Синяки и заметки

Джисон опять опаздывает на их встречу в кафе, даже когда Чанбин вышел на десять минут позже положенного. Теперь интересно, а что если бы он пришёл вовремя? Чанбин смотрит на дорогу, но Джисона не видно и будет хорошо, если его задержали в колледже. Иначе получат они с Минхо поровну. Сейчас каникулы, получается, что получат они в любом случае. Чанбин громче включает музыку в наушниках и думает, что однажды друг перестанет так делать. До лета ещё три месяца, он так и заболеть может. В таком случае он вообще Хана не увидит, а с ним итак фиг встретишься, даже если он его лучший друг. Он постоянно где-то с кем-то. Ох уж эти экстраверты. Солнце светит прямо в глаза и Чанбин мысленно уже уходит домой. Физически он достаёт телефон и недолго разглядывает улыбчивое фото Джисона, стоящее на аватарке.

ChangBin Где ты?

HANey Буквально 10 минут! HANey Я лечу хён! «Не из Малайзии я надеюсь» — про себя думает Чанбин и убирает телефон в карман, даже не читая сообщения от Минхо. Он смотрит на костяшки, где не так давно красуется «Позвонить Боки». И как узнать кто это? Да никак, в особенности, если соула искать не слишком хочется. Джисон нашёл на свою голову, а Чанбин теперь мёрзнет на улице. Он натягивает перчатки без пальцев, чтобы не видел никто и не видеть самому.

Christopher

Крис со стороны наблюдает за ним. Вообще-то он просто хотел сфотографировать Сеул для обложки к песне. Тем более сейчас февраль, теплеет и на улице всё чаще можно увидеть красиво распускающиеся цветы или солнечные лучи на стенах домов. Или Феликса, вместе с рисунками у него на руках. Его соулмейт художник, поэтому на запястьях Ликса цветут пионы. У Криса только синяки на везде где только можно — ладно хоть головой он не бьётся об стены — и ни одного ответа на его послание. Новые ссадины и пятна от зелёнки. Даже интересно как он её такую цветную не нашёл. Крис хотел с ней подружиться, а в ответ получил разбитые в кровь колени и полное принятие, что с «ней» он не поладит. На загоревшее лицо парня падают лучи яркого солнца, от которого он жмурит глаза и пытается таким образом разглядеть кого-то на почти пустой улице. Наушники кажется слишком большие для него. Белая ветровка — единственная светлая вещь на нём, даже волосы чёрные. Висок аккуратно сбрит, а остальные пряди переливаются каштановым, купаюсь в солнечном свете. Он достал телефон и после небольшого раздумья быстро нажимает по клавишам. Крис тайком делает снимок, уж очень красиво он выглядит и собирается искать пейзажи для обложки альбома, но кто-то внутри его головы упрямо говорит, чтобы он пошёл и сделал нормальное фото. Да, так он точно не сможет ничем полюбоваться. Эй! Что за мысли?! Крис выдыхает и достаёт из кармана ручку. Он никогда ничего не запоминает, а так хоть посмотреть можно. Оставляет на руке короткое «Позвонить Боки» и грустно смотрит в небо. Ёнбок — как он часто называет Феликса — его давний друг и настоящая сваха. Он в делах любовных спец — хотя Крис знает, что он не более чем будущий психолог.

Changbin

— Хён! — Джисон подходит сзади и обнимает Чанбина за шею. — Двадцать минут, Джисон! Двадцать! Ты можешь вообще объяснить это? — Я заплачу за обед, — Хан закатывает глаза, но увидев грозный взгляд хёна делает максимально страдальческое лицо. — Как будто у тебя был выбор, — Джисон хочет что-то сказать, но его не слушают, ведь Чанбин уже зашёл в кафе. Младший только угрюмо плетётся следом, обещая самому себе надавать Минхо по голове. Или вернуть деньги, так даже лучше будет.

Christopher

Крису очень хотелось бы знать зачем он пошёл в то кафе за парнем. У него была абсолютно другая цель, но ноги сами вели его следом. И вот теперь он сидит тут, ждёт свой пибимпап и не может оторвать взгляда от брюнета. Ему однозначно стоит познакомиться с ним.

B.Chris

*фотография*

Он очень красивый…

Боки~ У людей разные вкусы, но он правда симпатичный Кто это?

B.Chris

Я не знаю

Просто увидел его на улице

Хочу подкатить к нему

Боки~ Эм… а я тебе для чего в этом вопросе?

B.Chris

Не знаю

Просто

Я не знаю

Это странно

Боки~ Ясно Просто подойди и познакомься Уверен, всё будет хорошо Удачи, Чанни-хён<3

B.Chris

Спасибо, Боки

Официант ставит тарелку перед ним и внимание Чана переключается на еду. Хотя боковым зрением он ещё смотрит на ребят. Брюнет улыбается и Крис делает ещё одно фото. Немного смазанно, но снимок выглядит так мило, что он убирает камеру от лица, чтобы лучше рассмотреть парня в живую. Солнце из окна попадает на кожу, придавая ей красивый, медовый оттенок. Тот парень, которого он ждал быстро что-то говорит и уходит в сторону туалетов. На секунду Крису кажется, что он посмотрел на него, но он скрывается из виду слишком быстро. Отличный шанс познакомиться с тем красавчиком. Крис встаёт из-за стола и по пути пытается сформировать мысль, выходит из рук вон плохо.

