Он похлопал Гепарда по плечу и ушёл, ободряюще улыбаясь.       Как только малиновая куртка скрылась за поворотом стало холоднее.       Гепард ещё некоторое время стоял там, просто глядя в пустую стену, пытаясь осознать произошедшее. После тяжёлого вздоха он потёр уже немного замёрзшие руки и сообщил о неудачной попытке поймать Коски. После работы он пойдёт к сестре и посоветуется с ней. Может быть, она и не даст ответа, но она могла бы хотя бы дать совет или успокоить.       Поздно вечером, возвращаясь после заполнения некоторых отчётов, он написал Сервал о своём скором прибытии и подошёл к двери мастерской. Там его уже ждала девушка, готовя закуски и горячий чай. Увидев белокурую макушку она улыбнулась и поприветствовала его.       — Привет, малыш Геппи! Давай, раздевайся, я тут пока доготовлю всё. — добавила она, унося пару подносов с разнообразными снеками в уединённую комнату с диваном и телевизором. Гепард разделся и пошёл за ней, встретив уже сидящую девушку.       — Я хотел поговорить и посоветоваться… — неловко сказал младший тихим голосом, садясь рядом с сестрой. Её лицо посерьёзнело.       — Вау, это видимо что-то важное… — Пододвинув поднос с печеньями и чипсами, сказала она.       — На самом деле не особо… — Повисла тишина. Подумав о своей проблеме в виде синеволосого преступника, Гепард быстро взял шоколадные палочки и стал медленно грызть, пытаясь заглушить голод.       — Ну я же вижу, что тебя это сильно беспокоит.       — Ну эм…       Архитектор не торопила брата, терпеливо ожидая пока он заговорит. Гепард же ожидал когда зубы перестанут чесаться и болеть, поедая палочку за палочкой. Одна. Вторая. Третья. Четвёртая.       На пятой он наконец остановился.       — Просто… Это странно… — Сервал вопросительно подняла бровь. — Я даже не думаю, что ты поймёшь… Может ты вообще испугаешься… — Сервал выглядела неубеждённой.       — Что такого там может быть, чтобы я могла испугаться собственного брата? Ты хочешь съесть человека или что? — она хохотнула, пошутив. Гепард застыл. Ему было не смешно. Совсем. Его взгляд беспокойно застыл на тарелке с палочками и он взял ещё одну. — Хм? — она нахмурилась.       — Ну… Эм… — Снова был слышен только хруст.       — Подожди, реально? — Гепард ест. Седьмая. Восьмая.       — Я говорил, что это странно… — Он ссутулится. Нервничает. А шоколад на палочке тает.       — Подожди, подожди! — Она замахала руками, её лицо было удивлённым, но немного любопытным. — Ты можешь объяснить подробней? Когда это началось, как это ощущается? Хотя бы кого ты хочешь эм… Съесть?       Напряжение можно было резать ножом. И снова хруст хруст хруст. десять, одиннадцать, двенадцать. Крошки на зубах скрипели и трескались. Желваки напрягались, тратя всю силу на каждый укус.       — Это… Правда странно… Просто вчера пока я преследовал Сампо… — На этом моменте глаза старшей Ландау шокировано раскрылись — Я просто… Захотел сжать его? Оставить синяки или что-то подобное… Покусать… Разорвать на части… — Пачка почти закончилась. Шестнадцатая, семнадцатая. Он кусал в перерывах между словами. — Зубы ещё зачесались неприятно… Как будто нужно было что-то в них очень сильно сжать или что-то подобное… Мне… Мне страшно… — Недоеденная палочка чуть не выпала из задрожавших рук. На лице Сервал было нечитаемое выражение.       Тишина, прерываемая только хрустом. Двадцать, двадцать один.       — Это… И правда странно… — она задумалась, вспоминая что-то. — А как именно ты хочешь его ну… Покусать?       — Эм… — Гепард откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, представляя это себе. Было достаточно странно представлять себе как ты кого-то кусаешь, особенно когда это был твой враг.       Он представил себе Сампо. Обычного, с беззаботной улыбкой и с раскрытыми руками. Зубы чешутся и Гепард ест. Двадцать восемь, девять, тридцать. Пытаясь сосредоточиться, он представляет, как всё-таки касается его как ему бы этого хотелось. Сжимая его щёки, кладя руку на его грудь, где размеренно бьётся сердце. Живое, сильное, громкое, как и его сейчас. Он подносит нерадивое лицо ближе и сжимает его щёку в укусе. Он случайно взял две палочки и теперь кусал их вместе. Сорок.       Он продержал в мыслях его щёку в таком положении, посасывая и водя языком по коже внутри рта, получая хихиканья от которых в животе всё переворачивается и двигается в неприятно-щекочащем тандеме. Его сердце уходит в горло, перекрывая воздух, лёгкие опускаются вниз, не давая дышать, почки скачут вверх и вниз, кишки распутываются и завязываются в узлы. Это странно, ужасно в какой-то мере, но так приятно.       Из уголков своего мысленного рта капает слюна и Гепард просыпается от того, что съел последнюю палочку и в миске теперь было пусто. Сорок семь. Неровно.       — И как? — спросила сестра, глядя на пустую тарелку.       — Вкусно… — ответил ей брат сдавлено.       Молчание теперь было не прервать. Гепард обнаружил, что слюна и правда потекла и он спешно вытер её рукой.       — А что на счёт Сампо? — она осторожна. Пытается понять, не задевая брата.       — Я думаю… Я хочу его эм… Сжать его в руках всего? Укусить его за щёку или бёдра больше всего хочется, а так просто покусать всё тело… Может быть… Откусить немного… Без боли… — он перебирает пальцами. Мог бы взять другие печенья и их похрустеть, но в живот уже не лезет. Сервал протягивает ему чай и он с благодарностью его берёт в руки. В его глазах усталость и печаль.       — Ну… Многого я не знаю, но у меня только два вывода. — Она с заумным видом подняла палец вверх. Гепард нежно улыбнулся её небольшому представлению. — Первое — в тебе проснулся начинающий каннибал и тебе хочется поесть человеченки. — Страж сморщился при этой мысли. Это был худший вариант из возможных. Хотя если бы так и оказалось, Гепард бы добровольно пошёл бы в тюрьму под строгую стражу. — И второй у тебя переизбыток чувств из-за Сампо.       Гепард сморщился ещё больше. И что это значило?..       — Если ты спросишь, то это значит, что тебе хочется его сжать и покусать из-за того что тебе он слишком сильно нравится. — она улыбнулась. Гепард нахмурился ещё больше и между бровями образовались напряжённые полосы — Хотя я не психолог, но где-то слышала, что такое бывает когда, например, видишь что-то очень милое, что тебе очень хочется затискать. Хотя, возможно, у тебя Сампо вызывает эмоции посильнее, чем милые животные.       Тишина, ничем не прерываемая. Гепард оценивал возможности возразить, а Сервал ожидала пока тот осмелится что-то сказать.       — Может быть я просто настолько его ненавижу?.. — Гепард с тусклой надеждой взглянул на сестру. Та пожала плечами, мол, не знает.       На этом их короткая встреча окончилась и Гепард в раздумьях уплыл домой. «Если всё-таки съешь его, то пообещай мне, что будешь есть с хлебом» пришло чуть позже сообщение на телефон, от которого страж не удержал улыбку.       На следующий день Сампо не было. На день позже тоже. Вернулся он только на третий и всё снова повторилось, как и в любой очередной, совсем непримечательный день. Одно лишь изменилось, Сампо казался немного обеспокоенным.       — Ах, мы не встречались целых два дня, а ты вот так встречаешь старого друга? — он певуче растягивает слова и Гепард думает о том, какие эти слова на вкус. Наверное сладкие, как шоколадные палочки.       — Вы имеете право хранить молчание. Помните, всё, сказанное вами может быть использовано против вас в суде. — Он старался не обращать внимание на покалывания на пальцах, когда застёгивал наручники на крепких запястьях. В голове предстал образ того, как он сжимает эти руки над головой Сампо, пока сам он… Не стал продолжать эту мысль дальше.       — Ах, как холодно! Вот так все капитаны одинаковые, совсем не ценят бедного Сампо Коски! — он драматично вздыхает и хнычет. Гепард сглатывает слюну при мысли о том как ещё Сампо мог бы вздыхать и хныкать.       — Прекрати паясничать. Из капитанов ты можешь знать только Броню и меня. — Гепард не хочет задумываться о том, что во время обыска он слишком задерживается на определённых местах. Как поднимает эту странную рубашку (кто так вообще ходит в такой холод?), проводит руками по крепким мышцам и опускается на бёдра, похлопывая руками по ткани, пока слушает весёлый щебет преступника.       — Это уже целых два! Как по мне вполне достаточно для статистики! — для статистики Гепард не подходит. Потому что относится он к Сампо совсем не холодно. Очень даже горячо. Гепард всё же не может удержать фырканье от комментария, чем заслуживает ещё больше слов. И ещё больше. И больше… Эоны, как же ему хочется больше слов от Сампо…       — Ты несёшь бред — Капитан констатирует факт. Этого бреда настолько много, что он захватывает всё его естество и даже больше. Настолько много, что съесть хочется, лишь бы уменьшить объёмы. Руки задержались на окнах на боках Сампо. Гепард думал над своими чувствами эти два дня и понял, что по крайней мере эту конкретную часть ему безумно хочется отгрызть со всеми потрохами. Наверное, чтобы кровь хлынула и согревала открытые бока. На большие причины его и без того захламлённый мозг был не способен.       — По крайней мере его достаточно, чтобы отвлечь, не так ли? — вопрос исключительно риторический, потому что шипение уже слышно почти рядом с пальцами. Да и бреда этого с избытком, потому что даже злиться не хочется.       В дыму он чувствует тёплую мягкость на щеке и голос «Рад, что тебе лучше.»       Гепарду не лучше. Всё стало только хуже и после этой встречи он стоял в том переулке до коченевших пальцев.       Дома он берёт игрушку антистресс и садится в кресло. Нужно подумать. Подумать о том почему это происходит и как от этого избавиться. На этот раз он не остановится пока не дойдёт до конца фантазии.       Сампо сидит на кровати. Его, Гепардовой. Монстр внутри удовлетворённо мурчит. Ему там самое и место. Без одежды желательно, но Гепард пока не настолько смелый, чтобы представлять это, так что пока что мужчина сидит только в трусах и майке. Пока что.       