«Ты для меня пока всего лишь маленький мальчик, точно такой же, как сто тысяч других мальчиков. И ты мне не нужен. И я тебе тоже не нужен. Я для тебя всего только лисица, точно такая же, как сто тысяч других лисиц. Но если ты меня приручишь, мы станем нужны друг другу. Ты будешь для меня единственным в целом свете. И я буду для тебя один в целом свете…»
Антуан де Сент-Экзюпери
Маленький принц
Эндрю точно не знал, как к этому пришёл. В какой момент потерял контроль над своей жизнью и расслабился настолько, что впустил в свою зону комфорта голубоглазого наркомана. Такого притягательного и очень проблемного.
Давным-давно Эндрю зарекся привязываться к людям. Они никогда не оправдывали его доверия в полной мере. По глупости, в детские годы, он давал другим шанс. Хотел верить, что найдёт того, кто смог бы стать его семьёй. Заботился бы о нём, стал опорой. Шло время, Миньярд рос, один человек сменял другого. Никто не смог дать желаемого.
Благодаря своей феноменальной памяти, Эндрю помнил каждого, кому давал шанс. Их лица теперь сняться в ночных кошмарах, преследуют потрепанную душу. Эти люди, так или иначе, оставили свой след на сердце юноши. Закалили его, заставили раньше повзрослеть.
Они использовали слабости Эндрю против него самого. По какой-то несмешной шутке судьбы, ему пришлось повидать несчётное количество озабоченных педофилов, что позарились на хрупкое тело. Чужие руки бессовестно порочили его кожу, оставляли свои следы. Трогали там, где Эндрю иной раз сам боялся прикоснуться. Они причиняли боль, травмировали нежную кожу. Заламывали руки, били, душили, сгибали и раздвигали детские ноги. Слишком широко, до хруста. Шептали на ухо мерзкие слова, окончательно унижая.
Эти люди никогда не останавливались. Любые слова и мольбы о том, что бы они остановились – только раззадоривали тех тварей. Они смеялись, говоря, что Эндрю выдумывает. Пытались убедить мальчика, что он сам этого хочет. Не слушали, доводили до сумашествия. Подчиняли своей силой.
«Пожалуйста, пожалуйста, прошу, пожалуйста хватит! » .
Эндрю не помнил, кричал или шептал эти слова из раз в раз. Но, вероятно, шептал. Кричать ему обычно не давали. Закрывали рот ладонью, разрывая его тело. Только Эндрю продолжал повторять эти слова, как мантру. Лил слезы, сопротивлялся. Детским умом никак не мог понять почему и за что с ним так.
Теперь он вырос. Понял. Только легче не стало. Со временем Миньярд стал чувствать отвращение к себе и своему телу. Когда он заходил в душ, снимал с себя вещи, что мешком висели на его щуплом теле, то все синяки, кровавые подтеки, укусы и засосы – всё это обнажалось. Он, чувствуя приступ тошноты, смывал с себя чужие прикосновения. Мечтал умыть мылом каждый след, избавиться от боли.
Хотел вновь стать единоличным хозяином своего тела.
С этой мыслью, Эндрю впервые взялся за лезвие. Он резал нежную кожу на тонких руках. Впервые боль приносила не муку, а наслаждение. Мальчик сам мог контролировать количество и силу боли. Появилось чувство власти над своим телом. Казалось, что впервые за целую жизнь.
Эндрю понравилось.
Он стал причинять себе боль чаще, оставляя шрамы на руках. Через саморазрушение мальчик вымещал всю злобу и ненависть. Слез больше не было. С семи лет Эндрю начал терять веру в людей. И не надеялся, что кто-то сможет её вернуть. Хотя бы на мгновение.
Потом в его жизни появилась Касс. Она очень хотела стать его матерью. А он захотел её принять. Пирс очень тепло к нему относилась, лучше, чем кто-либо. Это подкупило. Только за её любовь Эндрю пришлось платить.