Changbin

— Что же тебя так задержало, мой юный друг? — Чанбин вопросительно смотрит на Хана. Он кусает губу и оглядывает помещение. Светлые стены, удобые диваны и вкусная еда — что ещё надо для счастья? — Я проспал, — Джисон зарывается рукой в волосы и избегает зрительного контакта. Чанбин закатывает глаза и спустя пару минут уже рассказывает о своих каникулах. Хан радостно улыбается, потому что проблема миновала и уже знакомит друга с планом ближайших тусовок. Джисон оглядывает заведение и парень неподалёку не даёт ему покоя. Когда же тот делает фото, он думает, что сумасшедший. Задержав взгляд подольше, Хан замечает как он закатывает рукава свитера. На локте огромное пятно от зелёнки, ровно такое же, какое он вчера оставил на хёне. — Я сейчас приду, не скучай, — Джисон убегает, не давая Чанбину вставить и слова. Внезапность стала его основной чертой. Ни с того, ни с сего начать рассказывать историю из детства, мыть голову в час ночи, зачитать реп о тяжёлой судьбе пакета с молоком… Всякое бывало, Чанбин почти не удивляется. Хан ускользает из его поля зрения, словно его тут никогда не было и можно быть, что Со действительно его выдумал. Парень смеётся про себя, потому что такого идиота ещё придумать надо, а у него фантазии явно не хватает. — Привет! — Чанбину даже не приходится поворачивать голову, потому что парень садится перед ним с дурацкой улыбкой от уха до уха. — Ты выглядишь очень красиво, не против если я сделаю пару фото на память? — Со пару раз моргает, переваривая информацию. — Извините? — парень издаёт непонятный звук осознания своего не самого лучшего положения и быстро продолжает развивать мысль. — Я имел ввиду, что ты действительно крут и я бы хотел сделать фото на альбом одной песни… — недоверие Чанбина растёт на глазах. — Мы пишем песни с моими друзьями и ты так классно вписался в её атмосферу, что мне показалось хорошей идеей подойти к тебе. — Да, вам действительно показалось, — Чанбин оставляет соусницу и смотрит в глаза собеседнику. — Нет! Ты не понял, — Со изгибает бровь. — Меня зовут Крис и ты очень красивый, я бы хотел познакомиться, — он неловко улыбается и теребит кольцо на мизинце. — Я правда не понимаю, думаю бесполезно продолжать диалог, — Чанбин кивает на место откуда предположительно должен выйти Джисон. Предположительно только потому что кто знает, может он вылез через окно туалета и сейчас войдёт заново. Или к примеру он утопился в унитазе и пьёт чай где-нибудь с Амбридж. У них даже вкусы схожие, так что это не удивительно. — Ты мне понравился, как тебя зовут? — Чанбин закатывает глаза и окунает кимпаб в соус, возможно пытаясь его утопить, а возможно он представляет на месте несчастного рола голову Криса. — Твой друг скоро вернётся, ты ничего не теряешь. Со кидает на него нечитаемый взгляд и продолжает обед. Буквально кладёт кимпаб в рот и жуёт. Крис смотрит на него в некотором смятении и начинает думать, что это была дурацкая идея. Даже не удивительно, учитывая, что это он придумал. — Чанбин. Вы хотели чего-то ещё? — Да, — кивает Крис, пойти не подумав. Чанбин — невероятно красивое имя — склоняет голову и хмурит брови. — Перестань говорить на вы. Парень фыркает и смотрит в окно. Рядом с ними растёт красивое дерево и веткой оно даже заезжает по стеклу. Людей немного, максимум школьники, отдыхающие от череды бесконечной учёбы. Как же он это не любит. — Хорошо, говоришь я тебе приглянулся? — язвительно произносит Чанбин, хотя Крис не реагирует почти никак. Кончики его ушей краснеют, а он продолжает крутить колечко на пальце. Спустя буквально пару секунд он лучезарно улыбается. — Да! Ты всё ещё против, чтобы я сделал пару фото? — он умоляюще смотрит на Со, пока он тихо смеётся, прячась в ладонь. — Я учусь в национальном университете искусства, мы с парой моих друзей пишем песни ещё со школы. Что насчёт тебя? — А ты богатый парень, — Чанбин пропускает мимо ушей его вопрос, убирает палочки в сторону и подпирает кулаком щёку. — Я учусь в старшей школе, не маловат для тебя? — Не-а, — Крис продолжает ярко улыбаться и замечает светлую макушку парня, выходящего из уборной. Точно, он же был с другом! Он хлопает себя по карманам в поисках бумаги и ручки, но в джинсовке только упаковка жвачки и фломастер розового цвета. Он хватает Чанбина за запятье и быстро пишет на нём адрес студии. Парень на это охает и внимательно смотрит за рукой, выводящей на его коже розовые буквы. Когда Крис поднимает голову и встречается с ним взглядом, Джисон уже стоит рядом со столом. — Приходи на неделе, кто-то из нас постоянно там. — А если не приду? — он вопросительно изгибает бровь. Крис поднимается с места и пожимает плечами. — Твоё право. Он уходит к своему столику, доедать пибимпап и звонить Феликсу, чтобы ждал гостей. Не понятно почему он решил что Чанбин придёт, но что-то в глубине души подсказывало ему, что они ещё не раз увидятся.