Гепард берёт его лицо, кусает за щеку и мысленно мурчит. Это чувство приятное, правильное. Такое, которое хочется продолжать вечно. Он облизывает кожу, получает смех и радость, которое слышит обычно при ловле преступника. Пузырящееся, булькающее и сытое чувство медленно поднимается из желудка по каналам в мозг, угрожая спалить все разумные мысли. Хотя ощущение, что это уже произошло.       Гепард усиливает укус, вызывает ойканье у образа и всасывает воздух, заставляя Сампо бурчать что-то про невообразимые аппетиты. «Ты не можешь меня высосать как какой-нибудь фрукт!» наверняка Сампо скажет что-то подобное и хочется возразить. «Могу, очень даже могу. Высосу досуха и скушаю всё до последней косточки»       После этого наверняка последует глупая шутка и новый приступ смеха и хрюканья. «Как поросёнок» думает Гепард. Во время некоторых обысков Сампо правда хрюкал и фыркал от щекотки и дёргался как взволнованный воробушек с распушившимися крылышками. «Съел бы без остатка».       Содрал бы слой кожи, под ним засосал бы соцветие нервов и вен как лапшу, дальше бы наслаждался мышцами, съел бы жир, потом органы, выпил бы костный мозг и наконец закончил бы всё это костями и эти мысли вызывают темноту в глазах от восторга. И Сампо сам как восторг. Как радость, как самый сладкий фрукт. Первопроходец говорил что-то про Эон восторга и Гепарду кажется, что они ощущается точно так же.       Наконец Гепард отводит зубы и смотрит на довольное взлохмаченное лицо. След от зубов виден чётко и в некоторых местах даже кровоточит. В голову закрадывается мысль о том, чтобы позаботиться, обработать рану, зацеловать по периметру, но это позже. Гепард облизывает губы и валит Сампо на кровать полностью, наваливается сверху непосильной ношей и целует, целует, целует. Нос, лоб, глаза, подбородок и особенно многострадальную щёку. Высовывает язык и зализывает как извиняющийся зверь, мол, прости за то, что причинил боль. Прости за то, что ты вкусный как Эон.       Гепарду кажется, что Аха на вкус как взрыв, как конфети из конфет, как сахарная вата, сделанная из листьев деревьев, как лепестки красных роз, как кровь, смешанная с сахаром и Гепард чувствует, как становится грешным. Какие на вкус Эон? Они съедобны? Им будет больно? Он не учёный и тем более не имеет связи с богами, но вылизывая мысленного Сампо ему кажется, что он достиг самого Эона. Он понимает почему у Сампо путь небытия, потому что Гепарда откровенно засасывает в него. И ему, как верному псу, нужен намордник и поводок. Намордник, чтобы не сорваться, поводок, чтобы если кусок всё же попадёт в рот, он не мог проглотить. Затянуть, задушить, чтобы, не дай Эон, не согрешить. Позволено только смиренно пускать слюни сквозь решётку и надеяться на благословение.       Мысленно он опускается ниже. Губы под запретом. Кусает шею, сразу сильно, впитывая в себя чистый звук от человека под ним. Сосёт, в некоторых местах до синяков и выступивших капель крови. Ему кажется, что он на небесах, сделанных из сахарной ваты. Ему кажется, что воздух наполняется цветами роз и зелёной травой. Он хочет съесть эти глаза. Гепард разрывает футболку Сампо там, где у мошенника находится вырез. Гепард никогда не может отвести от неё взгляд. И он целует, нежно, а хочется проесть грудину сквозь рёбра и прямо до сердца. Кусает без боли, а хочется съесть вместе с хлебом, смаковать каждый кусочек. И кровь как изысканное вино, которое Гепард не любит, но сейчас готов пить, пить, пить. Он поднимает тёмные от неизвестного пока желания глаза на мужчину и млеет всё больше. Глаза тёмные от похоти, на лице смущённая улыбка с ярким румянцем, на щеке укус, а шея покрыта засосами. Гепард напился настолько, что опьянел. И он кусает.       На этот раз Гепард проснулся от того, что что-то хлопнуло его по носу. Обнаружил он себя на том же кресле с головой курицы во рту и телом курицы в руках. Ах, кажется он во время этих фантазий случайно оторвал голову ни в чём неповинной синей курочке, какая нелепость. Такая же нелепость, как и настойчивая твёрдость в штанах. Гепарду хочется умереть.       На следующий день он идёт на патруль в тумане мыслей. Его мозг отказывается работать в каком либо направлении и Данн услужливо взял некоторую часть обязанностей на себя, как заместитель капитана. На перефирии зрения снова появилась синяя макушка и Гепард сорвался с места, не замечая удивлённых взглядов. Его не волнует. Ему не хочется думать ни о чём, кроме Эона во плоти.       Догонялки, затянувшиеся на час. Гепард может это выдержать, а вот Сампо уже начинает запыхаться. Прижатие к стене и… Бездействие. Руки стражника лежат на боках, не двигаясь, даже не дрожа. И сам Гепард бездействует, как и его разум. Завис, наполовину умер.       Сампо ёрзает.       — И всё же что-то не так. — говорит вор, поворачиваясь без сопротивления и уловок. Смотрит как-то странно. Переводит взгляд с лица до пят и обратно в поисках подсказок. В глазах Гепарда нет подсказок, в лице тоже. Он просто смотрит, будто мимо, будто не здесь, будто не его руки покоятся на окнах в одежде преступника. — Что-то ты совсем расклеился, малыш Геппи. — знакомое прозвище отзывается где-то. Непонятно где, в сердце, в лёгких или в голове, но где-то да откликается.       Тишина почти ощутима на коже. Холодная, неприятная, но немного отрезвляющая.       — Выглядишь так, будто тебе плохо. — Да. Плохо от Сампо. Плохо от того, что Гепард вспоминает как ещё до прощения всех грехов Сампо, до принесённых им обедов, до свержения Коколии он замирал на долгие мгновения, смотря на открытые участки кожи. — Может быть, тебе бы хотелось немного обнимашек, ха? — Он шутит. Определённо шутит, на это намекает озорная улыбка и несерьёзный тон, но Гепард ловит себя на том, что кивает.       Сампо выглядит по крайней мере удивлённым.       — Тогда давай сюда, малыш Геппи. — Всё же раскрывает руки Сампо. И как Гепард может отказаться от такого подарка?       Стражник льнёт к шее вора, укравшего его сердце и чувствует себя реальным псом. Он молится всем Эонам, чтобы прямо сейчас ему вырвали все зубы и оторвали руки, иначе не сдержится. Он на грани того, чтобы укусить, чтобы сжать, чтобы сломать. Еле сдерживается и закрывает глаза, стараясь не думать ни о цветочном запахе, ни о тепле. А ведь они повсюду. Вокруг всего тела капитана.       Сампо кладёт руки на белокурую макушку и медленно массирует. Гепарду хочется мурчать, но вместо этого он льнёт чуть сильнее, сжимая губы, в попытке остановить позывы. Руки сжимаются в кулаки до полумесяцев на ладонях под тканью.       — Хей, Геппи, я чувствую телом как ты напряжён. Расслабься, отпусти себя. — он говорит это тихо, но задорно и Гепарду хочется кричать. Он не знает на что нарывается и от этого страшно.       Когда он чувствует на языке вкус крови ему почти страшно, что он не сдержался и укусил, но нет. Сампо отдёргивает его от себя, видя, как губы стража прокушены до крови и Гепард наконец чувствует кусочек оторванной верхней кожи на зубах. Сампо в шоке, а Гепард почти в панике. Он закрывает рот ладонью, прижимая так, что становится больно и панически осматривается в надежде найти выход. Сампо его держит за обе руки. Крепко. И смотрит с дюжим беспокойством.       — Гепард, что случилось? Блять, Гепард, ты дурак! — Сампо немного напуган и Гепард винит себя ещё сильнее. — Серьёзно, что с тобой? Если не скажешь я серьёзно позвоню твоей сестре и уговорю её уговорить Хранителя дать тебе отпуск на месяц!       Гепарду хочется отпуск на всю жизнь. Желательно со смертельным исходом. Он хочет что-то сказать, но комок в горле мешает. Может быть это его сердце стучит и расширяется от страха, а может внезапно вырвавшиеся слёзы.       Сампо его обнимает, вытирает светлую кожу ладонями и говорит что-то смутно беспокойное и успокаивающее. В голове шум и Гепард не может различить ни слова. Он не чувствует почти ничего, кроме шума. Шума ощутимого и громкого. Он не чувствует как его лицо искажается, как вытекает ото всюду. Из глаз, из носа, изо рта. Не чувствует как его тело трясётся в панике. Не чувствует как медленно опускается на землю, сжимая руки на боках Сампо. Ему кажется, что он течёт, что кожа слезает, как и всё тело, превращаясь в беспокойную лужу из крови, плоти и слёз.       Гепард смутно понимает, как Сампо кому-то звонит, звуча напугано. Гепард сожалеет. Вор прижимает телефон к плечу, внимательно слушая и одновременно с этим пытаясь что-то сделать.       Он поднимает голову Гепарда, что-то говорит, говорит и говорит и стражнику так жаль, что он не может слышать, что не может слушать. Он ничего не видит из-за слёз, во рту неприятный вкус и горло судорожно напрягается выдавая сдавленные рыдания. Ему так отчаянно жаль.       Руки мошенника легко, но неуверенно скользят по заплаканному лицу. Что-то щупают, что-то трогают, останавливаются на порванной, разгрызенной губе и пытаются её размять. Стирают слёзы на место которых приходят новые. Красивое лицо прислоняются совсем близко и Гепард в судорожной попытке думать понимает, что Сампо находится буквально в сантиметре от лица другого и что-то шепчет. Его нос трётся о другой, губы выдыхают воздух в размеренном темпе, глаза смотрят в глаза. Гепард быстро моргает, не понимая ничего, зажмуривает глаза и снова широко раскрывает их в панике. Губы напротив одним и тем же ритмом вдыхают и выдыхают воздух и тут Гепард понимает, что правда задыхается.       Он пытается повторить. Отчаянно цедит воздух сквозь сердце в горле и кашляет от того, как то сопротивляется, наказывая. Пытается повторить снова и чувствует булькающее сопротивление. Он не понимает: это от слёз, крови или мозга, который, очевидно, вытек и потёк прямо в горло из-за всего этого. Он пробует снова и снова, пытаясь то ли выжить, толи просто угодить без цели. Просто быть послушным и хорошим. Ожидать награды.       