Её сын – Дрейк позарился на незрелое тело. Опять.
Эндрю развил в себе привычку спать у стены, очень чутко, повернувшись лицом ко входу. Главное, успеть среагировать, когда в спальню заходил незваный мужчина. Страх больше не парализовал всё тело, он придавал немного силы давать отпор. Но этого никогда не было достаточно. Пусть Эндрю успевал хоть как-то подготовиться, мощи не хватало дать достойный отпор.
Но он не сдавался. И был готов продолжать бороться, чтобы породниться с Касс. Лелеял надежду, что её сын уйдёт на службу, и тогда он смог бы выдохнуть.
Только пошло всё не так, как было задуманно. В его жизни появился брат-близнец, а Дрейк никуда не делся.
Эндрю пришлось стать ещё сильнее, теперь защищать нужно было не только себя, но и брата. Он не хотел, чтобы хоть кто-то испытал на себе то, через что ему самому пришлось пройти.
Мечты Эндрю медленно стали рушиться, как карточный домик, одна за другой. Он узнал о Тильде. Увидел синяки от побоев на теле Аарона. Разозлился. Эндрю смотрел на брата и видел себя. Напуганного, беззащитного, израненного. С потухшими глазами. Чуть позже родилось новое обещание.
Эндрю пообещал защищать брата, а Аарон, в свою очередь, должен был оставаться с ним до тех пор, пока они не закончат университет. Миньярд дал шанс брату, хоть тот и был не очень доброжелателен к нему.
Он избавился от Тильды – их биологической матери – после того, как та в очередной раз посмела поднять руку на Аарона. Эндрю предупреждал её прекратить, она не услышала. Миньярд убил её, чтобы выполнить обещание.
За это Аарон возненавидел его. Проклинал, не хотел снимать розовые очки и смотреть на реальность трезво. Эндрю был с ним не согласен. Разве можно любить того, кто намеренно причиняет тебе боль?
Нет. Это очень простой вопрос.
После он помог своему близнецу побороть зависимость. Запер в ванне, отказываясь выпускать. Это было пыткой не только для Аарона, но и для него самого. Слышать умоляющий голос, немного похожий на собственный, который просил прекратить.
Вот Эндрю снова семь.
«Пожалуйста! Я не хочу, ну пожалуйста! » .
Миньярд зажимал уши руками. Воспоминания ярко проносились перед глазами. Он задыхался, но заставлял себя быть рядом и слушать. Проходил это испытание вместе с братом. В эти дни он чувствовал некую связь, до этого не ведомую, по отношению к Аарону. На мгновение даже казалось, что это их сблизит. Только к тому времени, Эндрю уже был научен горьким опытом и знал – этот поступок только отдалит брата от него.
Он был почти к этому готов, расчитывая удерживать последующие несколько лет Аарона при помощи их сделки. Если тот активно нарушал своё слово, бегая за Кейтлин, то Эндрю всегда держал слово. Это останется неизменным. Неважно кому и что он пообещал – костьми ляжет, но исполнит. Это лучшее, что Миньярд может сделать в своей жизни.
Вокруг него, путём обещаний, сформировалась маленькая «семья». Аарон, Ники, а позже ещё и Кевин. Рене, только она была на два фронта. А ещё Ваймак оказался, по мнению Миньярда, не плохим мужиком, не семьёй, нет, но с ним можно было договориться. Девид, как и он сам, не любил нарушать слово. Список завершала психолог – Би. Эндрю захотел научиться ей доверять.
И он их опора, какой не было у самого Эндрю. Не идеальная, но надёжная. Верная. Так и должно было оставаться, Миньярд не планировал больше никого впускать в свой узкий круг.
Боялся не хотел. Да и не было желающих.
Старшеклассники, обозвав его «семью» монстрами, за спиной говорили не лестные слова. Прозвали его психопатом, без тормозов. Без чести и морали. Эндрю никогда не считал себя святым, он прекрасно знал о всех своих грехах. Он признавал их и примал. В отличие от Дэн, Мета, Сета и Элисон, которые в своём глазу бревно не видели, а в чужом соломенку замечали.
