Мой дорогой друг

      Солёный бриз ласкал волосы, растрёпывая и без того безобразно засаленные пряди. Удушающе-влажный день наваливался на тело слабостью, выматывал окончательно. Мегуми зарылся пальцами ног в горячий песок. Лучше было бы не сидеть сейчас на берегу, не вылезать под палящее солнце, но Юджи и Нобара слёзно умоляли его сходить вместе на пляж. Мегуми отнекивался, хотелось весь день пролежать под вентилятором, спасаясь от невыносимой жары, но две пары вот-вот готовых наполниться слезами карих глаз заставили его негодующе хмыкнуть, взять полотенце и отправиться вслед за скачущими от счастья друзьями.       Друзья. Слово приятно отдалось эхом в голове, эхом какого-то далёкого прошлого, когда всё ещё было не так дерьмово, когда друзья и правда были. Мегуми смотрел им вслед, и внутри всё будто сыпалось от одной только мысли о том, что ему не следовало бы вовсе называть хоть кого-то другом.       Они вынуждены сражаться со злом, и Мегуми уже не раз видел, как погибают дорогие кому-то люди, как сильно бьют по ним потери. Думал, что достаточно вытерпел после смерти родителей. Но судьба распорядилась иначе. Молодая кровь просила сближения, страстно желала быть кому-то нужным, и когда в его жизни появились эти двое, просто не смог отказаться от них. Они были рядом. Нобара, конечно, не спрашивала Мегуми, хочет ли он иметь друга в её лице, ему пришлось принять, что она беспардонно вошла в его жизнь, прочно обосновавшись рядом с Юджи, но жаловаться на это он не мог.       — Ну ты идёшь? Фушигуро-ку-у-ун!       Мегуми встрепенулся, понял, что так и застыл в комнате. Вышел, механически закрыл сёдзи и поспешил за всеми.       Юджи и Нобара весело бегали по пляжу, играли в волейбол, купались, Мегуми же сидел в тени, лишь раз сходил намочить ноги, чтобы хоть немного охладиться, но противно-тёплая вода не дала должного облегчения. Ведь сильнее всего горело что-то глубоко внутри.       Мегуми откинулся на спину, пытаясь сдержать внутренний порыв всё-таки подняться с места, побежать к ним и повеселиться от души. Хотелось просто отдохнуть, не думать ни о чём.       Вокруг тишина, нарушаемая только шумом прибоя с далёким смехом. Зачем он вообще потащился сюда? Неужели им и правда интересно с таким, как он?       От жары неукоснительно клонило в сон. Бороться с ним Мегуми не стал.       — Твою ж… — прошипел он, быстро сбрасывая с себя появившегося из ниоткуда краба. Резкое пробуждение отдалось болью в висках.       Мегуми посмотрел наверх. Над ним, хохоча, стоял Юджи. Вмазать бы ему, да рука не поднимется. Мгновенно испаряется вся ярость, когда он видит это счастливое лицо.       — Ты чего на солнце уснул, красный, как этот краб! — Итадори засмеялся, подцепляя пальцем ещё не успевшего сбежать краба.       — А я говорила, что нужно мазаться солнцезащитным кремом! — Нобара тут же подскочила к нему, порылась в сумке, доставая одну из своих дорогих баночек.       Только теперь Мегуми почувствовал, что лицо и правда горит. Схватил солнечный ожог. Чудесно.       — Давай я помогу, — сказал Юджи, забирая у Нобары крем.       — Вы мне должны за него будете! — Она недовольно смотрела на них, но Юджи уже зачерпнул пальцем немного крема.       — А я думал, что мы друзья! — протянул он, начиная переругиваться с Нобарой. Это было слишком по-типичному, как и в любой другой день. И Мегуми, не замечая этого, слегка улыбнулся, несмотря на боль. Им было недоступно то, о чём он думал; как малые дети они просто наслаждались жизнью. Это он никак не может обрести покой и просто расслабиться. Но как можно расслабиться, когда…       Юджи резко обернулся, мазанув по носу солнцезащитным кремом. Мегуми вытаращился на него, как на умалишённого. Это случилось так неожиданно, что Юджи оказался всего в нескольких сантиметрах от лица. Мегуми мог почувствовать, как пахнет его разогретая кожа, солёные волосы, проступающий на волосках под мышками пот. Сердце застучало быстрее, когда Юджи стал методично втирать в его лицо крем.       — Чего ты смотришь на меня так? — спросил Юджи, явно смутившись, и отстранился.       Сердце щемит так невыносимо-горько, что хочется лишь одного — перестать видеть перед собой эти невероятные, лучистые глаза. С самого первого дня Мегуми знал — Юджи особенный. Он ни мгновения не сомневался, когда проглотил палец Сукуны, просто потому что Мегуми говорил о том, что проклятая энергия побеждает демонов. Доверчивый дурак. И кроме этого слишком добрый. Настолько прекрасный человек, что Мегуми винил себя каждый день в том, что случилось с ним.       Не знал даже, чего вдруг задумался об этом. Выхватил баночку с кремом.       — Я справлюсь.       Юджи с Нобарой переглянулись, и Нобара только пожала плечами, мол, отстань от него, просто сегодня у Мегуми плохое настроение.       Мегуми быстро размазал крем по лицу, чувствуя, как сильно щиплет кожу, буркнул невнятное спасибо и отвернулся.       Посмотреть на друзей он смог только когда услышал, что шаги сильно удалились. Мегуми переставил зонт так, чтобы солнце больше не светило прямо на него. Живот от волнения крутило. Светлые, почти медовые глаза всё никак не выходили из головы. Юджи бросал мяч, шаркал по песку, и он рассыпался золотыми брызгами.       Мегуми не хотел привязываться, не хотел, чтобы Юджи занимал слишком много места в голове. Знал ведь, его казнят в любой момент. Защита сенсея — только жестокая отсрочка, и Мегуми изо всех сил старался оттолкнуть Юджи подальше от себя. Не мог он быть ему другом.       Другом.       Это слово прозвучало как издёвка. Мегуми чувствовал, что Юджи ему никакой не друг. Но не допускал даже мысли о чём-то большем. Юджи всюду таскался за ним. Мегуми понимал — он проявляет к нему интерес. Мегуми неосознанно отталкивал его от себя, делал всё, чтобы в конце не было так больно. Но больно было всё равно. От невозможности что-то изменить, от необходимости держать дистанцию, когда хотелось быть ближе.       Солнце начинало медленно клониться к горизонту, когда они собрались назад. Мегуми чувствовал, что подпортил всем настроение, но никто этого не показывал. Будто бы все уже свыклись с мыслью, что Мегуми всегда такой. А ведь это было не так. Где-то в глубине души ещё оставался весёлый мальчик, которого ещё не успели продать, как завалявшуюся в гараже ненужную вещь.       В комнаты они вернулись под вечер. Мегуми не мог дождаться того момента, когда снова окажется наедине с собой, чтобы не думать ни о ком и ни о чём. Нобара уже прошла мимо, теряясь где-то в коридорах, но Юджи не уходил. Стоял рядом, мялся.       — Чего тебе? — спросил Мегуми, намекая на то, что Юджи пора.       — С тобой всё в порядке? — В его голосе звучало участие, почти нежность, и внутри что-то вздрогнуло, захотелось отшагнуть от Юджи, не чувствовать его тёплого взгляда.       — Не считая солнечного ожога, да.       Юджи помолчал ещё мгновение, прежде чем вдруг сделать шаг вперёд и прижаться губами к его.       Мегуми ужаснулся, тут же оттолкнул его от себя, глядя на Итадори, как на умалишённого.       — Ты… ты что… — Мегуми не мог связать и пары слов. Итадори смотрел на него затравленно, щёки красные, будто бы он и сам обгорел на солнце. Красивый невыносимо. И так хотелось, чтобы он сделал это снова.       — Я думал, что ты… Ты просто так на меня всегда смотрел, я… Извини, Мегуми, я…       Он всё понимал, всё видел. Думал, что поведение Мегуми сегодня это просто попытка скрыть свою заинтересованность. Юджи был чертовски наблюдателен. Только легче от этого ничуть не становилось.       Он не стал слушать. Скользнул в комнату и задвинул сёдзи настолько спокойно, насколько позволили трясущиеся руки. Внезапно обернувшиеся свинцом ноги понесли его к футону.       Жесткая подушка царапала лицо. По обожженным солнцем щекам струились солёные слёзы.