***

Студией эта квартира называлась только формально. На деле Крис жил там с Сынмином и Феликсом, но за неимением денег песни они записывали там же где и спали. В ванной комнате, если быть более конкретными, потому что там звук лучше. Февраль Крис любил за природу, которая просыпается после зимы и за потепление. Хотя в Корее не так и холодно, ему намного приятней сменить куртку на кожанку, за которую Сынмин зовёт его дедом. Становится теплее и можно уделить больше времени другому его хобби — фотографии. В основном снимки правда для альбомов или постов в социальных сетях, но ходить по улице с камерой в руках похоже на терапию. Воспоминания имеют свойство забываться, а так у него есть шанс оставить их в памяти чуточку дольше. Крис шагает через небольшие лужи на асфальте, хотя кроссовки всё равно намокают, когда он забывает посмотреть под ноги. Городской шум уже привычен для ушей, поэтому он не раздражается. Хотелось бы вдохнуть воздуха у морского берега Австралии, но он чувствует только запах выпечки из небольшой пекарни и выхлопные газы. На этих каникулах он возможно навестит своих родителей, пока что нельзя говорить точно. Крис только утыкается взглядом в голубое, безоблачное небо и прикрывает глаза от солнца. Оно кажется даже слишком ярким. Он направляет объектив вверх и щёлкает кнопкой. По дороге домой нет больше ничего интересного, даже ни одного бродячего котёнка, которых любит подкармливать Чонин. Он подходит к подъезду и на лавочке замечает парня в наушниках и белой ветровке. Крис улыбается сам себе и ускоряет шаг, быстро достигая его. — Я знал, что ты придёшь, — Крис аккуратно трогает его за плечо и Чанбин снимает наушники из которых играет что-то не совсем привычное для него. — Что слушаешь? — Не важно, — он выключает музыку в телефоне и смотрит на него снизу вверх. — Ты дал мне адрес, а номер нет. Я не знал как зайти, поэтому ждал здесь. — Давно? — Крис тянется в сумку за ключами, повторяя после Чанбинова «м?» — Ждёшь давно? — А… не знаю, может полчаса… я не помню, — Крис открывает дверь и хмуро смотрит на него. Может на улице и теплеет, но сидеть на холодной скамейке всё это время — глупо. Крис пропускает его вперёд и закрывает за собой дверь подъезда. До квартиры они доходят молча, Чанбин в переписке отмахивается от Джисона, который ну очень агрессивно пытается узнать больше о Крисе. Если бы он сам знал ещё хоть что-то. Квартира — на последнем этаже, к слову, Со всегда казалось, что там мало кто живёт. Всё детство, что мама не работала он убегал из дома на лестничный пролёт девятого этажа, где его находила сестра после школы и они долго болтали. Потом получали по шее за такое, но родители в скорее то ли смирились, то ли им стало плевать. — в которой он живёт кажется милой. Сложно подобрать правильное слово. На стене висят несколько картин, на вешалке куртки видимо его соседей и розовый берет с которого Чанбину очень хочется посмеяться. Но он молчит и ставит свою обувь рядом с кроссовками хозяина квартиры. — Сынмин-а! — громко кричит Крис и из комнаты выходит парень в пижамных штанах и большой футболке. Он держит в руке кружку и со скептицизмом просматривает на Чанбина. — Ликс ещё не пришёл? — Пришёл! — ещё один парень выскакивает из той же комнаты и виснет на Сынмине. Со уже не сдерживает смешка и снимает ветровку, которую Крис вешает на вешалку. — Ты наверное Чанбин? — Он кивает и Феликс ярко улыбается — видимо эта функция есть у всех кроме него. — Рад встрече! — Я тоже, — он неуверенно оглядывает коридор и смотрит на Криса, чтобы он хоть как-то помог. Только чем — непонятно. — Чай? — он радостно кивает и Сынмин отлепляет от себя Феликса, чтобы уйти, скорее всего на кухню. Феликс ищет себе новую жертву для объятий и им становится Крис. Он крепко прижимает к себе парня и улыбается, когда Феликс начинает жаловаться на Сынмина. Он из кухни посылает его куда подальше и Чанбин начинает задумываться для чего он вообще здесь. — И чего ты стоишь? — Сынмин выглядывает из кухни и смотрит на Со. — Эти двое друг от друга не отлипнут, пошли хоть познакомимся. Чанбину кажется это вполне логичным и он проходит к нему. Кухня небольшая, но на ней умещаются плита, холодильник, стол и небольшие полочки на которых стоят продукты. Благодаря окну даже не нужно включать свет, солнце прекрасно справляется. Сынмин садится на стул и Со делает тоже самое только ближе к выходу. На газовой плите стоит железный чайник — видимо деньги закончились на оплате универа — и в его боках можно увидеть кухню. — Чан постоянно кого-то приводит в дом, это не в новинку, но вчера он убирался буквально везде. Я даже испугался, что приехали его родители, а это всего лишь ты, — он разочарованно закатил глаза и посмотрел на Чанбина. — Кто ты? — Чан и Крис это один человек? — Сынмин смотрит на него как на умалишённого и отпивает из кружки. — Я внесу ясности, мы познакомились в кафе, когда он пришёл с каким-то жутко странным предложением сфотографировать меня. — брови парня поднялись вверх и он с интересом взглянул на его. — Он сказал, что его зовут Крис и дал этот адрес. — То есть не было любви с первого взгляда? — Сынмин сделал притворно разочарованный вид и заметил в проходе хмурого Чана. — Хён, так ты не шутил, когда говорил, что ты идиот? — Как видишь, нет, — Чанбин оборачивается на него и хмурится сам. — Любовь с первого взгляда? Я даже фамилии твоей не знаю. Феликс присвистывает и уходит подальше от кухни, пока Сынмин наслаждается шоу. Крис очень надеется, что Чанбин не будет придурком.