Навешали ярлыков, не разобравшись, и ходили довольными. Эндрю их не винил. Ему было всё равно, чужое мнение давно перестало находить отзыв в его душе. Пусть говорят и думают, что хотят, он просто будет защищать своих людей.
Эндрю взял под контроль свою жизнь. Отказывался допускать «неожиданные сюрпризы», не подпускал никого к своему сердцу.
Не привязывался. Всячески избегал этого, не желая больше горевать.
Хватит ошибок, он больше не хотел позволять другим ранить себя, заставлять страдать. А привязанность – ключь ко всем мукам души. Люди сближаются друг с другом, находят близких, а вместе с ними теряют смысл жизни.
Этого юноша больше не хотел. Он выстроил вокруг своего сердца каменную стену, укрыл чувства в темноте, подальше от пустых надежд и обещаний. Он привязывал к себе, но всегда держался на расстоянии сам. Кому-то доверял больше, кому-то меньше. Но ни перед кем не открывался до конца. Не терпел чужих прикосновений, избегал ненужных сентименталий и нежности. Держал многое в себе.
Только вот, судьба вновь решила проверить его на прочность, подкинув голубоглазую катастрофу по имени Нил Джостен. И, вероятно, мерзко посмеиваясь, наблюдала, как рыжее бедствие приручало монстра к себе.
Они изучали друг друга. Подбирались ближе и ближе. В начале Эндрю было забавно наблюдать, как Нил, словно неразумное дите, создавал проблемы. Себе и другим. Миньярд сразу догодался, что за этим парнем тянется огромный кровавый груз тайн. Джостен был опасным, поэтому Эндрю не мог его проигнорировать. Не после того, как в сумке бегунка откапал фото Кевина и Рико. Не после того, как обнаружил у, казалось бы беднющего подростка, кучу бабла.
Пусть всё пошло по одному месту, но часть «правды» тогда он получил. Эндрю от него остал.
А после случилось интерьвю. Если не считать ублюдка – Рико и нежелательные прикосновения на теле, то всё прошло просто отлично. Бегунок накликал на себя беду и привлёк кучу внимания. Но зрелище вышло стоящем, никто ещё так не обливал Рико дерьмом. Никто не втаптывал номер один так глубоко в грязь, как у-меня-длинный-язык-Нил-Джостен. Никто не веселили Эндрю так, как он.
Чёртова катастрофа, но такая привлекательная! Миньярд не смог себя удержать от того, чтобы провести кончиками пальцев по гибкой спине их нового нападающего. По-большей части, что бы убедиться в реальности происходящего. Он уже примерно догадывался, чем это для всех Лис закончится, в глубине души забавлялся. Это же насколько нужно быть идиотом, чтобы соваться в клетку ко льву, от которого бежишь. На языке так и крутился вопрос:
«Ты как вообще до своих лет дожил?»
Кажется, он зря поумерил свой интерес. Главное, теперь было не упустить Нила. Тот, после интервью, выглядел, как человек, который совсем не собирался задерживаться в Пальмето ещё хоть на день.
Наверное, после этого его обещания защитить парня, всё и началось. Рене как-то спрашивала, кто будет присматривать за их бегунком, теперь вопрос отпал сам собой.
Нил стал частью его «
семьи».
Но и не забывал бегать к старшеклассникам, проводя с ними довольно много времени. Эндрю был не против, в конце концов, ограничивать Нила в общении с командой никто не собирался.
Эндрю вообще с каждой неделей стал всё чаще и чаще ловить себя на том, что относится к Нилу очень даже лояльно. Позволял больше. Заинтересованость не прошла, чувства никуда не делись.
Он продолжал тонуть в голубых глазах, наслаждался его острым языком, что упорно продолжал создавать всем вокруг проблемы. Даже смерть Сета не поубавила его пыл.
