Не говори, что я ничего для тебя не значу

Нил Джостен ненавидел Эндрю Миньярда. Ненавидел до глубины души. Его глупые ухмылки, появляющиеся, пока он сидел на таблетках, склонность к насилию и общую апатию ко всему, особенно к спорту, в котором был так талантлив и так не заинтересован. Ненавидел то, как Эндрю передал Нила Рене, как будто он был его собственностью, а затем чуть не перерезал Нилу горло, когда тот однажды ночью наехал на него в коридоре. Ненавидел то, что неглубокая, но все еще заживающая рана на его шее напоминала о той ночи так же хорошо, как произошедшее запомнилось всем Лисам. Это была первая тренировка всей команды, и Нил уловил краем уха язвительное замечание Эндрю, брошенное Рене, когда они сменяли друг друга на воротах. — Он твой, контролируй его. — Он не собака, Эндрю, — ответ Рене был спокойным, когда она сняла шлем и затянула в хвост свои волосы пастельных оттенков. — Контролируй его, чтобы защитить. Или я убью его, — Рене ничего не сказала на это, и тренер позвал Нила прежде, чем он смог отреагировать на явную угрозу его жизни. Позже той ночью Нил подловил его в коридоре. — Не прикасайся ко мне, — сказал Эндрю, когда Нил прижал его к стене. Лицо Эндрю было бледным из-за начавшейся ломки, а ухмылка стала скорее мрачной, сменяя ту, которая появлялась обычно под влиянием его таблеток. Нил ощутил, как знакомые навыки самосохранения подсказывали ему бежать, но он отказался отступать. Он с вызовом глянул на Эндрю сверху вниз, провоцируя его что-то на что-нибудь. Он прижал локоть к его груди, и их лица были достаточно близко, чтобы почувствовать, как Эндрю затаил дыхание. — Я не собственность, не обращайся со мной так. Меня нельзя просто скинуть на Рене или контролировать, ты меня понял? — Не прикасайся ко мне, — повторил Эндрю, его правая рука сжалась на запястье Нила, оставляя синяк. — Я ненавижу тебя. Я бы без колебаний убил тебя, если бы у меня был шанс. И ты только что мне его дал! Его голос был ледяным, он проник в вены Нила и заставил его кровь застыть в жилах, когда он сильнее вжал Эндрю в стену. В этой фразе было предупреждение, которое он не уловил вовремя. В одно мгновение другая рука Эндрю мелькнула в поле его зрения, и остальные Лисы начали выкрикивать различные предупреждения. Ощущение жжения распространилось по коже Нила, и он почувствовал, как теплая жидкость начала стекать по шее. Он отпрянул, прижимая руку к горлу, которое стало скользким от алой крови. Кровь не была чем-то новым для Джостена, как и насилие или садистская ухмылка, которая осветила все лицо Эндрю прямо перед тем, как Кевин схватил его за толстовку и потащил по коридору, то ли в наказание, то ли для защиты, Нил не был уверен. Ничего из этого не было новым, поэтому он не понимал, почему все паниковали. Нил не боялся. Он был в ярости. Одного взгляда Дэн хватило, чтобы Рене развернулась и побежала за Кевином и Эндрю. Дэн, Мэтт и Ники в мгновение ока окружили Нила и потянулись к его руке, отрывая ее от шеи, чтобы взглянуть на рану. У Дэн был включен телефон, и Нил понял, что она была примерно в трех секундах от того, чтобы позвонить Ваймаку и значительно усложнить ему жизнь. — Убери телефон. Я в порядке, — он помнил, как шипел эти слова и так искренне, несмотря на кровь, пропитавшую воротник его рубашки. — Он только что пытался перерезать тебе г- — взволнованное возражение Дэн было прервано голосом другого Миньярда. — Он сказал не прикасаться к нему, — раздраженно бросил Аарон, будучи невпечатленным, пока стоял у стены вместе с Элисон, они вдвоем наблюдали за происходящим так, как будто этот акт покушения на убийство был оправдан недоделанным предупреждением. Ники резко обернулся и бросил на своего младшего кузена испуганный взгляд. Но комментарий Аарона отвлек внимание Нила настолько, что он попытался вырваться, выскользнув из небольшого круга в попытке последовать за Эндрю. Мэтт, однако, обхватил его рукой за предплечье и потянул назад. — Что, по-твоему, ты делаешь? — Месть, — выпалил в ответ Нил, но Дэн просто положила ладонь его плечо, а Мэтт усилил хватку. Они никуда не собирались уходить, а голос Эбби уже звучал по громкой связи. Ебаный Эндрю Миньярд.