>Last night

— Я дома! — Чан скидывает с себя куртку и кроссовки и заглядывает в комнату где сидят Хёнджин с Феликсом. Они смотрят какой-то фильм, скорее всего ужастик, потому что Ли их обожает, а его парень не может устоять перед его просьбами. — Привет, — Сынмин отрывается от телефона и здоровается с ним из гостиной. Его тело очень удобно разместилось на кресле, так что ноги задраты выше головы. — Привет, — он кивает парню и отходит к шкафу, чтобы переодеться в домашнюю одежду. Крис спит в гостиной, потому что в комнате расположились две кровати, которые младшие сразу облюбовали. Гостиная размерами была чуть меньше и ему в одиночестве было очень комфортно. Вдохновение, приходившее к нему по ночам тоже было довольно. Он не будил никого, включая свет или когда искал что-то из своих вещей. — Как день прошёл? Феликс сказал, что тебе понравился какой-то парень в кафе, — Чан поднимает голову к потолку и ненадолго задумывается. Прошло ли всё как он запланировал, а запланировал он крутой подкат, после которого Чанбин дал бы ему свой номер? Нет. Он даже не спросил этого номера! Крис со стоном падает на диван, прижимая к себе тёмную футболку. — Я идиот. — Вау, ты перестал это скрывать. Это похвально, — если бы Крис не был так расстроен из-за своей глупости, он бы попытался испепелить Кима взглядом. Только сейчас у него другая забота. А ведь он может просто не захотеть прийти. Почему он только сейчас он этом думает?! — Сынмин… — он поворачивает на младшего голову. — Я влюбился. — Это не лечится, — он безэмоцианально смотрит на Криса и откладывает телефон в сторону. — Кто он? — Чанбин, он учится в старшей школе и… всё. — Что «всё»? — Сынмин вопросительно изгибает бровь. — Это всё, что ты о нём знаешь? Крис встаёт, чтобы посмотреть в зеркало, которое они так и не нашли куда повесить, поэтому оно просто стоит рядом с диваном, и оттуда кивает. Ким ничего не говорит и включает телефон, продолжая листать ленту. Чан переодеватся в домашнюю одежду и проверяет своё отражение на наличие новых синяков от соулмейта, но вместо этого замечает свою же пометку на костяшках. Он смотрит на руки и на запястье видит адрес квартиры, написанный розовым фломастером. Совсем как на руке у Чанбина. — Мы соулмейты… — тихо шепчет он и садится на диван, зарываясь пальцами в волосы. Сынмин охает и роняет на пол телефон. — Ты вдвойне идиот, хён.

>Now

Чан присаживается на табуретку и смотрит в пол. Он успел переодеться, что вполне логично, потому что в квартире даже жарко. Чанбину в толстовке и джинсах это особенно чувствуется. Крис же в майке со слишком сильными разрезами по боками и шортах до колен выглядит так, будто ему комфортно. Возможно так и есть, во всяком случае синяки на теле и пятна от зелёнки не должны быть там, не вписываются в атмосферу. — Может расскажешь о себе? — Крис поднимает голову и заглядывает в глаза Чанбину. Сынмин поднимается с места и заваривает чай в кружках с аниме-персонажами. — А что рассказывать? Мне семнадцать, — Ким фыркает на это — В планах поступить в медицинский, увлекаюсь скейтбордингом. — Со пожимает плечами и отпивает из кружки, которую перед ним поставили. Нарисованный персонаж улыбается, хотя выглядит немного безумно. — Ни с кем не встречаюсь. — Как мило, что ты решил рассказать именно это. — А больше нечего. Если ты хотел человека, с которым можно поговорить об увлечениях, то ты промахнулся. Джисон подошёл бы на эту роль намного лучше, — он чуть задумывается, вспоминая лучшего друга. — Но у него парень больно ревнивый. — Тот парень, который был с тобой в кафе? — Со кивает. — Неугомонная квокка, — Сынмин успехается и снова смотрит в телефон. — Ты тогда говорил что-то о фото, уже передумал? — Ага, Феликс сказал, что не отдаст пост модели. Чанбин смеётся и Крис думает, что общение налаживается. Номер телефона он всё-таки получает, как и полное ощущение, что судьба свела их сейчас не просто так.