В компании Нила было вполне комфортно, что пугало. Он умел останавливаться, каждый раз открывался с новой стороны. У них с Эндрю даже появилась своя личная игра – правда. Они оба делились друг с другом чем-то важным. Сокровенным. Эндрю совсем не заметил, как сам посадил себя на цепь, а поводок передал в руки языкастому бедствию.
Так с чего всё началось?
Та полуправда в доме Ваймака?
Интерьвью?
Их разговоры?
Было ли это неизбежностью? Мог ли Эндрю потерять интерес к Нилу? К полному загадок и скрытых талантов человеку. Пережившему много плохого, но при этом сохранившем в себе мало мальскую веру в людей. Умному и саркастичному.
Мог ли Эндрю проигнорировать кого-то, столь напоминающего его в прошлом? Кого-то, кто ещё боролся за себя. За своё место под солнцем. Кого-то, кто не теряя надежду, пытался склеить команду, кто не тыкал его носом в проступки. А наоборот, показывал в Эндрю то, что Миньярд уже давно перестал замечать за собой.
Нил медленно, но верно проникал под кожу. Обходил все душевные барьеры Эндрю. Это было так же превосходно, как и раздражающе. Чертов бегунок не должен был стать настолько дорогим человеком. Но именно это и случилось.
Джостен создавал вокруг себя комфорт. Эндрю, к собственному удивителению, чувствовал себя безопасно. Он знал – Нил остановиться. Даже просить не нужно. Это парень всё поймёт сам. Он умный, хотя иногда кажется самым тупым человеком на свете. Особенно, когда открывает свой рот. Но в самом хорошем смысле. Таких провокаторов ещё поискать нужно. Всё это было настолько идеально, что казалось глупой игрой мозга. Словно, он создал такого человека, который хотя бы немного делал жизнь Эндрю лучше.
Даже когда Эндрю сняли с таблеток, ничего не изменилось. Пройдя личный круг ада в клинике, он, наконец, освободился от одной из своих зависимостей. Только не той, от которой бы хотелось в первую очередь.
Нил, а вернее Абрам, оказался вполне реальным. Как и раны на его теле, о происхождении которых он начинал догадываться. В остальном, это был привычный.... о, погодите, рыжий? Нил. Ну и ну. Голубоглазый и рыжий. Гребаное помешательство.
Вихри мыслей в ту минуту пролетели. Но эта мерзкая больница, немало потрепавшая его нервы, не была достаточно хорошим местом для выяснения обстоятельств. Совсем нет, поэтому Эндрю разобрался с этим на крыше. И окончательно потерялся.
В этих голубых, словно бескрайний океан, глазах. Его несбыточная мечта. Далёкий мираж.
Помешательство, или это уже было?
В любом случае, Нил сказал, что хотел, искренне пытался защитить его. Вот так, не требуя ничего взамен. Пусть, Рико не сдержал слово, грёбаный Нил сунулся в осиное гнездо, где побывал грушей для битья.
Похоже, не только Эндрю встретил Рождество, окружённый насилием над своим телом и психикой. Черт.
Значило ли это, что Миньярд нарушил своё слово? Он не мог понять, как и то, почему Нил такой идиот. Непроходимый, наивный.
После его возвращения из клиники, мало что изменилось. Вернее, для него мало что. Если стало не хуже.
Теперь он не улыбался и контролировать свои эмоции. Он был трезв. Но Эндрю не жаловался. Те таблетки здорово ему поднадоели.
Шли дни, за которые Миньярд принял свои чувства. Нил по-прежнему создавал проблемы, скрывал о себе правду, но оставался. Он не бежал. Это было главным. Эндрю пообещал этому идиоту защиту, а значит если Нил и умрёт, то только после него самого.
Эндрю продолжал жить, наблюдая как один день сменяет другой. А ещё, лицезрел изменения в собственной жизни. Он узнал настоящее имя Нила – Натаниэль.
Отвратительно, у его отца совершенно полностью отсутствует фантазия.