***

Казалось, каждое взаимодействие пары заканчивалось дракой — будь то словесной, физической или просто состязанием в гляделки не на жизнь, а на смерть. Эндрю так яростно выражал свою ненависть к Нилу, что Рене решила сделать свою защиту более публичной. Нил узнал, что большая часть команды была назначена как "ее" для защиты, за исключением Кевина, Аарона и Ники. Никто из старшеклассников не знал этого, но пропасть между ними и Монстрами была болезненно очевидна. Ненависть Эндрю Миньярда, возможно, стала более целенаправленной, но в этом не было ничего нового. Нил ненавидел Рене ненамного меньше, чем Эндрю, и она остро осознавала это, но никогда не показывала. Она держалась на расстоянии, когда Эндрю не было рядом, но когда он был, она следовала за Нилом повсюду как сторожевая собака. Он обнаружил, что ее постоянное присутствие рядом раздражает больше, чем произнесенные шепотом оскорбления Эндрю во время того, как он подходил слишком близко, прежде чем Рене приходилось вытеснять его из личного пространства Нила, используя свое маленькое тело в качестве щита и шепча на ухо вратарю что-то, что мгновенно заставляло его отворачиваться. Эндрю постоянно проверял, как далеко может зайти прежде, чем Рене оттолкнет его, чтобы защитить Нила. На самом деле это было утомительно. Нил и не ожидал, что проживет долго, но знал, что проживет остаток года, который у него был, в оцепенении, подпитываемом яростью. Он смирился с этим совершенно очевидным фактом. Так что неприятным сюрпризом стал тот момент, когда он, спотыкаясь, вернулся в Лисью башню в четыре часа утра, обильно истекая кровью из носа и раны на грудной клетке, и застал там Эндрю. Почти призрачного присутствия второкурсника в коридоре было достаточно, чтобы Нил заставил себя выпрямиться и попытаться ничего не выдавать. С кровотечением из носа провернуть такое было невозможно, но его хотя бы достаточно легко объяснить. Труднее всего скрыть темно-красное пятно на его футболке, кровь просачивалась сквозь толстовку и капала на пояс его серых джоггеров. — Джостен, — холодно поприветствовал Эндрю, прислонившись к стене в коридоре и вертя в пальцах один из своих многочисленных ножей. Его явно не накачанный таблетками взгляд тщательно прошелся по телу Нила, и он еще больше выпрямился с резким приступом боли, засунув руки в карманы своей толстовки и оттягивая ее от тела до того, как кровь успеет проступить сильнее. — Миньярд, — ответил он с той же отстраненностью, в его тоне слышалась боль и медленно нарастающая паника. Нил истечет кровью, если он не пошевелится, или Эндрю может, так или иначе, воспользоваться своим ножом, чтобы покончить с ним. Нил сосчитал до десяти на всех известных ему языках, пытаясь двигаться вперед и не хромать. Он не был религиозен, но прямо сейчас ему требовалось какое-нибудь чудо. — Все остальные уже проснулись, — Блять. Нил просто кивнул и проанализировал свои варианты. Появились бы вопросы, и он бы всё равно не смог сам наложить себе швы, пока все суетятся вокруг и следят за каждым его движением. Но Эндрю бы рассказал им, если бы он сейчас развернулся и пошел искать помощи где-нибудь еще. Кровь стекала по шее, и он чувствовал, как она бежит к подбородку. Дыши, Нил. — Они ждут тебя в твоей комнате. Кевину едва удалось удержать Дэн от звонка в полицию. Полиция. Кевин. У Нила закружилась голова, и перед глазами всё стало таким же красным, как кровь, пропитавшая его одежду. — И почему ты не с ними? — спросил он напряженным голосом, проклиная себя за то, как изменился его акцент. Возможно, тот не заметил. Эндрю фыркнул и оттолкнулся от стены. — Ты думаешь, мне есть дело до того, что с тобой происходит? — Нет, — ответ быстро слетел с губ, и он сделал еще один механический шаг вперед. Un. Deux. Блять. — Что Кевин знает, м? — спросил Эндрю певучим голосом, который устрашающе разнесся по пустому коридору. Его нож