***

Серые тучи сгущаются над многоэтажками, сегодня будет снег. Не так часто можно увидеть его, особенно в Пусане. Чанбину бы сейчас за учебниками сидеть, а он катится по асфальту на скейте, вдыхая воздух полной грудью. Он старается максимально использовать время, которое у него есть сейчас. На следующей неделе его уже ждут репетиторы, сейчас же в его распоряжении несколько часов свободы. Ещё и такой красивый день — четырнадцатое февраля. Подарков он не ждёт, а вот сам не прочь подарить плитку шоколада одному горе-музыканту. Телефон вибрирует в кармане и Чанбин, не сбавляя темп, отвечает на звонок. — Приходи домой, — он поднимает брови, не узнавая голос. Подносит к глазам телефон и охает, когда на экране высвечивается имя сестры. — Ты приехала? — Со отталкивается ногой от тротуара и крепко зажимает телефон в руке, чтобы он не упал. Многоэтажки проносятся мимо, ни на секунду не останавливаясь и он любит это ощущение скорости. Кажется, что его сердце колотится быстрее, чем мелькают силуэты людей перед глазами. — Сегодня утром, — Чанбин удивлён, однако поворачивает скейт и думает как бы быстрее добраться до дома. Он с трудом держит равновесие. — Придёшь? — Суджин с надеждой в голосе спрашивает и замолкает. — Жди, — он сбрасывает трубку и убирает телефон дальше в карман.

Soojin

Чанбин заходит в квартиру и спотыкается о сапоги с каблуком на пороге. Он негромко чертыхается и оставляет скейт в коридоре. На кухне работает телевизор. Со проходит по коридору на источник звука и даже не удивляется, заметив сестру, которая говорит о какой-то ерунде с незнакомой ему девушкой. Суджин поворачивает голову в его сторону и улыбается, как мама в далёком детстве, в редкие часы, что она бывала дома. Они видятся в живую впервые за последние года три, когда она переехала. Суджин не любила Пусан, не считала родным городом, хотя с восьми лет жила в нём. Родом из Даньдуна, Китай всегда был ей ближе. После рождения Чанбина и смерти её любимой бабушки, которая всегда была тем самым лучиком солнца в жизни, где на ней лежало воспитание младшего брата, Корея ощущалась чужой. Она не может винить в этом родителей, понимает, что это была вынужденная мера. Сейчас же, она стоит на кухне, где они когда-то сидели вдвоём. Суджин колдовала над чужими разбитыми коленками и шутила про свои царапины на запястьях. Но Чанбину давно не пять, а у неё уже нет кровавых порезов на руках. Перед ней юноша, чертовски похожий на любимую бабушку. Те же острый подбородок и прямые, тёмные волосы, которые на концах завиваются. И этот лисий взгляд. Черты лица, что за такой огромный срок замылились, возрождаются в братишке. Суджин неосознанно протягивает руку в его сторону и он, хитро улыбаясь, подходит ближе. — Привет, — она смотрит в такое знакомое и одновременно такое чужое лицо. На щеке небольшая царапина, опять где-то шастал. Суджин одёргивает себя. Она больше не должна следить за ним. — Привет, — уголки её губ поднимаются и они впервые за три года обниматся. Так крепко, как и должна семья. Семья, которая для неё всегда состояла только из бабушки. Семья, которая для него всегда состояла только из Суджин. В груди что-то болезненно сжимается, когда она прижимает его со всей силы. Если такое возможно, то она бы очень хотела, чтобы Чанбин был чуточку больше связан с бабулей. Она хочет, чтобы он знал, что такое счастливая семья, но уже давно прошло то время. Он отпустил свой шанс, не потому что виноват в чём-то, а потому что ему его не дали. Время проходит незаметно для всех, даже Шухуа, которая чувствовала себя неуютно из-за незнакомой обстановки успокоилась и болтает с Чанбином. Парень только рад узнать чуть больше о жизни сестры в Китае, а потому помогает с готовкой. У него всегда получалось это особенно хорошо, родители не боялись оставить его одного. Знали — ужин всегда будет готов, квартира чиста, а сам он спит у себя в комнате. Суджин не удивляется такому раскладу, она жила с теми же условиями. — А ты нашёл своего соулмейта? — резко спрашивает Шухуа и нож скользит в руке парня, оставляя порез из которого тут же льётся алая жидкость. Чанбин рефлекторно тянется к карманам, запоздало вспоминая, что он уже переоделся в домашние штаны. Суджин протягивает пластырь и он благодарно кивает. — Нашёл, — он заклеивает порез, на пробу шевеля пальцем. Кожу чуть стянуло, но это даже логично и он продолжает. — Это так сложно, — он задумчиво смотрит на пластырь и крутит рукой, чтобы отвлечь внимание. — Мы оба знаем, что соулмейты друг друга, но ничего не говорим. Просто общаемся как друзья и позвольте мне не рассказывать фееричную историю нашего знакомства, ибо хён тот ещё идиот. — Хён? — Чанбин кивает и продолжает нарезать лук. — Шокируем родителей? — Суджин с ухмылкой поворачивается к брату, который наверняка придумывает план как бы удивить их сильнее. За ними никогда не было как такового присмотра, такая шалость не может не сойти им с рук, тем более это не их решение. Судьба-злодейка во всём виновата. — А вы уверены, что это хорошая идея? — Шухуа неуверенно поглядывает на Со и Чанбин пожимает плечами. — Нет, но мне настолько наплевать, что я пойду и позвоню Крису, чтобы он пришёл к ужину, — он смотрит на девушку и в глазах у него то, чего никогда не было у бабушки. Злобные искры, черти, бесы, кто угодно. Такой взгляд был только у Чанбина и только сейчас.

