Излишне беспокойный

– Ну, и как прошло свидание с этой стервой? Едва Аль-Хайтам успел открыть дверь, как ему в лицо тут же прыснули ядом, долетело аж из гостинной. – Не понимаю, о... – О чëм ты, Кавех, да? – тут же вспылил блондин, с шумом поставив бутылку с не самым лучшим вином на стол, – ты думаешь, я тупой или слепой? Статный высокий мужчина сделал несколько шагов и остановился на пороге гостинной. Облокотившись о дверной косяк, Аль-Хайтам скрестил руки на груди и внимательно, даже строго, посмотрел прямо в лицо собеседника.  – Ты преследовал меня до самой Пуспы? В комнате повисла тишина. Кавех тихо шикнул и резко отвёл взгляд, снова хватаясь за горлышко бутылки. Один глоток, второй, третий, и вот он: смелый, разгорячённый эмоциями и алкоголем архитектор окончательно готов высказать всё, что думает. – Что ещё мне оставалось? Ты никогда не предупреждаешь меня о своих похождениях! Ты вообще ни о чём не говоришь мне!  – Кавех.  Старший ходит из стороны в сторону, даже не замечая, как Аль-Хайтам спускает наушники на плечи и медленно отходит от прохода. – Я для тебя как пустое место! Я так стараюсь: уборка, стирка, даже готовка! Я варю твой отвратительно пахнущий натланский кофе, потому что ты так любишь его! – Кавех. Аль-Хайтаму осталось сделать ещё пару шагов, чтобы очередной взмах руки архитектора задел его по лицу. Но тот не видит перед собой ничего. Он настолько опьянён злостью, что даже не слышит, как столь желанные губы произносят его имя. – Твоё чувство вкуса отвратительно, но я терплю все твои ужасающие покупки! Последний стол не вписывается в интерьер настолько, что это заметно даже обывателю, но я ничего тебе не сказал! Ты заметил, что я вообще стараюсь уважать тебя? Нет? Оно и видно!  – Кавех. – И после всего, что я делаю для тебя, ты поступаешь со мной, как последняя сволочь! Ты не заслуживаешь и капли моей любви! Да ебись оно всё! Схватив со стола недопитую бутылку, блондин с силой кинул её в стену справа от собеседника. С громким звоном бордовые осколки рассыпались по полу, алое пятно медленно расползалось, окрашивая паркет в тёмный цвет, и запах дешёвого вина наполнил пространство сильнее. – Я ненавижу тебя, Аль-Хайтам! Тебя и твою сучку Рохан! Лучше я буду жить на улице, чем с человеком, который нагло пиздит мне прямо в лицо! Наконец, Кавех заметил, насколько близко стоит секретарь, но это не успокаивает, даже наоборот. Подойдя вплотную, архитектор заглядывает прямо в зелёные, так горячо любимые, глаза. – Хоть что-то из всего, что было между нами - правда? Ты хоть что-нибудь чувствовал ко мне? Хоть секунду? Хоть секунду! – С чего ты взял, что мы с Рохан пара? Вместо любого ответа он, как обычно, задаёт вопросы. Дурацкие вопросы, на которые Кавех может дать только такие же дурацкие ответы, но сейчас почему-то это так сильно задевает.  – Блять, Хайтам! Даже сейчас, когда мы на грани разрыва, ты не можешь мне сказать такую элементарную вещь? Да пошёл ты! Архитектор уже замахнулся, чтобы дать пощёчину прямо по этому холодному лицу, но не смог. Безвольно сжав руку в кулак, он с гораздо меньшим замахом ударил по плечу. Театрально поправив рубашку, Кавех практически вылетел из уютного помещения. Зима совсем близко, скоро улицы Сумеру будут залиты холодной водой, но, очевидно, расстроенного мужчину это волнует меньше всего. Холодный ветер создавал на воде мелкую рябь и заставлял ёжится, но Кавех упорно продолжал сидеть на скамейке у самой воды. Ему хотелось разрыдаться: он так долго терпел предательство, которое никто, даже его глаза, толком не подтвердил. Он любил Аль-Хайтама сколько себя помнит - от их первого разговора до последней ссоры. Если бы он только сейчас пришёл, попросил прощения, искренне, от всего каменного сердца, Кавех бы простил. Всё, что угодно. Только бы пришёл.... – И долго ты собираешься тут сидеть? – знакомый голос раздался откуда-то сверху, от чего блондин лишь резким движением отдёрнул голову.  – Тебя вообще не касается. – Потому что у меня есть девушка? – Хватит издеваться надо мной! Просто уйди, если я тебя так заебал, что ты внезапно подался в гетеросексуалы! Перестань говорить! Просто заткнись, заткнись, заткнись! – Кавех со всей силы зажал уши, чтобы не слышать вокруг себя ничего. Повисла тишина. Тяжёлое, чуть хриплое дыхание кричащего минуту назад нарушало природную идиллию. Аль-Хайтам молчал и ждал, пока его сосед, наконец, успокоится. – Рохан выходит замуж на следующей неделе, Кавех. Ты узнал бы это раньше, если бы умел слушать. И я лишь помог ей достать материал для проекта, который они с женихом пишут уже как полгода. Вместо того, чтобы вот так кидаться на меня, тебе следовало найти больше информации или просто спросить. Ничего из того, что я говорил тебе раньше не было ложью, но этот урок ты должен усвоить. – Я видел, как вы целовались! – Кавех снова вскинул руками и злобно посмотрел на собеседника. – Ты? Лично? Архитектор поджал губы и отвёл взгляд. – Ну, не лично... но Аллен видел! – Ты знаешь, насколько плохое у него зрение и насколько редко он надевает очки, и всё равно веришь каждому его слову? Тебе пора стать менее наивным. – Да прекрати меня учить! Я не ребёнок, чтобы меня вот так тыкали носом в... Кавех не смог договорить. Когда твои губы накрывают чужие вообще сложно разговаривать. Он хотел драться, отталкивать, кривиться, но длилось это состояние недолго. В конце концов, слегка протрезвевший и понявший свою ошибку, он сдался. Руки сами сжали ворот накидки и губы сами разомкнулись, требуя больше, сильнее, глубже. – В следующий раз, когда тебя накроет приступ ревности просто приходи в мой кабинет. Я всегда буду рад тебя видеть. – Эй, что ты сделал с моим Аль-Хайтамом? – Кавех усмехнулся, нагло заворачиваясь в накидку. Секретарь Академии улыбнулся, в душе, и приобнял партнёра за холодные плечи. – Пора домой. К полуночи обещают дождь, а у меня нет времени, чтобы ухаживать за больным соседом.  Кавех предпочёл в этот раз ничего не отвечать. В конце концов, Аль-Хайтам был прав хоть в чём-то. – Кстати, вино от пола будешь отмывать сам.