Сампо помогал, хотя и был чуть ли не в такой же панике, как сейчас Гепард. Пытался разминать больные, напряжённые мышцы. Тёр скулы и активно вытирал руками всё, что капало. Дышал тёплым воздухом и в отсутствии кислорода Гепард судорожно понял, что пахнет жвачкой. Мятной. Гепарду захотелось произвольно прижаться к губам напротив, почувствовать холод в горле, остудить горящее в горле сердце и перестать мучаться от недостатка кислорода. Ненависть к себе и своим желаниям нарастала в геометрической прогрессии и не собиралась сбавлять обороты. Воздуха поступало настолько мало, что стало правда страшно. Зрение размывалось всё больше, а тёмные пятна угрожали заполнить всё зрение. А зубы болели.       Сквозь эту дымку агонии проскочили некоторые пятна осознанности. Он почувствовал чужие пальцы у себя во рту, раздвигающие губы и, как казалось, заливающие туда потихоньку воздух. Будто надували шарик, Гепарда медленно, но верно заполняли воздухом из чужих лёгких. Сампо дул прямо в горло и хлопал по щекам время от времени, пытаясь разбудить, не дать потерять сознание. Было стыдно.       Гепард снова попытался сделать глоток и на этот раз получилось даже почти без проблем. Горло жгло. На языке смутно чувствовалась свежесть мяты. Гепард ненавидел себя за то, что ему хотелось повторить это, лишь бы почувствовать больше.       Сампо внимательно смотрел, чтобы Гепард восстанавливался без проблем. Гладил по щекам, убирал излишки жидкостей. И выглядел лучше Эонов. Как будто никакой человек не достоин даже видеть краем глаза его. Как будто Гепард не должен даже существовать в мире, где о нём могут знать.       — Успокоился?.. — Сампо спрашивает аккуратно, почти боязно и Гепарду хочется провалиться сквозь землю.       Он боится говорить. Боится, что снова заплачет. Плакать в их семье было опасно, неправильно, стыдно, потому что это слабость. Ландау не должны быть слабыми, но если кто-то слаб к чему-то конкретному? Оставалось лишь сдавлено кивнуть головой, пытаясь удержать ещё больше слёз на и так изуродованном лице.       — Фух, ты меня напугал! — Сампо почти вернулся в своё прежнее состояние, с улыбкой и всем, что делает из Сампо Сампо. Гепард пытается быть хотя бы похожим на человека. — Серьёзно, что случилось? Если не хочешь говорить, то ладно, но это было правда страшно!       Гепард видит его улыбку и ему хочется снова кусаться. Стражник закусывает губу, но его быстро отдёргивают от этого.       — Хей, не надо… Ты себе так все губы откусишь. Как тебя после этого целовать? — Сампо мягко смеётся, укладывая большие пальцы на уголки искусанных губ и массируя их круговыми движениями. Зверь внутри мурчит и вертится от ненавязчивой ласки, а человек через силу сдерживает себя и не заталкивает пальцы к себе в рот. — Откуда у тебя вообще такая привычка? Может быть, тебе вместо этого стоит кусать мои пальцы?       Он шутит. Как и в ситуации с объятиями. Как и всё время. Но разжиженный истерикой мозг слишком устал, чтобы анализировать это и зубы нежно смыкаются на одном из пальцев. Он сжимает кулаки на коленях, сдерживаясь от того, чтобы сомкнуть зубы сильнее. До хруста костей, до куска мяса во рту.       Сампо выглядит удивлённым и даже немного смущённым. Гепард просто всхлипывает, удерживая палец между губами и пытаясь хотя бы прийти в себя. Вор притягивает его ближе и Гепард почти молится прям так из-за того, что тот не убирает палец, так ещё и начинает гладить и массировать больную голову. Вкус у Сампо не какой-то особенный. Даже не сладкий. Солёный пот, немного собственной крови и соплей со слезами, обычная человеческая кожа. Но это странно успокаивало. Просто держать во рту, просто наслаждаться теплом и осколком реальности в этой странной ситуации. Это было приятно. Правильно. Не стыдно.       Гепард закрыл глаза, приводя дыхание в норму. Уткнулся Сампо в грудь, чувствуя лбом биение сердца. Немного учащённое, но живое и тёплое. Что-то животное всё ещё хотело кусаться, сжимать и лизать, но уже не как бешенное. Хотелось любя прикусывать губы, хотелось нежно сжимать щёки, хотелось вылизать шею. И любить. Очень хотелось любить.       Сцена стала спокойнее. Дыхание пришло в норму и осталось единственным звуком в совсем недавно удушающем шуме. Было тихо.       — Итак… — Сампо первый прервал тишину. — Из-за чего всё это было?       Отвечать не хотелось. И без того странная ситуация скорее всего станет ещё страннее, если Гепард хотя бы попытается объясниться. Будет удивительно, если Сампо хотя бы не испугается. Вместо ответа Гепард отрицательно покачал головой, мол, не буду, не хочу.       — Ха? Я вообще-то волнуюсь! — В груди потеплело — Серьёзно, мне знаешь как страшно стало, когда ты мне на плечо кровоточить начал!       Гепард неразборчиво мычал с пальцем во рту. Непрошеная улыбка тронула губы.       — А-ах, мой палец не вкусный! И вообще, я тут поговорить с тобой пытаюсь! — капризно и с улыбкой, будто не ругает сейчас. Гепарду плохо. Ему кажется, что он сейчас задохнётся в любви. Сердце удовлетворённо булькает, уже не бьётся. Расплавилось на пару с мозгом и не хочет работать как положено. Губа жжёт, но терпеть можно.       