Christopher

Прохладный ветер залезает под толстовку и кожаную куртку и щекотно пробирается вдоль позвоночника. Снег миниатюрными хлопьями падает на землю и тут же тает, оставляя после себя небольшие капельки. Мокрый, а от этого на несколько тонов темнее асфальт Крис топчет своими кроссовками. Погода обманчива, он сильнее сжимает в руках чехол от гитары и со вздохом натягивает маску на лицо, чтобы прикрыть нос, который и без этого краснее роз, стоящих в комнате Феликса. Конечно же Хёнджин поздравил его. Огромным букетом алых цветов в обёртке из крафтовой бумаги и ими же на запястьях. На чёрной шапке небольшими комками остаются снежинки, их даже смахивать не стоит. Он смотрит в небо, полностью скрытое тучами, крепче прижимая гитару. Он вышел от учителя пару минут назад и на глазах собираются кучи снега, которые с огромной натяжкой можно назвать сугробами. Крис ругает себя за то, что забыл шарф, хотя за то, что не взял камеру, переживает больше. В Корее редко холодает и теперь он не может запечатлеть на плёнке эти красоты. Телефон звонит в кармане, яркой рок-мелодией разрывая спокойную атмосферу. Чанбин подсадил его на героев, теперь он даже хочет выучить что-нибудь из их песен. Крис тянется за ним, отмечая кривой порез на пальце. Он поднимает трубку и прислушивается к лёгкой хриптоце в голосе «Бинни♡» — Не хочешь познакомиться с моей семьёй? — Крис спотыкается, запутавшись в своих ногах. — В каком смысле? — он встаёт ровно и рассеянно обводит взглядом улицу, будто это чем-то поможет. Рука мёрзнет, наверняка тоже краснеет. — Моя сестра нашла девушку, а ты нашёл меня. Хороший повод познакомиться, как думаешь? — Крис честно говоря не думает. Они так быстро сошлись, словно так и надо было, только до сих пор толком не поговорили об одинаковых синяках или неровных заметках на кисти. Чанбин всегда прячет руки и ноги, но та ситуация с адресом… пугает. Что если он один чувствует что-то более, чем дружеское? Словно услышав его, Со издаёт тяжёлый вздох и более отрывисто и неуверенно произносит, — Мне кажется, что есть много вещей, которые стоит обсудить в живую. Придёшь? Даже если не домой, то просто к подъезду? — он звучит так отчаянно, что Крис не может ему отказать. Не хочет.

