After the party

Стрекотание сверчков, огромная луна в окне и сигаретный дым. Вечеринка в честь окончания средней школы давно закончилась, все разбрелись кто по квартирам, кто домой, но Салли не спалось. Домик на дереве, принадлежащий Ларри, давно стал родным. Высунувшись из окна, он смотрел на тëмное небо и думал о том, какой громадный путь они с друзьями проделали, и какой им ещё предстоит. – Вот ты где, чувачелло, – хрипловатый голос старого друга вырвал из раздумий. – Ага, расслабляюсь после пьянки, – протез лежал на тумбочке, лицо Фишера было скрыто только тенью от края крыши, хотя стесняться всё равно некого. – Тоже мне пьянка! Ты ж и не выпил почти ничего. Всё пиво на мне было. Сяб, что хоть коньяк пригубил с нами, – Ларри рассмеялся и тоже облокотился о раму без стекла, – жига есть? – Конечно. Думаешь, я тоже стал демоном и теперь владею силой огня? Салли звонко засмеялся, как он делал только рядом с друзьями. Краем глаза наблюдая за тем, как Ларри вертит в руках белую пачку с синей этикеткой, Сал нащупал в кармане джинс пластиковое огниво. Один точный щелчок, и сигарета медленно задымилась в длинных пальцах. – Даже если ты станешь демоном, я всё равно тебя не брошу, дружище, – Джонсон сделал затяжку и выдохнул едкий дым в душный ночной воздух, – ты знаешь, как я люблю тебя, бро. – Ага... Салли притих. Его голова опустилась ниже, волосы, собранные в хвостики, скрыли лицо, словно Фишер хотел спрятаться.

я люблю тебя, бро

Эта фраза в последнее время всё чаще вспыхивала в мыслях совсем не в том контексте, в котором имеет ввиду Ларри. С тех пор, как Лиза и Генри поженились, Салли чувствовал ужасную тоску и долгое время не мог понять, от чего. Сначала он не замечал, но с каждым днём всё чаще ловил себя на мысли о его чувствах к лучшему другу. Так ли они безобидны? А когда Тодд познакомил их со своим парнем мир Сала окончательно выбился из колеи. Он в тот период совсем закрылся: старался реже контактировать с Эшли, Ларри, Тоддом, даже отцом, часто перебирал струны чисто чтобы отвлечь себя и по ночам долго-долго смотрел в потолок. Ларри не имеет ничего против геев, но согласился бы он стать кем-то большим, чем лучшими друзьями? Салли боялся получить ответ на этот вопрос. Он боялся быть отвергнутым, но быть принятым он боялся не меньше. Каково это, иметь партнёра? Каково это, целовать любимые губы, ходить за руку или как там геи выражают свою привязанность? Или всё, что изменилось бы - это вставший член, когда Ларри снова обольëтся энергетиком и так сексуально стянет футболку? Хотя это и так присутствует в жизни Фишера. В конце концов, Ларри действительно понимает его лучше всех и, наверное, даже понял бы, почему Салли влюбился. – Эй, ты в порядке? Ты чëт надолго завис, – Джонсон наклонился вперёд, чтобы заглянуть в скрытое синими волосами лицо. – А? Да всё в порядке, я просто задумался, – сигарета в руках уже догорела до фильтра и потухла, так что Фишер просто бросил её в пепельницу, сделанную из банки от кофе. – Чел, хорош в облаках витать. Я же вижу, что ты какой-то взвинченный. Ты ж помнишь, что можешь доверять мне, да? – Ларри выглядел взволнованным и это заставило Салли улыбнуться. – Конечно, Лар. Спасибо за заботу. Новая порция какого-то напряжённого молчания и чувства, что в воздухе осталась явная не договорённость, повисла тяжёлым грузом. Почему Салли такой странный? Уже полгода прошло с тех пор, как они могут официально называть друг друга братьями, а Фишер как в воду опущенный. Ларри бля будет, что его лучший друг что-то скрывает. Сложно сказать, какие эмоции он испытывает, всë-таки шрамы на лице делают мимику совсем не выразительной, да и протез тоже. Но для Джонсона очень важно доверие Салли, он добивался этого так долго. И не совсем потому что они друзья. Ларри очень хорошо помнит тот день, когда он впервые сказал Салли, что любит его. Он думал, что они оба умрут от рук миссис Пакертон в той квартире и тогда было всё равно, что подумает Сал. А это оказалась Эш, такого облегчения Джонсон не чувствал никогда. Чтобы избежать неловкого разговора он быстро нащупал какой-то предмет и, какая удача, это были ключи от тайной комнаты с человеческими останками. Но он всё ещё помнит это милое: я тебя тоже люблю, чел. Ты мой самый лучший друг в мире.