И вокруг так спокойно, так приятно.       Проходит, как казалось несколько часов и Сампо наконец его отцепляет от себя. Гепард бы зарос и умер, если бы решал, когда отойти.       — Ну как ты? — Сампо спрашивает нежно и Гепард глупо улыбается и почти мурчит сквозь палец. Он наконец убирает руку и стража чуть позорно не ведёт за ней. — Хей, я тут с тобой разговариваю. Что улыбаешься-то?       И сам улыбается. Красиво так. Нежно и просто. Это не лживая, льстивая улыбка, которую он использует с заказчиками. Это не пошловатая улыбка, с которой он флиртует. И это самое прекрасное, что когда-либо видел Гепард в своей жизни. Он не сдерживается и падает во впадину шеи вора.       — Прости. — хрипло, но искренне. Так, будто не он только что заводился в истерике и чудом вылез. Руки снова залезают в волосы. Они стали немного мокрые от пота, и Сампо осторожно прочёсывает каждую прядку.       — Ой, да ладно. Вот с чем Сампо Коски точно может справиться, так это с истериками. Знаешь, как иногда заводятся дети в Подземье? А я вот знаю. — Гепард чувствует приукрашенные нотки. Вспоминает почти такой же паникующий голос, говорящий по телефону. И от этого улыбается только сильнее. Даже хихикает.       Снова тишина, комфорт и тепло.       Тут на телефон Гепарда приходит сообщение от Данна. Капитан нехотя отстраняется, чтобы достать из кармана телефон. Сампо, думая, что Гепард собирается уходить, думал встать, но страж сновь прильнул к теплу с телефоном в руке.       Гепард звонит Данну и быстро говорит «Данн, закончи сегодня всё за меня. Прости за неудобства, я дам тебе премию за сегодня в конце недели». После короткого ответа, он положил трубку и уже полноценно утонул в непонимающем ничего теле.       — Ох? Неужели сам Капитан Гепард Ландау решил пропустить свои обязанности ради старого доброго меня? — К чёрту всё это. Сейчас он откатился до заводских настроек без цензуры и разума, даже не пытаясь сдерживаться. Все мысли превращаются в кашу, звуки больше напоминают животное и сам он чувствует себя довольным зверем, у которого в животе собрались все органы, хлюпая и переливаясь.       Мозг скатывался по каналам вниз, смешиваясь с остальными органами в странном супе, отказываясь работать как надо или функционировать в принципе.       — Мгм… — Мурчаще промычал он, зарываясь носом под малиновую куртку на плече.       — Ха? Это же уклонение от обязанностей! Неужели такой старик, как я, заслуживает такой чести? — губа кровила. Вытирать было лень. Сегодня сравнительно тепло. — Не игнорируй меня!       А погода сегодня и правда хорошая.       Сампо фыркнул, будто обиделся, но на лице играет улыбка и зверю внутри сносит башню. Сердце завывает в тоске, пока безвольно плавает в крови, мозги разбиваются на отсеки и разбредаются, как картошка в супе и лёгкие сдулись в кипятке. И нить будто оборвали, а зубы куснули открытую кожу плеча будто играюче.       Сампо ойкнул, прямо как его фантазия, и Гепард с трудом удержался от стона.       — Я не вкусный, отстань. — хнычет мужчина наигранно, но сам отвёл голову, открывая вид на красивую шею, будто приглашая, и Гепарда откровенно ведёт. Он попадает в лбом под чужой подбородок и ведёт носом по сонной артерии, чувствуя одними губами , та перекачивает кровь в ровном темпе. — Ты не Гепард, а маленький голодный волчонок!       Сампо сам не понимает, какой эффект производит на охранника, потому что сейчас Гепард не волк. Да и не зверь вовсе. Монстр, чудовище, готовое выпустить зубы в любой момент и порвать тонкую кожу. Вместо этого Гепард лишь сильнее прижимается к шее губами и нежно её покусывает, чувствуя как пульс ускоряется, желая, чтобы сердце перегоняло кровь не в мозг, а прямо в голодный, жаждущий рот.       Гепард обводит мышцу языком, сосёт медленно и с наслаждением, смакуя и радостно мурлыча на каждый случайный звук.       — Ммм… Слушай, у меня есть кое-какие дела… — Затихший на какой-то момент Сампо наконец заговорил снова. Гепард чувствовал руками, как тот напрягается. Вкушал языком, как его пульс учащается. И зверь рычал, не желая прекращать. В отместку на то, что его пытаются оттолкнуть, он укусил беззащитную шею до еле видного следа.       Сампо весь напрягся и задрожал, и Гепард с удивлением отметил, что лицо мужчины теперь совпадало с его курткой по цвету. Напряжённое, нервное, с закрытыми глазами и очень красное. Человек считает это всё безумием. Зверь упивается и мечется в безумии.       — Мхм — мычит Ландау неразборчиво, зная, что так должно было случиться. Что рано или поздно нужно будет уйти, но не двигается.       — Тогда эм… Дай мне подняться? — Голос тихий, сиплый, и хочется выдавить больше, но нужно идти.       Нехотя Гепард поднялся на ноги, утаскивая за собой Сампо за руку. Наступила неловкая пауза. Каждый утонул в раздумьях. Сампо о своём, а Гепард о Сампо. О его голосе, о его помощи, о его руке в ладони. Гепард еле сдерживается от случайного поцелуя в каждый палец.       — Ну… Пока?       — Пока.       