Seo

Семья Со особо никогда не отличалась дружелюбием. Отношения больше походили на рабочие — я сделаю для тебя это, но в обмен получу то. Возможно из-за того, что родители на работе правда почти жили, а возможно было морально тяжело. Переезды с одной страны в другую, из-за страха мамы быть замеченными. Будучи маленькой девочкой, они с семьёй бежали из КНДР. Отец отдал за них жизнь. Южная Корея, казалось была лучшим вариантом, только её мама наотрез была против ехать туда, да и муж не видел в этом перспектив. Бабушка Чанбина и Суджин прожила в Китае счастливую жизнь и унесла кошмары Северной Кореи в могилу. Непривычный запах еды достигал коридора, в кухне о чём-то говорили парень и девушка. Сначала глава семейства решил, что Чанбин привёл домой подружку, но к ним вышла Суджин. Отец в шоке уронил небольшой пакет с шоколадом, мать раскрыла рот и глупо смотрела на дочь. Первая мысль была одинаковой — как же сильно она изменилась. — Суджин? — женщина быстрее оправилась и принялась изучать дочь. Она склонила голову на бок. Пара минут гляделок и она уходит на кухню, возвращаясь с невысокой брюнеткой под руку. — Мам, пап, это Шухуа, мы встречаемся и я хочу, чтобы вы были хоть немного в курсе моей жизни. Пожалуйста, давайте проведём этот вечер как семья, хотя бы раз в жизни. Отец хмуро смотрит на всё это и кривит лицо. Он терпеть не может то, что выходит за понятие нормального. Всегда он был примером для всех. Идеальный муж, идеальный сын, идеальный отец. Мало кто знал, что в жизни всё было иначе. Его собственный сын всегда получал за любое несоответствие с образом, который он представил себе — умный, мужественный юноша, отец его внуков. Чанбин с его образом не вязался никак — нескладный, худой, абсолютный ноль в истории и обществе, на последок никогда не интересовавшийся девушками. Общение сводилось к минимуму. Суджин до восьми лет жила с бабушкой, всё остальное время ей «занималась» мать. Его целью было воспитать достойного наследника, но и с этим у него не получилось, к сожалению. — Давайте поговорим, мы же семья, — Суджин смотрит на него, глаза на мокром месте. Он нехотя соглашается и девушка улыбается. Они уходят накрывать стол и отец снова морщится, когда в проходе появляется кудрявая макушка сына. Он исчезает так быстро, что даже разозлиться не хватает времени. — Может не всё так плохо? Перебесится, потом расстанутся, когда поймут, что это ненормально, — он кивает на слова матери и помогает ей снять куртку, витая в своих горьких мыслях. На столе красиво накрыто, от большой тарелки рамёна идёт пар. Аромат витает невероятный и не евшие с утра родители чувствуют ужасный голод. Бокал на тонкой ножке изящно выглядит в руках матери, отпивающей из него воду. Небольшие пирожные на блюде ярко выделяются на фоне суповых тарелок. Чанбин садится ближе к выходу и нервно поглядывает в телефон. Отец грузно опускается на стул и оглядывает… Шухуа. Суджин нежно сжимает её руку и что-то шепчет на ухо, после переводя взгляд на главу семьи. — И давно вы? — отец неопределённо кивает в сторону девушек. Он даже не хочет говорить, что думает. Это мерзость и его тошнит от собственной дочери. — Два года. Мы соулмейты, пап, это судьба, — Суджин с надеждой смотрит на него, надеясь, что хоть так в его голове что-то щёлкнет и он не выставит их за дверь ближайшие полчаса. О ночёвке можно даже не мечтать. — Не может быть такой судьбы у моей дочери! — на эмоциях кричит он и ударяет по столу для убедительности. Шухуа сжимается и боится даже поднять голову. — Я разве так воспитывал тебя?! — Соулмейт твоего сына — двадцатилетний студент-музыкант. Я смотрю, что воспитание вообще не твой конёк, — Чанбин язвительно вклинивается в диалог. Отец с ненавистью смотрит ему в глаза. — У меня не может быть такого сына, — в дверь звонят и Чанбин идёт открывать. Мать сидит с лицом, словно её предали самые близкие люди. Бокал в её элегантной, с тонкими, голубыми венами руке больше похож не на посуду, а оружие для убийства. В квартире давит буквально всё. Воздух словно пропитался ненавистью и междоусобицей. Чанбин улыбается, когда на пороге дома видит заснеженного Криса. На тёмной шапке комья снега, в руках гитара. Он неловко мнётся с ноги на ногу, с интересом заглядывая за спину парню. — Нужна помощь, — Крис кивает и Со убегает в одну из комнат и засовывает ему в руки сумку. — Меня сейчас выгонят из дома, из-за моей судьбы, а ты являешься неотъемлемой её частью. Крис не успевает отреагировать, отец выходит из кухни. На его лице отражается отвращение, когда на щеках парней он видит одинаковые царапины. Чанбин это замечает и поступает быстрее, чем думает. Он скрепляет их пальцы в замок и демонстрирует ему, замечая какие они холодные у Криса. — Я же говорил, — он пожимает плечами и улыбается. В кухне кричит мать, это их последний день в этом доме. Чанбин думает, что Шухуа не заслужила этой ненависти, она и слова не сказала. Вряд ли она ожидала такой приём. Крис нервно держит в руках спортивную сумку и переводит взгляд на ладонь Со, сжимающую его собственную. На пальце пластырь и небольшие цыпки. Бан всегда ходил с ними зимой, не надевая перчатки. Кожа у него сухая, вечно потресканная и в запёкшихся, маленьких точках крови. Гитара съезжает с плеча и он дёргается, чтобы поправить её. Отец горит от злости, его кулаки сжимаются, ногтями впиваясь в ладони. Мать кричит и кто-то из девушек всхлипывает. Осколки посуды со звоном рассыпаются по деревянному полу. Крис про себя молится, чтобы этот бокал разбился просто от падения, а не от удара о чью-то голову. — Не трогай их! — кричит Чанбин матери, отпуская руку. Он хочет подойти к ним, но отец, резким ударом возвращает его внимание к себе. — Как ты мог? Я столько денег вложил в твоё воспитание, чтобы получить такого как ты?! — он крепко держит его за плечо, до хруста сжимая. — Неблагодарный. — Отец кидает его со всей силы на пол и Чанбин падает в руки Криса. На секунду их взгляды встречаются. Таких пугающе пустых глаз ещё никогда не было на веку Чана. Он аккуратно поднимает парня, ставит ровно и пихает его на выход из дома. Крис за руку вытягивает Шухуа, стоящую ближе к выходу в сторону Чанбина. Она с небольшим криком отступает назад, с надеждой поглядывая на проход в кухню. Бан не смотрит на них и пытается пройти дальше, потому что другая девушка ещё стоит там, выслушивая всё, что о ней думают. Отец выворачивает его руку, которой он только что сжимал ладонь Со. Чанбин не придумывает ничего умнее, чем подхватить сумку с пола, взять под локоть Шухуа и выйти на лестничную площадку. Девушка, не оправившись от шока, молча бредёт за ним. Он неосознанно поднимается на последний этаж, где никто как-то не жил и присаживается на лестницу с шумным выдохом. Его руки трясутся, не держат даже сумку и она с грохотом падает на бетон. Шухуа присаживается рядом, на пыльную поверхность этажа и слегка обнимает за плечи. Она содрагается от слёз и холода, на нежных руках некрасивые синяки и небольшие шрамы от старых порезов. Как сколы на фарфоровой кукле. Только если куклу можно починить — где-то заклеить, найти хорошего мастера реставрации, подкрасить — то Шухуа останется с кривыми порезами далеко не на руках. Ночью никто не выходит на лестницу, тишина поглощает помещение. Фонарь на улице не достаёт последних этажей, только луна освещает подавленных парня с девушкой, которым просто не повезло с судьбой. На теле обоих цветут только кровавые кляксы и гематомы, размером с космос.