исчез и появился снова так быстро, что Нил был уверен, что ему померещилось. — Что вы двое недоговариваете, наркоман? Мне не нравится быть в неведении. Нил закатил глаза, теперь они были голубыми из-за того, что у него невольно выступили слезы после сильного удара в нос и затем пришлось избавиться от карих контактных линз. Ему было все равно, Эндрю уже видел его настоящий цвет глаз. Он сам сказал снять линзы в наказание за ту ночь, когда Нил загнал его в угол. — Ничего. Ничего он не знает. Подавив стон боли, Нил ускорился и попытался покинуть коридор. Затем он бросил взгляд назад и увидел след из капель крови. Доказательства. Блять. Этой полсекунды отвлечения было достаточно, чтобы сильная рука схватил его за плечо, и Нил застыл в страхе. Эндрю медленно обошел его, взгляд упал на кровь, просачивающуюся через плотную ткань на уже испачканные в ней пальцы Нила. — Кто это сделал? — спросил он, и в голосе прозвучало что-то смертельно серьезное, что, Нил знал, ему почудилось. Потому что это прозвучало так, будто ему было не всё равно. Но Эндрю Миньярду было всё равно. — Никто. Я поскользнулся на... льду. И сломал нос. Кровь из-за этого. Я в порядке. Пусти меня, — он не был в порядке. Он умирал: истекал кровью, стоя здесь под пронзительным взглядом Эндрю, и то, как участилось его сердцебиение, никак не помогало. Эндрю неодобрительно щелкнул языком. Быстро, как вспышка, он задрал толстовку Нила, чтобы увидеть испорченную футболку под ней. Нил попытался вырваться, но его силы стремительно таяли по мере того, как адреналин растворялся в его крови. — Я спрошу еще раз, Нил. Кто это сделал? А потом он начал падать вперед, в готовые к этому руки Эндрю, и зрение затуманилось. Было ощущение, что его волокут по коридору, по торсу стекает кровь и пропитывает пояс его треников. Звук открывающейся и закрывающейся двери, щелчок замка. Эндрю опустил его на кресло-мешок в своей комнате, свет по-прежнему был выключен. Un. Deux. Trois. Vier… нет, quatre. Давай же. Оставайся в сознании, Веснин- Джостен. Вставай. Вста-вай. Он зажмурился и попытался сесть, но снова появившаяся рука толкнула его обратно в кресло-мешок, а глаза Нила широко распахнулись. Эндрю навис над ним, их тела никак не соприкасались, но его рука лежала на плече Нила. Рядом лежала открытая аптечка, поэтому Нил издал едва слышный протестующий стон, который Эндрю либо не расслышал, либо предпочел проигнорировать. — Хочешь умереть? — прошипел Эндрю, убирая руку с его плеча. — Где ты ее взял? — он проигнорировал вопрос и указал на аптечку, дыхание было затрудненным из-за боли. — Украл после того случая, когда ты пропал. Кто-то должен сохранять тебе жизнь. — Почему ты? Эндрю не ответил, выражение его лица стало сосредоточенным, когда он протянул пачку салфеток. — Вправь свой нос и останови кровотечение. Я не могу заниматься двумя вещами одновременно. Нил пытался, правда пытался, но его руки сильно тряслись, он не мог нормально видеть. Рука упала в сторону, и прежде, чем он смог попытаться вновь, Эндрю пробормотал несколько красочных ругательств, затем ладонями вправил Нилу нос и вытер его верхнюю губу. Нил был уверен, что ребята за соседними дверьми могли услышать его болезненный крик, но никто не постучался. — Ты ебаный ган... — начал он, но Эндрю к тому времени закрыл ему рот рукой. — Я устал повторять. Хочешь умереть, Джостен? — потребовал он, его голос изменился так, что казался почти обеспокоенным. Его правая рука зажимала рану на боку Нила, причиняя боль, а когда он взглянул вниз, то увидел, как кровь сочится сквозь нехарактерно обнаженные пальцы блондина. Умирал. Он умирал. Боже, мать убила бы его, если бы он умер вот так. Если бы он умер здесь. — Нет, — прошептал Нил, и это была первая правда, которую он добровольно выдал Эндрю Миньярду. Он умирал в его кресле-мешке в темноте, и никто, блять, об этом не знал, и единственным