Разговор окончен. Тишина и томная минорная нота. Рука вора всё-таки выскальзывает, и он уходит. Когда тот почти скрывается за поворотом, он оборачивается и неловко машет на прощание, неуверенно улыбаясь, всё ещё выглядя прилично красным, и Гепард отвечает тем же.       Когда в переулке остаётся только охранник, он, как в тумане, набирает номер сестры и плетётся к её мастерской.       Когда он стучит в дверь, ему открывает улыбающаяся девушка, чья улыбка сразу тускнеет, когда она видит в каком состоянии находится брат. Скорее всего в плохом. Глаза опухли, на лице засохшие следы истерики, из губы перестало кровоточить только на середине пути и теперь по всему лицу была размазана засохшая кровь, которая неприятной коркой обволакивала лицо. Волосы в беспорядке, а ворот из-за той же крови стал неприятно твёрдым и вонючим. Во рту железо и смутный запах мяты и роз.       Старшая Ландау затаскивает за шкирку брата в дом и говорит Молли идти домой, отводя мужчину в ванну и садя его на унитаз.       — Какого чёрта?! — Она обеспокоенно кричит, хватая полотенце и заворачивая красные руки в него. Гепард даже сам не заметил, как те постепенно коченели, что могло кончиться очень плохо.       — Я укусил Сампо. — бормочет Гепард, улыбаясь, как дурак. Он и есть, вторит ему наполовину рабочий мозг.       — И за это он откусил тебе губу или что? — сестра выглядит злой, стирая основную грязь с лица, беспокойно бормоча проклятия под нос.       — Ммм… Нет, это я… Случайно. — Гепард поправляет, глядя сквозь вещи, сквозь мысли и прямиком к моменту столкновения с Сампо и его покрасневшему лицу.       — Дурак ты. Вместо того, чтобы кусать себя, лучше бы полностью съел Сампо. — сестра недовольно вздыхает, отпуская уже немного подчищенное лицо и садясь перед братом на корточки.       — Я просто… Сдерживал себя. Потом Сампо дал мне себя укусить, всё нормально. — Гепард будто оправдывается, будто сейчас он маленький мальчик, разбивший вазу, как в далёком детстве. Сервал смотрит с подозрением, но только вздыхает.       — И как покусал?       — Нормально.       — И чего тебе теперь хочется?       — Его.       Сервал кивнула так, будто ожидала этого. Будто сам Гепард не был во внутреннем шоке от всего происходящего. Будто он только что не признался собственным ртом о том, что ему нравится преступник.       — Может быть, тебе взять выходной? Серьёзно, тебе нужно прийти в себя. — Гепарду остаётся лишь кивнуть, потому что сейчас он чувствует себя на седьмом небе. И если он себя так чувствует сейчас, то на следующий день вполне может уже не обнаружить у себя крыльев, чтобы продолжить полёт.       Сервал выгнала его за дверь со словами о том, чтобы он ни на кого не нарвался, потому что сейчас вполне может сойти за тень на Снежных равнинах. Гепард улыбается от нелепого комментария и плетётся домой по ночным улицам. Он и сам не подозревал насколько задержался у Сампо, пока не увидел звёзды на чистом небе.       Сегодня и правда хорошая погода.       На следующий день шёл снег. За окном завывал ветер, а створки неприятно скрипели. Неба не было видно за облаками, было пасмурно и сухо.       Гепард чувствовал себя так же.       Во рту пересохло, горло болело нещадно. Глаза не хотели открываться полностью, а между ресницами застряли соринки и соль высохших слёз. Сердце бултыхалось на нитках сознания. Да и сам Гепард соткан из ниток. Его руки распадаются на лоскутки, тянутся к полу, как и голова, язык, как атласная лента, неумело разворачивается во рту, пытаясь то ли скрутиться, толи раскрыться в полную длину. Все внутренности сплошной беспорядок! Скручиваются, завязываются, рвутся пополам, перемешиваются цветами.       Нитки мыслей обрываются на середине, а оставшиеся разбросаны по черепной коробке, как фейерверк.       Гепарду хочется провалиться сквозь землю, как вода, но он остаётся лишь порванными лоскутами на земле, ожидая, пока начнёт гнить.       Больше одного выходного взять ему не позволяет совесть. Он волнуется, даже боится, что встретит Сампо. Боится объясняться, боится увидеть реакцию. Но Сампо нет. И на следующий день тоже. В какой-то мере это успокаивает, в какой-то пугает.       Гепард думает, что на месте Сампо он бы боялся выходить на улицу ближайшие годы.       К собственному удивлению, он видит Сампо через неделю. Инстинктивно он гонится за ним, и вот оно! Обычный день и всё нормально! Обычные разговоры и неуместные комментарии в погоне! Будто Гепард не перебирал ниточки своей души все эти дни в попытках связать из них прошлого себя.       Они бегают достаточно, чтобы Сампо начал уставать, а Гепард - приближаться. Ещё немного и страж может в очередной раз схватить Сампо за край одежды и дёрнуть на себя, останавливая. Он уже чувствует тепло под собой, почти слышит привычные комментарии.       Но тут всё заполняется дымом. Мозг коротит от непривычного развития. Когда капитан выходит из дымки, вора уже нигде нет. Он тяжело дышит, пытаясь отдышаться, но кажется, какую-то из ниток в горле затянул слишком туго.       