***

Чанбин просыпается утром на диване в уютной гостиной. Плечо побаливает, отец нехило постарался вчера. Ах, вчера… Со сверлит взглядом потолок. Он практически не помнит как дошёл до сюда, отрывками помнит вечер. Крис на такси довёз его до своего дома, девушки вернулись в гостиницу. Суджин и не думала, что сможет остаться у родителей, она была готова заранее. Он обязательно позвонит ей, чтобы узнать, что с Шухуа. — Утро добрым не бывает? — Крис вырастает из ниоткуда, хотя вообще-то он всё время сидел в кресле. Чанбин поровачивается на бок и смотрит ему в глаза. Он опять в майке, на плече — как и ожидалось — розовое пятно. — Завтрак? Чанбин кивает и встаёт с дивана. Голова кружится и Крис за руку приводит его на кухню, совсем не как в его доме. Маленькая, уютная, с книжками в мягком переплёте на подоконнике, которые наверняка читает какой-нибудь Сынмин и красивым букетом алых роз на столе. На удивление, яичница от Криса выходит вкусной. На самом деле, такое не должно вызывать удивления, он выглядит как человек, умеющий всё, а выдумка, что он не умеет готовить — фантазия Чанбина, чтобы разрушить идеальный образ. Чан наливает кофе, нарисованный персонаж улыбается также безумно, как в первое посещение этой квартиры. Со греет руки о кружку, из квартиры он шёл в одном свитере и тапочках, даже обувь взять ума не хватило. Повезло, что Крис догадался вызвать такси. В сумке есть немного одежды, но сейчас он явно не в своей. Под тёплую, розовую кофту на замке пробираются остатки холодного вечера, фантомно ударяя по затылку. Не стоит вспоминать берет, который так смешил его в прошлый раз, но он хмыкает про себя, снова сдерживаясь. Не хватает кого-то, чтобы разрядить обстановку. Крис выглядит напряжённо, вряд ли вчерашние события то, что он хотел увидеть, когда шёл в гости к — другу? — Чанбину. — Я хотел бы поговорить, — Крис отрывается от половины сосиски, которую не хотел есть, а от того пытался испепелить несчастную взглядом. Он кивает, чтобы Со продолжал, — Я напугал тебя вчера, да? — он нервно смеётся и оба знают, что шутка вообще не весёлая, что это просто защитная реакция. — Не думал, что будет так. Извини. Крис устало выдыхает и смотрит на него с нежностью, которой никогда не было в глазах родителей. Взгляд как у Суджин, когда он приходил с пятёркой по английскому. Он не любил его особо, но сестра повторяла с ним до ночи алфавит, учила строить простые предложения, заставляла рассказывать о школьных событиях на нём же, читала книги. Ненавидел он его страшно, но учил, чтобы видеть улыбку на её лице. — Ты сказал, что я — твоя судьба, — напоминает он. Чанбин отпивает горячий кофе и ногой стучит по паркету. — Я не хочу давить, но мы же соулмейты. Я предложу тебе встречаться, когда ты захочешь. — А если не захочу? — Чанбин смотрит ему в глаза. Карие, как у его отца, но добрые. Такие родные глаза, что хочется вставить в свои спички и смотреть в них. Он хихикает, мозг по прежнему плохо работает, а шутка в этот раз смешная, хотя Крис испугается. — Твоё право, — у Чанбина ощущение дежавю, а Чан улыбается в свой стакан с покемоном. В раннее февральское утро, когда морз хлещет по щекам, два парня из небольшой квартиры на последнем этаже останутся без пары. Все в синяках, некрасивых приписках шариковой ручкой, побитые не только отцом, но жизнью, сидя на маленькой кухне, так и не признаются. Для настоящей любви не важна дата, важен человек, остающийся с тобой, не глядя в календарь.