А ещё, они поцеловались на крыше. Только от этого остался гадкий осадок. Эндрю не спросил разрешения. Нил не оттолкнул его, но это всё ещё не было «да».
Как же сложно было. А облегчить ситуацию никто не торопится.
Тот поцелуй.... Эндрю часто думал о нём. Хотелось повторить, но это не будет. По крайней мере, пока его уши не услышал чёткого согласия. Так и случилось. Нил сам начал этот разговор. Сам проявил инициативу и открылся с новой стороны.
Это было приятно. И безопасно. Эндрю не чувствовал, что готов полностью раскрыться или терпеть чужие руки на себе, но против губ не возражал. А Нил и не требовал большего.
Так шли их будни. Экси-их разговоры-поцелуи. Каждый раз, как первый. Чем больше времени они проводили вместе, тем сильнее становился досель неизвестный трепет. Эндрю открыл в себе более нежную сторону. И не знал что думать.
А Нил, между тем, совсем не облегчал жизнь, своей просьбой обнулить обещание. Джостен просил перестать защищать его, просто оставаться рядом. Эндрю не хотел. Но не мог наплевать на чужую волю. Поставил ультиматум – Нилу нужно привести доводы, которые бы убедили его. И тот привёл.
Через время, когда они несколько часов подряд говорили. О разном, но в основном болтал Нил. Эндрю было действительно интересно, поэтому он слушал и запоминал. Не часто можно было услышать от Джостена столько правды.
В тот день Эндрю согласился и перестал защищять Нила. Но, скорее условно. Сам он давно для себя понял – случись что, Миньярд отдаст свою жизнь за этого бегунка. Не нужны для этого никакие обещания, просто такова его собственная воля.
Только вот, в мыслях это было просто. Когда же Нил пропал по-настоящему, Эндрю осознал, насколько слаб перед мафией.
Джостен исчез, сказав на прощанье
«Спасибо, ты был потрясающим». Оставил сумку и пропал. Словно и не было. Бессилие накрыло Эндрю с головой. Он дошёл до того, что принялся душить Кевина. Правда, как никогда раньше, ему она была нужна. А ещё ему нужен был Нил. Живой, целый или нет – не важно. Пусть только сердце бьеться.
Пожалуйста.
Он проглатывал это слово, в ожидании вестей. Ни в больницах, ни в участках, нигде не было Нила. Даже в морге, но это Эндрю счёл за хороший знак. Особенно после того, как узнал кусочек правды о
Натаниэле.
Сын Балтийского мясника. Сын кровожадного убийцы, который мог бы стать новой игрушкой Рико, типо Жана. Теперь Эндрю окончательно всё понял. Четвёрка на скуле Нила приобрела дополнительные краски. Но ему всё ещё нужны были остальные ответы. И Нил. Он до сих пор не был в поле его зрения.
Спустя, казалось, целую вечность, появились новости про их бегунка. Весьма обнадеживающие. Он был жив и находился под присмотром ФБР. Всё дошло до слепого абсурда. Сейчас Эндрю лежал на раскладушке, напротив
Нила Натаниэля, в кабинете одного из Фбровцев, что пару часов назад вёл допрос Нила. Он, наконец, узнал всю правду. Пусть Нил избегал многих важных фактов, касаемо клана Морияма, догадаться было не сложно. Да и эту историю он послушает ещё раз, уже со всеми подробностями.
А пока Миньярд, в полумраке, изучал Нила. По новой. Его обретенные травмы что-то колыхали в сердце. Это очень напоминало боль.
Душевную. Нил оказался сильнее него. Сильнее всех Лис. Он пытался разрулить всё в одиночестве. А если быть точнее, то готовился умереть.
Но Эндрю слишком сильно боиться привязанности, чтобы её терять. Он приложит силы, чтобы защитить этого человека.
Его скаркастичную, рыжую бестию, с голубыми и очень притягательными глазами. Он попробует бороться не только ради Нила, но и ради себя.
