Не из этих

11 класс - 11 лет мучений, а также 11 лет беспрерывных подъебов над таким душкой как Пак Чимин. По крайней мере, таким он был по мнению Мин Юнги.  Ненавидеть друг друга было у них в крови, и кажется, обоих это устраивало. А что, хоть какое-то разнообразие в их повседневной жизни. И пусть оба тащатся друг по другу как шланг по огороду, никто никогда ни себе, ни другому в этом не признается. Они вообще-то не из этих, да.  *** Очередное попадание мяча в корзину вызывает возгласы со стороны скамеек, на которых разместились прогульщики. Физра в этой школе мало кому симпатизирует, но Юнги входил в число тех, кто дожидается этого урока, как собственного дня рождения. В отличии от Пака, который вроде и не прогуливает, но по его мнению, лучше посидеть на давно полюбившемся ему уроке литературы. Только вот он никак этому не посодействует, поэтому довольствуется тем, что имеет. К тому же, это отличный шанс побесить до боли самовлюблённого Мин Юнги. Но и тот не будет отставать, это сто процентов.  — Красотка моя, пожалуйста, избавь нас от своих дырявых рук, и дай нормально доиграть, - началось, думает Чимин и фыркает, когда по спортзалу разносятся смешки, после чего пристально глядит в глаза старшего, что посылает ему воздушный поцелуйчик. Что ж.  — Странно, руки дырявые у меня, а Наму проиграл ты, - говоря так, чтобы никто не услышал, Пак опирается подбородком о чужое плечо, опаляет дыханием шею, и хихикает, когда порядком накаченное тело напрягается.  Кажется, у Юнги теперь травма. Он терпеть не может, когда кто-то припоминает ему его же поражения. Но злиться на Чимина ему не хочется. А вот подыграть…очень даже.  — Мм, ну так похвали своего ненаглядного, можешь отсосать ему в качестве поздравления. - Мин скалится и одергивает плечо, уходя на позицию, ведь игра скоро начнётся.  Не засмеяться с озадаченного лица младшего очень трудно, но он держится.  Пока у самого Чимина в голове перезагрузка. Юнги никогда не обижался на подколы, и вот тебе на. Не уж то задел? Ну, по крайней мере, его совесть не оставит это просто так, и будет твердить о извинениях.  Игра начинается. А Чимин почти не отводит взгляда от чужого тела.  Больно привлекательный, говнюк.  Стоп. Что?  Одергивая себя от ненужных мыслей, тот погружается в игру, и лишь иногда поглядывает на старшего, следя за его эмоциями. Ну, их ноль.  Их ноль, пока счёт не переваливает за 3:2. Не в их пользу.  Пак пристально следит за Юнги, и тяжело вздыхает, когда видит, как жевалки заходили на чужом лице. Красивый черт. Но самому Чимину кажется пиздец, ведь карие глаза смотрят в ответ, давая понять, что кому-то сегодня не повезёт.  Звонок заставляет дёрнуться и прервать гляделки. Первый раз сказанные Чимином слова, кажется, задели мятноволосого. И теперь, хочешь не хочешь (хочет), а извиниться надо.  Поэтому, сидя в раздевалке, и собираясь как можно медленнее, Пак ждал, пока помещение освободится, ведь говорить с Юнги при ком то он не собирался. Особенно, без прежних подколов.  Старший, похоже, тоже особо не спешил, ну или Чимину уже мерещится.  И как только дверь за последним человеком закрывается, тот тяжело сглатывает, смотря на чужую спину, на чужую голую спину. И что именно ему делать сейчас, он не знает. Глаза так и продолжают исследовать мускулистое тело, покрытое татуировками, о которых он ранее и не знал. Он вообще никогда не видел Мина без какой-либо одежды. Его мышцы напрягаются каждый раз, когда он старательно складывает форму, а младшему, кажется, скоро плохо станет от такой картины.  Поэтому решив поскорее доделать начатое (ну или не совсем) дело до конца, и наконец свалить домой, дабы не сойти с ума. Нет, нет, нет. Он не из этих. Ему просто..просто надо домой да.  — Юнги, - младший поднимается со скамейки и складывает руки в задние карманы джинс, - слушай… Он оборачивается и все ещё с невозмутимым выражением лица смотрит на Пака. А тот он молится всем богам, чтобы не опустить взгляд ниже.  — Слушай, да, я в общем не хотел тебя обидеть, так что извини и прости, вот иии… - Мин начинает двигаться вперёд, а младший с точностью да наоборот, - что ты делаешь?  Спина чувствует холодный шкафчик, а лицо тяжелое дыхание зеленоволосого. Нет, его конечно прижимали к стене, но это было в предверии драки…а что будет сейчас..думать об этом если честно не хочется. (хочется)  Смех раздавшийся рядом вынуждает смутиться и ахуеть одновременно.  — Ты такой очаровашка, когда смущаешься - старший щёлкает по чужому носу и опирается рукой о шкафчик, - и обоже, ты так повелся на мою игру, я пребываю в неком шоке.  — А… - голова не хотела работать, поэтому ничего связанного не получалось.  —  И нет, я не обиделся на тебя, просто захотел проверить, как ты отреагируешь на подобное.  — Ах ты ушлепок, - возмущению не было предела, - совсем ахуел?  Пока младший в свою очередь материл Мина, раздевалка вновь заполнилась чужим смехом.  — Да успокойся ты, - уложив руки на тонкую талию, старший сжал ее, вызывая у рыжего тихое «ой».   В голове Пака лёгкий шум, а внутри непозволительное желание прижаться поближе.  — Ты..ты что творишь? - тихий шёпот окончательно привлёк внимание старшего. Легкое замешательство мелькнуло у него на лице, но он сменил его на ухмылку, и сам приблизился к чужому лицу, выбивая у Чимина весь воздух из лёгких.  — Мм, поцеловать тебя хочу.  Что-то, что скопилось внутри, резко жахнуло вниз, отдавая приятным покалыванием.  — Юнги, ты..опять твои игры? - младший нахмурился, но взгляд все равно был прикован к пухлым губам.  Мин было хотел возмутиться, в смысле, он бы никогда не стал играть с подобным, но и объяснить себе, почему кинутая шутка про поцелуй, резко стала его желанием.  Поэтому удачно забыв про вопрос, он скользит по чужому лицу, примечая крошечную родинку на щеке. Мило.  Блестящие губы, что похоже покрыты каким-то бальзамом, также привлекают внимание. И теперь, попробовать их на вкус, захотелось ещё больше.  — Юнги.. - Пак упирается руками в накаченную грудь, и задерживает дыхание.  Блять. Этот говнюк ещё и без футболки.  — Можно? - парень аккуратно убирает прядь волос, что прикрывала часть чужого лица, и останавливает свой взгляд на губах. Господибоже.  Слов нет, хочется только скулить, поэтому ничего не говоря, Пак лишь кивает головой.  У Чимина губы вкуса вишни, а у Юнги голова кругом. Чимин целоваться то не умеет, поэтому дико смущается и старается поспевать за страшим, а у Юнги башню сносит от такого нежного младшего.  Чимин прижимается ближе, окольцовывая руками чужую шею, а Юнги тянет его на себя, усаживаясь на лавку и усаживая Пака к себе на колени. Блядский мелкий все таки вскружил ему голову. Черт. Тихий всхлип доносится до ушей Мина, когда тот врывается языком в чужой рот, и кажется, это лучшее, что он слышал в своей жизни.  Аккуратные поглаживания по тонкой талии вызывают табун мурашек, и не сдержавшись, Пак зарывается пальцами в мятные волосы. Слишком хорошо.    Но когда возбуждение начинает накрывать обоих, Юнги решает остановиться.  — Тише-тише, нам нужно остановиться - пытаясь отдышаться, тот все ещё поглаживает большими пальцами аккуратную талию, - мы все таки в школе. — Да, точно, -  смущенно улыбаясь, тот хочет встать, но чужие руки не дают этого сделать, поэтому ничего не остаётся, как сидеть на месте и уткнуться носом в шею. — Очаровательный, - тихий шёпот смущает ещё больше.  — То есть я уже не ахуевший пёс? - смеясь, Пак ударяет того в плечо, - и ты же у нас не из этих. - показывая кавычки, тот вновь размещает руки на чужой шее. — Не из этих, но ты исключение - не сдержав порыв нежности, Мин сгребает младшего в объятиях.  — Боже, какой ты слащавый - посмеиваясь, Пак обнимает в ответ.  Да они из этих, а что.