Сампо снова не появлялся несколько дней и почти сразу скрылся в дыму, только попав в поле зрения.       Сердце колотилось, в попытке не лопнуть от волнения. С ним что-то случилось? Он ранен? Не хотел его видеть? Конечно он не хотел, дурак! А сердце не унималось, пытаясь понять. Беспокойство было не из-за того, что Сампо даже не хотел его видеть, а из-за того, что Гепард не мог его хорошо рассмотреть, чтобы убедиться, что всё в порядке.       Было беспокойно, а сердце собственными сломанными спицами распутывало и связывало всё то, что Гепард с таким трудом пытался восстановить.       Такие недо-погони происходили реже, чем были до этого. Раз в несколько дней, а то и недель Сампо мог появиться и сразу убежать, пока Гепард старался хотя бы не потерять части себя. Было беспокойно, а прекратить не было сил и рассудка. Зубы чесались и по ночам приходилось кусать свои руки.       Очередное дежурство, синяя макушка на горизонте и напряжение в ногах. Погоня началась и Гепард хотел продолжать её до победного.       Сампо выглядел уставшим, гораздо больше чем обычно, иногда спотыкался и сокращал расстояние. Страж беспокоился. Готовился прыгнуть, лишь бы вор избежал падения и травмы.       А падение могло быть.       На крутом повороте, Сампо не рассчитал силы и чуть не полетел по склону кубарем, но Гепард вовремя спохватился и взял мужчину за руку, предотвращая падение.       Повисло неловкое молчание. Они тяжело дышали, пытаясь прийти в себя после погони. Гепард не осмеливался поднять глаза, не хотел увидеть отвращение или ненависть и смирно опустил взгляд в землю. Рука в его руке была тёплая. Стражник уже по привычке закусил ещё не зажившую губу, пытаясь удержать чувства.       — Я эм… — Голос вора был смущённым и тихим и страж нашёл в себе силы поднять глаза.       Сампо стремительно краснел, пытаясь не смотреть на Гепарда. На его красивом лице была неловкая улыбка, а под глазами залегли тёмные круги.       Монстр внутри бился в истерике и царапал клетку. Он кричал и выл в голодном приступе, оставляя крупные борозды на внутренних стенах мозга.       — Сампо… Можно я?.. — Гепард сам не знал о чём пытается спросить, но Сампо наконец взглянул на него и закрыл глаза, давая молчаливое согласие.       Зверь внутри успокоился и только тихо выл в ожидании команды, как хороший мальчик. И Гепард с удовольствием эту команду выполнил.       Одни губы коснулись чужих в робком поцелуе. Зверь снова начал метаться по комнате разума, как счастливый щенок, каким Гепард и был. Он тявкал и прыгал в радости. Ему наконец дали возможность попробовать Сампо. Ему наконец дали его любить и лелеять. Гепарду было стыдно даже думать о том, что будет, когда ему дадут покусать Сампо.       Гепард неуверенно раскрыл губы, начиная медленно и нежно посасывать нижнюю губу вора, который начал тихо хныкать. Сильные воровские руки обвили шею капитана, пока сам он открыл рот для дальнейшего развития поцелуя. Медленно, капитан оставлял синяки на губах Сампо, наслаждаясь, испивая его из горла и наконец перешёл к внутренностям. Он нежно провёл языком по зубам Сампо, поиграл с нёбом и перешёл к языку, кружась с ним и глотая. Он взял чужой язык зубами и пососал его, вызвав удивлённый крик и открытие зелёных глаз.       — Эйф! — Сампо пытался возмущаться без языка. Гепард упустил и отпустил кусок кожи. — Язык не ешь!       Гепард смущённо засмеялся и робко обнял Сампо, укладывая свой лоб ему на плечо. Он был так счастлив.       — Я люблю тебя… — Пробормотал он, высовывая язык и проводя мокрую дорожку от ворота до уха.       — Ты так предлагаешь мне стать твоей персональной игрушкой для жевания?       — Мхм… — Гепарду не хотелось говорить. Вместо этого он увлёкся жеванием красного ушка по периметру.       — Хей, это нечестно. Я согласен быть твоим парнем, но не согласен быть едой! — Сампо смеётся и от этого в животе у стража что-то активно хлопает и взрывается.       — Я тебя не съем. Просто покусаю. — Нежный шёпоток на ухо и очередной поцелуй. Так приятно, так хорошо.       — Я тебе не косточка. — Сампо поворачивает лицо Гепарда к себе и тянет ближе, чтобы вновь поцеловать в губы. Зверь счастлив. Гепард улыбается в чужие губы.       — Не косточка. — соглашается блондин.       — И всё же ты хочешь меня покусать. — говорит вор.       — Мхм.       И снова тишина, прерываемая новым мокрым поцелуем. Слышны лишь чмоканья и хихиканья.       — Ты будешь моим парнем?       — Чтобы ты мог меня кусать?       — Ага.       — Да, давай.       И снова смех. Мягкий, тихий. Такой комфортный и приятный, что все органы встают на места, укрепляются, все нитки собираются в аккуратный клубок и связываются в нормального человека, зверь внутри успокаивается и ложится спать, а мысли заполнены только любовью.       Они уходят из того переулка только через час. У Сампо следы укусов и засосов по всем видным местам, он выглядит растрёпанным, немного недовольным, но нежным и размягчённым.

А у Гепарда больше не чешутся зубы.