лучший друг в мире

Эти слова до сих пор больно колят где-то под рёбрами. Ларри и сам тогда ещё не понимал, насколько эта фраза была значима для обоих. В отличие от Салли, Джонсон старался абстрагироваться от этой ситуации как можно сильнее. Стать Салу ещё ближе, замаскировать свою любовь дружескими, даже братскими чувствами, хотя получалось не так уж и хорошо. Однажды, когда оба впервые напились в подвале накануне свадьбы, Ларри не смог совладать с эмоциями. – Бля буду, чел, это просто... типа хуня дружеская! – язык заплетался так сильно, что он сам не до конца понимал, что несёт. – Ну, ладно, – пьяный Салли тоже не понимал о чëм речь, но всецело доверял массовику-затейнику. Ларри даже смелости не набирался, просто неуклюжим движением скинул протез на пол, обхватил щëки Фишера руками и буквально облизал лицо. Их первый поцелуй очень плохо запомнился обоим, скорее, как какой-то странный сон, но до одури хороший. Наутро оба решили просто промолчать о том, что произошло, и, возможно, это было их ошибкой. Столько лет потеряны впустую... – Рассвет, – Ларри вздрогнул и резко посмотрел на Салли. – Чë? – Рассветает, говорю. Красиво, мне нравится этот розовый оттенок, – Фишер улыбнулся глядя на линию горизонта, откуда и начинало светиться небо. Ларри тоже повернул голову и замер. Как художник, он очень любил подобные пейзажи: пустырь с редкими, почему-то вечно лысыми, деревьями, примятой травой и кусочком кладбища сбоку. Невероятное зрелище! Он шумно выдохнул и встал в полный рост. Как в фильмах про романтику, ветер растрепал его длинные волосы, он убирал пряди изо рта кончиками пальцев и совсем не замечал, что его собеседник смотрит далеко не на горизонт. – Я люблю тебя, чувак, – внезапно решил сказать Салли и тоже оторвал локти от оконной рамы. – И я тебя люб... Ларри не успел закончить предложение: его футболку нагло схватили за ворот и силой потянули вниз. Пока он приходил в себя от этого жеста, его ожидал новый удар: Салли прижался своими губами к его, и отнюдь не по-дружески. Секундная растерянность сменилась крепкими объятиями и осторожным вежливым наклоном, чтобы Салли не пришлось стоять на носочках. Он хоть и стал выше, но Ларри обогнал его даже сейчас. – Когда мы переедем, я хотел бы попробовать начать отношения. Ну, знаешь, как у Нила с Тоддом. Одна кровать на двоих и всё такое, – даже несмотря на, хоть и малую долю, но всë-таки алкоголь в крови и дерзкий жест, Сал всё ещё был смущён и не до конца верил в то, что сделал. Но тем не менее, был чертовски счастлив. – Замëтано, чувак, – Ларри рассмеялся и положил руку на талию Фишера, как это обычно делают парни, – если ты не против, конечно. – Я не против. Мне нравится чувствовать твои объятия. Салли приблизился чуть сильнее и прижался своим плечом к боку Джонсона. В этом году рассвет первого июня ознаменовался для двух подростков не только концом учëбы в школе, но и началом новых отношений.