честным ответом было нет, он не хотел умирать. — Наконец-то у него появились какие-то инстинкты самосохранения. Я уже начал думать, что ты сломался, — невозмутимо произнес Эндрю, роясь в аптечке. — Мне нужно снять с тебя футболку. И мне придется прикоснуться к тебе. Да или нет? Нил не понимал, почему Эндрю вообще волнует его отвращение к обнажению своего тела, но он полагал, что теперь никак не сможет скрыть свои шрамы. Он мог только надеяться, что Эндрю будет все равно. — На самом деле у меня нет выбора, не так ли? — Да или нет, Нил, — повторил Эндрю, на этот раз более настойчиво, свободной рукой схватив его за подбородок и повернув голову к себе, изучая выражение его лица. Нилу было трудно дышать из-за боли, и он не понимал, пока мгновенно не осознал, что Эндрю не прикоснулся бы к нему без согласия. — Да, Эндрю. После этого он не колебался, просто взял ножницы из аптечки и разрезал футболку до самого горла, распахнув ее. Он никак не отреагировал, но крови было много, она замазывала его шрамы и скрывала худшие из них. Она стекала дальше пояса, и Нил чувствовал ее на своей ноге. — Я все равно умру, — прошептал он, увидев ранения. Он знал, что Эндрю никогда не отвезет его в больницу, если Нил скажет «нет». А он бы сказал «нет». — Не умрешь. Я ненавижу твой тупой голос, но тебе лучше продолжать, блять, разговаривать со мной. Нил не знал, что сказать, но он говорил об экси отрывисто, быстро глотая воздух, его грудь соответствующе поднималась и опускалась неестественным образом. Эндрю вытащил бутылку с физраствором и поднес другую руку ко рту Нила. — Укуси. Если только не хочешь, чтобы тебя услышали. В следующий раз так не повезет. В этом было что-то настолько неприятное, что сначала он колебался, однако затем Эндрю вылил каплю на рану, и внезапно Нил сильно прикусил его ладонь, заглушая крики, возникающие до тех пор, пока вся бутылка не оказалась вылита на его торс. — Продолжай говорить, — скомандовал он, когда убрал ладонь из его рта и стал вытирать его туловище так хорошо, как только мог, оказывая головокружительное давление на грудную клетку Нила. — Всё не так плохо, как можно предположить по обилию крови, — наконец вновь заговорил он, прерывая пошаговый пересказ Нилом их последней игры. — Как давно это произошло? — Который час? — Четыре сорок три. — Теперь чуть меньше двух часов назад. — Господи Иисусе, Джостен. Подумать только, я на пару секунд подумал, что у тебя наконец-то появилось чувство самосохранения. Что ты собирался делать, вернуться в свою комнату и попытаться зашить себя с помощью иглы и нитки? Эндрю был прав: у Нила вообще не было плана. Он был из тех, кто сначала делает, а потом думает. Беги, а не дерись. Никогда не попадайся. В этом был весь смысл. Никогда, блять, не попадайся. — Сможешь отправить сообщение команде? — проворчал Эндрю, придвигаясь ближе на коленях, он откинулся на пятки и разорвал один из пакетов с шовной нитью, кровь пропитывала ткань, которую он прижимал к ране. Нил застонал, хватая свой телефон, отправляя в групповой чат текстовое сообщение: жв. и зздро. Как только он нажал отправить, устройство выпало из его трясущейся руки. Эндрю выглядел так, словно боролся с такой же усталостью, но в его карих глазах светилось что-то незнакомое. Страх. Эндрю боялся. Их взгляды встретились, и Эндрю закатил глаза, прежде чем отклониться назад, чтобы стянуть с себя пропитанную кровью толстовку, показывая повязки, которые он всегда носил на предплечьях. — Возьми. У меня нет ничего, что заглушило бы боль, — он сунул ее в лицо Нилу, и тот без вопросов сжал ее в зубах. Боль была головокружительной, пока Эндрю работал, изогнутая игла вонзалась в Нила снова и снова, соединяя разорванную кожу медленно и так, так мучительно. Перед глазами всё плыло, и он снова и снова кричал, заглушаемый толстовкой, привкус железа на языке затмевал всё остальное. Минуты тянулись как часы, слезы текли и смешивались с засыхающей кровью, растекавшейся по лицу, пока Эндрю работал быстро, но с нехарактерной для него нежностью. Его руки слегка дрожали, когда он затягивал швы. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и размазал по нему кровь Нила, но сделал вид, что не заметил этого. — Плохие новости, — проворчал он, снова копаясь в аптечке, доставая марлю и множество бинтов. Сердцебиение Нила опять участилось от страха, прежде чем Эндрю закончил мысль: — Ты будешь жить, и я не смогу избавиться от тебя. Нил, должно быть, был в бреду от потери крови, потому что он действительно рассмеялся, звук был приглушенным толстовкой, все еще находящейся во рту, и хриплым из-за боли. Но он смеялся — он смеялся над этим. Эндрю бросил на него ледяной неодобрительный взгляд, после чего очистил участок от крови, прижал марлю к ране и обмотал бинты вокруг туловища Нила несколько раз, чтобы закрепить ее на месте. Он встал и на мгновение исчез, в ванной включился кран, а после он вернулся с насквозь мокрым полотенцем и чистыми руками. — Сможешь сделать это сам? — спросил он, указывая на полотенце. Единственным ответом Нила стали сильно трясущиеся руки, которые он показательно поднял вверх, и Эндрю снова застонал, прежде чем опуститься на колени рядом с креслом-мешком и забрать свою толстовку, отбрасывая ее в сторону. — Ты жалок, Джостен, ты знаешь это? Сейчас я собираюсь отмыть твою грудь и лицо. Да или нет? — Да, — на этот раз ответ был без колебаний, и Эндрю сразу приступил к делу, проводя полотенцем по лицу и едва касаясь все еще пульсирующего от боли носа Нила, прежде чем перейти к вытиранию груди и живота. Закончив, он снова встал и направился в пустую спальню, которую делил с Кевином. Он вернулся в новой толстовке и с отсутствующим выражением лица держал в руках толстовку на молнии. Эндрю помог Нилу просунуть руки в рукава, прежде чем застегнуть молнию, чтобы скрыть его шрамы, и Нил был уверен, что у него галлюцинации, потому что Эндрю был заботлив. Он мог бросить его умирать в коридоре или даже мог оставить его сидеть здесь, будучи полностью открытым и без возможности скрыть то, что он всегда скрывал, — но он этого не сделал. Он знал, что Нил никому не позволял видеть свой торс, и он был достаточно внимателен к этому, чтобы помочь. У Нила кружилась голова, но он больше не думал, что виной этому была травма. — Почему? — спросил он едва ли не шепотом, когда Эндрю встал и оставил аптечку первой помощи на полу рядом с Нилом. Тот не ответил, конечно, не ответил. Эндрю запрыгнул на подоконник и закурил сигарету. Золотистый свет восходящего солнца осветил его лицо. — Ты собираешься рассказать, что произошло? — Действительно смешная шутка, — ответил Нил, голос был слабым. Но даже так он знал, что некоторые секреты должны оставаться секретами. Он никогда бы не рассказал о том, что произошло на самом деле, в конце концов, это было неважно. Эндрю, казалось, не обратил внимания на сарказм и лениво выпустил изо рта струю дыма, прежде чем указать сигаретой на Нила. — Останется шрам. Плохой. — Посмотри на меня и задай себе вопрос, действительно ли меня ебет появление нового шрама. Последовала реакция: глаза Эндрю закатились до самых белков, когда он прислонился затылком к стене и уставился на Нила сверху вниз. — Я должен был позволить тебе умереть. Я, блять, ненавижу тебя. Он сказал это с тем же безразличием, с каким говорил всё остальное. Но в его голосе была какая-то нотка, заставившая Нила слабо улыбнуться, веки отяжелели от усталости, так что он медленно заморгал. У него хватило смелости ответить: — Кажется, я больше не верю в это. Ореховые глаза Эндрю встретились с бледно-голубыми глазами Нила, между ними произошел молчаливый обмен мнениями, прежде чем Эндрю отвернулся, уставился в окно и ничего не ответил. Совсем ничего. И в ту секунду Нил понял, что был прав.